Интернет рушится

2025 год выдался особенно тяжелым для Рунета. Блокировки, мобильный интернет по «белым спискам», борьба с VPN, криминализация поиска и чтения определенного контента. Плохие новости: кризис интернета — это глобальный многосоставный тренд.

Те, кто устанавливал в Сети жесткие правила, — Китай, Иран, ОАЭ, Турция и некоторые другие государства Азии и Глобального Юга — делают это все более последовательно и технологично. Тот же Роскомнадзор в 2025 году по техническим возможностям противодействия нарушающим национальное законодательство сервисам VPN обошел китайцев, ранее считавшихся главными мастерами блокировок.

Но это только внешний фактор. Не менее эффективно интернет пожирает себя изнутри. Экономика Сети построена на просмотрах, просмотры требуют подгонки контента под алгоритмы. Эта модель уверенно приносила издательствам деньги за счет снижения качества материалов для живого читателя. Теперь ломается и эта логика — ИИ-ответы и чат-боты пожирают трафик и доходы авторов контента, читатель же получает информацию, пережеванную нейросетью. Рекламная выручка падает, качественные материалы все чаще оказываются закрыты за платными подписками.

ИИ ищет смысл

ИИ-индустрия за 2025 год сделал огромные деньги. Nvidia перевалила за $5 трлн. Meta* (признана экстремистской в РФ), Microsoft, Amazon и другие ИТ-гиганты много заработали и намерены еще больше потратить на ИИ-разработку и инфраструктуры для дата-центров, необходимых для работы моделей. OpenAI заключает многомиллиардные сделки направо-налево.

Все это построено на идее, что ИИ — трансформационная технология, которая изменит все аспекты жизни и экономики. Но пока этого не происходит и никто не понимает, как и когда произойдет. Бизнес много говорит и активно берется за разработку ИИ-инструментов, но до интеграции доживает только 5% инициатив. На индивидуальном уровне работники используют частные подписки на ChatGPT, но объективно оценить суммарную эффективность пока невозможно.

Еще больше вопросов вызывает долгосрочный эффект: какие потери для работника и компании потенциально несет отказ от освоения навыка — например, умения хорошо читать и писать — в пользу освоения написания промптов?

ИИ-агенты — системы на основе чат-ботов, которые должны брать на себя более сложные прикладные задачи — пока так и не появились. Браузеры от OpenAI и других ИИ-компаний не справляются даже с базовыми задачами за пределами кодинга. Нейросети на основе больших языковых моделей попросту плохо приспособлены для работы за пределами текстового терминала. Клик мышкой или тап пальцем человеку пока дается в разы легче, а сегодняшняя Сеть построена именно на таком взаимодействии. На создание действительно работающих ИИ-агентов может уйти десятилетие — и это оценка не скептиков, а сооснователя OpenAI Андрея Карпатыго.

Это видно в суете Сэма Альтмана: полгода назад агенты были для OpenAI в приоритете, теперь это снова основной чат-бот и, внезапно, нейротикток на Sora с персонажами Disney. Нет понимания, как ИИ может последовательно генерировать ценность для бизнеса. Это нормально. Томас Эдисон построил свою первую коммерческую электростанцию в 1881 году, но 20 лет спустя только 5% фабрик в США использовали электроэнергию. Между изобретением Интернета и созданием формата Всемирной паутины прошло 20 лет, еще в течение 10 лет вздулся и лопнул пузырь доткомов и только потом выросла нормальная цифровая экономика.

Понимание того, как реально использовать новую технологию, и перестройка и переосмысление всех процессов с учетом этого понимания занимают много времени. ИИ-индустрии в ближайшее время предстоит это понять — возможно, ценой схлопывания триллионного пузыря.

TikTok захватывает мир

Это не вопрос количества пользователей самого TikTok — он пока уступает и YouTube и Facebook с Instagram (принадлежат компании Meta, признанной экстремистской на территории РФ). Это вопрос того, что YouTube сегодня тоже «ТикТок». И Instagram — «ТикТок». Газеты New York Times, Washington Post и «Ведомости» пытаются стать «ТикТоком». Meta* по аналогии с Sora запустила сервис Vibes — это нейрогенерированный «ТикТок». Не путать с сервисом Wibes — это торговый «ТикТок» российского маркетплейса Wildberries. Его не стоит путать с «шопсами» VK или сторис в Telegram.

Видео пожирает не только текст — аудиоподкасты в формате ток-шоу активно переходят на YouTube, доля видео растет и на музыкальном сервисе Spotify.

Но эффект тиктокизации медиа намного шире. Крупнейший в мире стриминговый сервис Netflix, который вот-вот купит кинокомпанию Warner Bros., производит сериалы с мыслью, что их смотрят параллельно с листанием «ТикТока». Это значит, что персонажи каждые пять минут вслух резюмируют происходящее на экране. Это значит, что в последнем сезоне «Очень странных дел» оператор старается расположить героев по центру кадра — чтобы их можно было опрятно вырезать для вертикального шортса.

Еще более широко это значит, что весь спектр медиа волей-неволей подстраивается под этос «ТикТока» — потоковый подход, где каждый индивидуальный материал становится транзиентной частью нескончаемой ленты. «ТикТок» это не изобрел — исследователь медиа Рэймонд Уильямс писал о потоке применительно к логике телевидения еще в 1970-х. Но заря Web 2.0 с упором на интерактивность и коммуникацию на время позволила мечтать о другой, более вовлеченной логике медиа. Однако по состоянию на начало 2026 года основной формой взаимодействия с Интернетом стало пассивное потребление видео, сделанного незнакомыми и, как правило, профессиональными или полупрофессиональными людьми. А это не та социальная сеть, где мы читали статусы друзей и знакомых. Это телек со всеми вытекающими.

Вместо заключения

Я понимаю, что этот текст выглядит пессимистическим, но на описанные тренды не обязательно смотреть с пессимизмом (даже если лично мне они не нравятся). Они говорят прежде всего о больших трансформациях. Главное свойство больших культурно-технологических сдвигов — непредсказуемость. Изменение структуры Сети вовсе не означает схлопывания пространства для творчества и общения. Оно может просто приобрести новые формы. Или старые — вспомните или почитайте про FidoNet. Агрессивное, но пока бестолковое внедрение ИИ с высокой долей вероятности приведет к тому, что в течение года пометка «сделано без ИИ» станет мощным маркетинговым завлекаловом.

Тренды — это просто течения, а не исчерпывающая картина океана. Состояние современной культуры таково, что у нас по-прежнему есть беспрецедентные возможности писать и читать хорошие статьи и книги, снимать и смотреть интересные передачи и кино, разрабатывать и играть в инновационные видеоигры, формулировать и делиться стимулирующими идеями. Фокус в том, чтобы не забывать об этом.

Вот что известно о влиянии освещения медиа на школьные нападения:

• есть ряд исследований 2010-х годов о краткосрочных эффектах: активное освещение шутингов в США связано с повышением риска новых нападений и ростом числа жертв в течение последующих двух недель;
• есть консенсус, что активное освещение суицидов в медиа имеет реальный эффект заражения, и мнение, что школьные нападения могут быть подвержены аналогичному эффекту (потому что связаны хотя бы частично с суицидальными наклонностями);
• есть предположение, что шутинги связаны с нарциссическими расстройствами и, соответственно, жаждой славы.

Понятно, что вес медиа в наборе факторов, приводящих к таким преступлениям, куда ниже, чем набор социальных и психологических предпосылок каждого отдельного инцидента. Но роль медиа есть, и по совокупности к концу 2010-х ряд ученых выступил с предложением набора правил для освещения таких нападений. Они сводятся примерно к такому принципу:

То есть это не только «полное видео убийства», о котором все возмущенно говорят сегодня после трагических событий в одинцовской школе. Не споры о том, а сколько секунд убийства показывать. Не просто частичный блюр лица убийцы при демонстрации его экипировки. Не частичная замена фамилии инициалом.

Это куда более строгий набор внутренних правил для медиа, построенный не на интуитивном разделении на «ну вроде норм» и «а это перебор», а на подкрепленном существующими исследованиями анализе потенциального общественного риска (не слишком большой, но ненулевой) и общественной пользы от тиражирования имени убийцы (ноль или ниже нуля). Калькуляция-то вроде простая, но требующая железной воли, особенно на фоне понимания, что даже если все серьезные медиа будут придерживаться каких-то правил, есть много игроков, которым плевать на все, кроме хайпа. Они и к медиа себя не относят. Но в любом другом контексте существование неприличных людей — не повод всем остальным отказаться от правил приличия.

Если уж говорить о роли медиа, то главная проблема — эффект, который я бы назвал «новостным туннельным зрением». Работа СМИ не начинается и не заканчивается на донесении до аудитории кадров трагедий. Школьное насилие, в частности, сложный феномен, который требует системного подхода — пересмотра логики (и финансирования) школьной психологии, подготовки (и загрузки) преподавателей. И это только внутри школы, хотя понятно, что огромный эффект имеют семейные и социальные факторы вне ее, которые тоже не лечатся простыми государственными запретами.

Это была одна из самых предсказуемых церемоний Game Awards в истории премии. Очень французская RPG Clair Obscur: Expedition 33 получила рекордные 9 наград, обойдя прошлого рекордсмена — The Last of Us Part 2. Помимо главной номинации — «Игра года», — Expedition 33 взяла призы в номинациях «Лучший арт-дизайн», «Лучшая режиссура», «Лучший нарратив», «Лучшая актерская работа» (актриса Дженнифер Инглиш), «Лучшая музыка», «Лучшая независимая игра», «Лучшая ролевая игра» и «Лучший дебют».

С момента релиза это был главный фаворит среди и игроков, и журналистов, и экспертов. И дело не только в том, что это ослепительно красивое, тщательно продуманное, блестяще написанное произведение с мощным креативным видением. Вокруг Expedition 33 сложился дополнительный метанарратив, вращающийся вокруг того, что на таком высоком уровне смогла дебютировать очень маленькая команда со скромным по меркам индустрии бюджетом, в то время как мэйджоры, ворочающие сотнями миллионов, систематически выдают лажу. Игровое сообщество устало от болезненного состояния индустрии, и Clair Obscur стала глотком воздуха.

Помимо прочего, игра привлекла внимание геймеров к французской культуре. Например, вокалистка саундтрека Элис Дюпор-Персье стала одной из самых популярных французских исполнительниц в музыкальных стримингах. Учитывая, что Game Awards подсчитывается и выдается по результатам голосования журналистов и блогеров, то неудивительно, что такой мощный нарратив обеспечил сокрушительную победу. Разработчики, студия Sandfall Interactive, на церемонии в очередной раз укрепили свою репутацию, анонсировав и немедленно выпустив бесплатное дополнение к Expedition 33.

Divinity

Новая игра создателей Baldur's Gate 3, Larian Studios. Divinity — это очень старая франшиза, они ее запустили еще в 2002 году. Я помню, как играл в нее с диска из разбитой коробки, купленной в лавке у метро. Сегодня Larian, возможно, самый уважаемый разработчик ролевых игр в индустрии. Про игру пока почти ничего не известно, но трейлер указывает на более мрачный тон, чем у многих других работ компании.

Star Wars: Fate of the Old Republic

Продолжение культовой франшизы ролевых игр в мире «Звездных войн», действие которой развивается за сотни лет до событий кинофильмов. Особенно анонс интересен тем, что режиссером игры выступает Кейси Хадсон — режиссер оригинальной Star Wars: Knights of the Old Republic и создатель серии фантастических ролевых игр Mass Effect. В свое время это был золотой стандарт космических action-RPG и пример успешного создания оригинальных игровых вселенных.

Tomb Raider: Legacy of Atlantis и Catalyst

Лара Крофт возвращается сразу двумя новыми играми. Одна из них — Legacy of Atlantis — это ремейк первой игры о Ларе, релиз намечен на следующий год. В 2027-м ожидается Catalyst — абсолютно новая история про приключения легендарной героини.

Control Resonant

Продолжение психоделического шутера 2019 года от финской компании Remedy Entertainment, лауреат многих наград. С точки зрения режиссуры и визуального стиля, хотя и не геймплея, сейчас это одна из самых интересных современных студий. И Resonant, в которой герою предстоит путешествовать по Нью-Йорку, пораженному переписывающим саму реальность явлением, выглядит особенно интересно, потому что это будет первым для студии отхождением от их классического стиля шутеров в пользу hack-and-slash формата. Релиз уже в 2026 году.

Total War: Warhammer 40,000

Классическая серия стратегий Total War наконец-то отправится в мир франшизы Warhammer 40,000. Это очень ожидаемый проект: Warhammer 40,000 (не путать с обычным Warhammer) — мир мрачного будущего, поглощенного тотальной войной Империума Человечества против абсолютно всей вселенной, сегодня очень популярный сеттинг, который в последние несколько лет просто взорвался в популярности и узнаваемости. Для Total War он подходит идеально, и фанаты давно задавались вопросом, почему студия до сих пор не бралась за эту вселенную. Вишенка на торте — это участие актера Дэвида Харбора, известного по сериалу «Очень странные дела».

Paramount теперь хочет враждебно поглотить Warner Brothers после того, как WB согласились на сделку с Netflix. Враждебное поглощение — это такое понятие из американского бизнеса 80-х, из фильмов о корпорациях и финансистах вроде Wall Street с Майклом Дугласом. По сути, это означает предложение, сделанное напрямую акционерам, в обход и обычно против воли руководства компании. В 21-м веке враждебные поглощения вышли из моды — это мучительно, долго и часто неэффективно с точки зрения чистого бизнеса. Тут в ход идут другие соображения: например, как в случае с Илоном Маском, который провел враждебное поглощение Twitter с большим трудом и повышением стоимости на чистом эго и обиде на руководство соцсети.

Вот как предложения Netflix и Paramount можно сравнить между собой:

• Netflix предлагает в сумме $83 млрд — по 27 долларов за акцию — за студию Warner Bros., за стриминговый сервис HBO Max и еще за набор креативных активов Warner Bros. типа игровых студий.
• Paramount предлагает за $108 млрд — 30 долларов за акцию — выкупить весь объединенный холдинг Warner Bros. Discovery, в который помимо студий, стриминга и игр, входят кабельные сети CNN, TNT и еще несколько активов.

Владелец Paramount Дэвид Эллисон подчеркивает, что они не просто предлагают больше денег, они предлагают эти деньги в твердой валюте, в отличие от Netflix, где сумма сложно скомпонована из денег и акций с поправками на будущие финансовые показатели и биржевое положение. Paramount настаивает, что их предложение выгоднее, но главное — чище, опрятнее и имеет больше шансов получить одобрение антимонопольных регуляторов. И тут есть доля истины.

Она не нравится Голливуду. Она не нравится президенту США Дональду Трампу. Она категорически не понравится регуляторам — и не только американским, но и европейским, британским и так далее. По правилам Федеральной торговой комиссии США, любая сделка, в результате которой новая компания контролирует больше 30% своего рынка, требует особо притязательного рассмотрения. Netflix и HBO Max входят в тройку крупнейших стримингов в США и перевалят за эту отметку. Netflix, конечно, будет это оспаривать, предлагать другие метрики, сравнивать себя с YouTube и вообще объяснять, что они крошечный стартап, но факт остается фактом.

Дональд Трамп не любит Netflix как минимум потому, что это почти карикатурный оплот нарочитого расового и гендерного разнообразия в кино. Мемов про то, как стриминг топорно добавляет меньшинства во все возможные и невозможные сюжеты, множество даже в русскоязычном интернете. Но, что намного важнее, Трамп симпатизирует Paramount. Дэвид Эллисон — сын Ларри Эллисона, владельца Oracle, второго богатейшего человека в мире и большого друга президента США. Oracle, помимо прочего, должен в рамках трамповской сделки с Китаем возглавить консорциум, контролирующий TikTok. И это только одна нить — потенциальную сделку Paramount с WB финансирует группа инвесторов, собранная зятем Трампа Джаредом Кушнером. Он уже организовал план по покупке игрового гиганта Electronic Arts Саудовской Аравией. Плюс Трампу нравится идея, что дружественная семья будет владеть CNN — по слухам, Дэвид Эллисон уже обещал поменять редакционную политику телеканала, неоднократно вызывавшего гнев президента.

Если для регуляторов будет недостаточно воли президента, чтобы заблокировать сделку с Netflix, спину верблюда может сломать тот факт, что Netflix ненавидят в Голливуде. Для старой когорты актеров, режиссеров и продюсеров стриминг-гигант — выскочки из техсектора, ломающие классическую индустрию, убивающие кинотеатры, демпингующие по гонорарам и выплатам. Зрителям тоже уже тошно — Netflix и сериалы закрывает, и сценарии делает тупые, чтобы можно было параллельно скроллить в телефоне, и продвигает одноформатные — и убогие — подходы к освещению, композиции кадра и цветокоррекции. Деньги у Netflix все, конечно, берут, но с таким же отношением, как у российских звезд к новогодним корпоративам для бизнеса, с едва скрываемым отвращением. 

Сделку уже осудили представители Гильдии сценаристов, и, я думаю, за этим последуют другие гильдейские и профсоюзные выступления против. Одна яростная колонка Джейн Фонды чего стоит.

Регуляторам со всех сторон будут объяснять, что налицо сильная монополизация рынка — раз, пострадают все работники индустрии — два, президент против — три.

Сделка с Paramount тоже не идеальна с точки зрения регулирования. Во-первых, объединенный Paramount — Warner Bros. тоже станет очень-очень большим игроком на рынке, что очевидный красный флаг для антимонопольщиков. Но по сравнению с объединенной долей рынка стримингов там менее очевидные численные индикаторы новой доли рынка, в которые можно ткнуть пальцем. Во-вторых, сделка с Paramount будет меньше раздражать профсоюзы: это более понятные структуры, классические голливудские игроки. Семейство Эллисон, несмотря на свою близость с Трампом, в Лос-Анджелесе величины понятные. Дочь Ларри Эллисона, Меган, владеет компанией Annapurna, у которой в Голливуде отличная репутация.

Другая проблема для Paramount — это источник денег. Весь этот огромный кэш, который обещает Джаред Кушнер, в основном поставляют суверенные фонды Катара, Саудовской Аравии и ОАЭ. Кушнер уже заявил, что арабские инвесторы откажутся от права голоса по своим долям, что, по идее, должно снизить притязания регуляторов, которых арабские инвестиции в большой американский медиабизнес, конечно, смущают. Кушнер всеми силами пытается подчеркнуть, что деньги не пахнут, особенно эти деньги, и особенно они не пахнут фалафелем.

Но в совокупности это тоже не будет настолько чистая сделка, как Дэвид Эллисон утверждает в своих письмах. Тем не менее у Paramount достаточно аргументов, чтобы ввести в смущение акционеров WB и затянуть этот процесс очень надолго. Netflix хорошо понимает, что есть все шансы, что сделка сорвется. Но они рассчитывают, что есть какой-то осязаемый шанс, что она все-таки может завершиться в их пользу. На кону очень большие деньги, ради которых стоит рисковать. Но битва, кажется, только начинается. Потом про нее снимут отличное кино. Или посредственный сериал на Netflix.

Новое исследование компании Graphite показывает, что за последний год в англоязычном интернете доля статей, написанных ИИ, стабилизировалась на уровне около 50% и пока не растет. Показатель вышел на плато после периода взрывного роста в течение года после релиза ChatGPT в ноябре 2022-го.

Еще одно исследование компании показывает, что и результаты Google, и выдачи ChatGPT или Perplexity более чем на 80% ссылаются на статьи, написанные людьми. Самая большая доля ИИ-текстов в выдаче Google относится к темам продуктивности, криптовалюты и образования.

Есть оговорки: в массив текстов для анализа не попали сайты за пейволлом, где обычно размещается качественный человеческий контент (то есть статей, написанных людьми, может быть больше). С другой стороны, методология разработана под модели поколения GPT-4o и может пропускать более продвинутые модели (то есть ИИ-статей тоже может быть больше). С третьей стороны, все это исследование не учитывает материалы, где первый драфт пишет ИИ, а потом переписывает человек.

Но пока и читатели, и поисковики, и сами ИИ-чатботы предпочитают читать человеческий контент. К слову, недавно мы рассказывали, что все больше экономистов видят в ИИ-буме признаки пузыря.

29 сентября 1922 года из Петрограда отплыл пароход «Oberburgermeister Haken», на котором находились несколько десятков принудительно высланных из СССР философов и ученых. Это было частью масштабной кампании, запущенной летом 1922 года и закончившейся зимой 1923-го. За несколько месяцев на разных пароходах (и поездах) было выслано от 200 до 300 деятелей культуры и науки и членов их семей.

1. Из письма Владимира Ленина Феликсу Дзержинскому, 19 мая 1922 года

т. Дзержинский! К вопросу о высылке за границу писателей и профессоров, помогающих контрреволюции.

Надо это подготовить тщательнее. Без подготовки мы наглупим. Прошу обсудить такие меры подготовки.

<...>

Собрать систематические сведения о политическом стаже, работе и литературной деятельности профессоров и писателей.

Поручить все это толковому, образованному и аккуратному человеку в ГПУ.

<...>

Прошу показать это секретно, не размножая, членам Политбюро, с возвратом Вам и мне, и сообщить мне их отзывы и Ваше заключение.

Ленин

2. Из письма Ленина Иосифу Сталину, 16 июля 1922 года 

т. Сталин!

К вопросу о высылке из России меньшевиков, н[ародных] с[оциалист]ов, кадетов и т[ому] п[одобных] я бы хотел задать несколько вопросов ввиду того, что эта операция, начатая до моего отпуска, не закончена и сейчас.

<...>

Озеров, как и все сотрудники «Экономиста», — враги самые беспощадные. Всех их — вон из России.

Делать это надо сразу. К концу процесса эсеров, не позже. Арестовать несколько сот и без объявления мотивов — выезжайте, господа!

<...>

С к[оммунистическом] прив[етом] Ленин

3. Из интервью Льва Троцкого будущей основательнице «Московских новостей» Анне Стронг, 30 августа 1922 года

Те элементы, которые мы высылаем или будем высылать, сами по себе политически ничтожны. Но они потенциальные орудия в руках наших возможных врагов. В случае новых военных осложнений… все эти наши непримиримые и неисправимые элементы окажутся военно-политической агентурой врага. И мы будем вынуждены расстрелять их по законам войны. Вот почему мы предпочитаем сейчас, в спокойный период выслать их заблаговременно. И я выражаю надежду, что вы не откажетесь признать нашу предусмотрительную гуманность…

4. Из заметок Дзержинского после разговора с В.И. Лениным о высылке деятелей интеллигенции, 4 сентября 1922 году

Необходимо выработать план. Постоянно корректируя его и дополняя. Надо всю интеллигенцию разбить по группам. Примерно:

1) Беллетристы.

2) Публицисты и политики.

3) Экономисты (здесь необходимы подгруппы: а) финансисты; б) топливники; в) транспортники; г) торговля, д) кооперация и так далее).

4) Техники (здесь тоже подгруппы: 1) инженеры; 2) агрономы; 3) врачи; 4) генштабисты и так далее).

5) Профессора и преподаватели.

и т.д. и т.д.

Сведения должны собираться всеми нашими отделами и стекаться в отдел по интеллигенции. На каждого интеллигента должно быть дело.

5. Из мемуаров высланного в 1922 году философа Ф.Н. Степуна, 1956 год

…разрешалось взять: одно зимнее и одно летнее пальто, один костюм, по две штуки всякого белья, две денные рубашки, две ночные, две пары кальсон, две пары чулок. Золотые вещи, драгоценные камни, за исключением венчальных колец, были к вывозу запрещены; даже и нательные кресты надо было снимать с шеи. Кроме вещей разрешалось, впрочем, взять небольшое количество валюты, если не ошибаюсь, по 20 долларов на человека; но откуда ее взять, когда за хранение ее полагалась тюрьма, а в отдельных случаях даже и смертная казнь.