Спор MGM и «Магнита» из-за «Розовой пантеры»: что известно

Американская Metro-Goldwyn-Mayer (MGM) обратилась в российскую Палату по патентным спорам. Кинокомпания требует аннулировать торговый знак «Розовая пантера», зарегистрированный на «Гринхаус». Это тепличный комплекс в Белгородской области, основанный еще в 2015 году. В 2022-м он перешел под контроль «Магнита». 

Сейчас продукция «Гринхаус» (по 31-му классу международной классификации товаров и услуг это овощи, фрукты и орехи) под маркой «Розовая пантера» не производится. Тем не менее MGM борется за свой многолетний бренд: культовый персонаж и вся франшиза появились в 1963 году. Юристы, опрошенные «Коммерсантом», считают, что ключевым фактором может стать узнаваемость бренда MGM — даже при том, что классы товаров, которые продвигают компании, различаются, у кинокомпании большие шансы выиграть спор.

MGM и раньше обращалась в Роспатент из-за бренда «Розовая пантера». Так, в октябре 2025 года служба аннулировала одноименную торговую марку, на этот раз зарегистрированную компанией «РЧК-Трейдинг» (занимается дистрибуцией чая и кофе). Тогда Роспатент установил, что название бренда тождественно названию имени персонажа.

Какие еще товарные знаки породили судебные разбирательства 

Подобные обращения не редкость для Роспатента и российских судов. Правда, заканчиваются разбирательства по-разному. Например, в 2019 году владелец прав на популярного мультперсонажа свинку Пеппу — британская Entertainment One UK — подала иск против компании «Симбат», одного из крупнейших производителей игрушек в России. Его обвинили в использовании изображений свинки на детских конструкторах — без покупки лицензии. В результате суд встал на сторону Entertainment One UK и вынес решение о взыскании почти 33 млн рублей с «Симбата». Тогда СМИ называли этот кейс «крупнейшим взысканием из-за контрафакта для индустрии детских товаров».

Еще один громкий судебный спор начался в 2022 году — между Калужским ликероводочным «Кристаллом» и Роспатентом. Служба отказалась регистрировать бренд «Пираты Карибского моря», под которым завод собирался выпускать ряд товаров, включая пиво, сидр, ром, виски и водку. В Роспатенте сочли, что эта марка «будет вводить потребителя в заблуждение» относительно производителя продукции, и подали жалобу. Спор прошел несколько инстанций. Суд по интеллектуальным правам, в частности, указывал: существование пиратов в Карибском море — «известный исторический факт», об этом знали еще до серии фильмов Walt Disney Pictures про Джека Воробья. Там также отмечали: запрашивать запрет на регистрацию бренда в данном случае может только сама американская студия. В итоге летом 2025 года Верховный суд отклонил жалобу Роспатента. 

А в 2019-м российская компания «Сыр на весь мир» обратилась в Суд по интеллектуальным правам — с просьбой досрочно прекратить правовую охрану товарного знака «Король Лев» (тоже принадлежит Disney). Культовый мультфильм, созданный с участием более 600 художников, аниматоров и технических специалистов, вышел на экраны в 1994 году и получил два «Оскара». Производство по делу, которое могло бы привлечь много внимания, быстро прекратилось — поставщик молочных продуктов по своей воле отказался от иска. 

Борьба за интеллектуальную собственность: зарубежные кейсы

Интеллектуальная собственность — актив, который компании всегда жестко отстаивают в судах, особенно когда речь идет про индустрию развлечений. Например, компания WarnerMedia — правообладатель легендарного ситкома «Друзья» — в начале нулевых подавала иски против владельцев кафе, использующих название Central Perk (так в сериале называется заведение, где постоянно собираются главные герои). А Warner Bros. в 2019 году судилась с гонконгским кафе под названием «9 3/4» за нелицензированное использование символики «Гарри Поттера». 

Более того, как коммерческий бренд рассматривается и имя артиста. С этим связано несколько громких дел. Так, актер Педро Паскаль находится в процессе судебного разбирательства с чилийским бизнесменом Давидом Эррерой, который зарегистрировал бренд Pedro Piscal и продает под ним крепкий алкогольный напиток писко. Юристы Паскаля обвиняют Эрреру в паразитировании на популярности голливудского актера. Тем временем в Чили спокойно работает полиграфический центр Harry Plotter и производится мед под брендом Miel Gibson (местный фермер отбился от юристов актера Мэла Гибсона). 

Американский рэпер Eminem подал в суд на австралийский бренд пляжной одежды Swim Shady — его название напоминает Slim Shady, зарегистрированное альтер-эго исполнителя. А певица Кэти Перри (Katy Perry) недавно проиграла многолетний спор против своей абсолютной тезки — дизайнера из Австралии Кэти Перри (Katie Perry), которая еще в 2007 году подала заявку на использование своего имени в качестве коммерческого наименования. В суде австралийка утверждала, что на тот момент не знала о поп-звезде и впервые услышала про нее в 2008-м — после выхода трека I Kissed A Girl. Певица требовала аннулировать товарный знак дизайнера, поскольку он вводит покупателей в заблуждение. 

Фото обложки: Metro-Goldwyn-Mayer

Что про закон о регулировании ИИ говорит бизнес

Минцифры месяц назад опубликовало законопроект о регулировании искусственного интеллекта в России. С тех пор положения активно обсуждаются: их разбирают и критикуют участники рынка, а ведомство, при согласии, вносит корректировки. На данный момент на портале проектов нормативных правовых актов у документа 23 «лайка» и 165 «дизлайков». В случае принятия нормы вступят в силу 1 сентября 2027 года.

По данным РБК, в общественном обсуждении приняли участие более 150 экспертов, в том числе представители Ассоциации предприятий компьютерных и информационных технологий (АПКИТ), «Роснефти», «Россетей», «МегаФона» и РВБ (Wildberries и Russ). В первую очередь они указывают на то, что определение искусственного интеллекта в законопроекте сформулировано слишком широко: фактически под него подпадает любой софт с элементами автоматизации или машинного обучения. Об этом говорят, например, в Ассоциации продавцов и производителей техники (РАТЭК). Там предупреждают: из-за размытых формулировок с жесткими требованиями по регистрации и маркировке могут столкнуться в том числе голосовые помощники, инструменты автокоррекции текста и улучшения фотографий. 

Наиболее суровую критику вызвали требования к суверенным и национальным, а также доверенным ИИ-моделям. Под первыми двумя законопроект понимает системы, во всех стадиях разработки, обучения и эксплуатации которых принимали участие только граждане России и российские юрлица. Кроме того, такие модели обучаются исключительно на датасетах, собранных в РФ. В государственных информационных системах и на объектах критической инфраструктуры (сети связи, энергетические, финансовые, транспортные, медицинские компании) должны будут использоваться только «доверенные» нейросети — те, что соответствуют требованиям безопасности и качества и обрабатывают данные на территории России. Представители бизнеса считают, что такие требования приведут к дополнительным расходам на обеспечение информационной безопасности, создадут барьеры для уже работающих систем и замедлят развитие ИИ-технологий в стране в целом. 

Отраслевые ассоциации подчеркивают: в России сейчас нет ИИ-моделей, которые соответствуют заявленным критериям суверенности, — все существующие инструменты используют зарубежные компоненты и открытые датасеты. В «Роснефти» дополняют: требование формировать датасеты для обучения нейросетей исключительно на территории РФ технически невыполнимо — релевантных данных на русском языке в открытых источниках недостаточно, а необходимая вычислительная инфраструктура еще не создана.

Выбор в пользу максимально отечественного решения в традиционно развитых для России сферах, таких как промышленность, культура, образование или государственные сервисы, может обернуться потерей в эффективности, если российская разработка существенно уступает по качеству решениям, созданным на базе иностранных открытых технологий.

Кирилл Дьяков
старший юрист MWS AI

Комментируя дискуссию об иностранных и «русских народных» моделях ИИ, эксперты настаивают: важно продолжать диалог со всеми заинтересованными сторонами, иначе законопроект останется «чрезмерно ориентированным на государственный контроль и недостаточно учитывающим интересы бизнеса». 

Еще один пункт, вызывающий вопросы бизнеса, — ответственность разработчиков, операторов и владельцев нейросетей за результат их работы. Замглавы Минцифры Александр Шойтов формулирует это положение проще: искусственный интеллект в России «должен быть подвержен цензуре».

Я считаю, что искусственный интеллект должен быть подвержен цензуре в отличие от гражданина. Людей у нас цензурировать нельзя, у них есть права. А вот конкретно искусственный интеллект — у него на входе и на выходе должны стоять цензуры, которые запрещают определенные запросы, вопросы.

Александр Шойтовзамглавы Минцифры РФ 

Участники рынка объясняют: генерация контента носит вероятностный характер, поэтому разработчик не может предоставить гарантий — ответственность должна быть на тех, кто использует ИИ-модель. 

Будет ли маркироваться ИИ-контент

В законопроекте Минцифры есть отдельные положения и о маркировке ИИ. Но пока документ не внесен в парламент и находится на этапе консультаций с бизнесом, в Госдуме уже обсудили подобную инициативу. Еще в ноябре 2025 года депутаты от «Справедливой России» и ЛДПР представили отдельный документ, предлагающий обязать владельцев интернет-ресурсов (соцсети, видеохостинги, веб-сайты) маркировать сгенерированный ИИ-контент текстом или с помощью машиночитаемой метки в метаданных. На заседании 15 апреля 2026-го комитет Госдумы по информполитике рекомендовал палате отклонить этот законопроект. Его сочли «избыточным» и «нереализуемым». 

Учитывая, с какой скоростью он (ИИ-контент. — Прим. ред.) появляется… Боюсь, что в момент принятия подобной нормы отмаркировать придется уже 90% всего интернета. 

Антон Горелкин («Единая Россия»)
первый зампредседателя комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи  

В ходе обсуждений законопроекта Минцифры бизнес-сообщество тоже называет требование маркировать любой сгенерированный контент избыточным, а иногда — технически невыполнимым. Например, в случае с маркетплейсами, у которых миллионы карточек товаров: надежного софта для проверки маркировки и выявления ИИ-контента сегодня не существует. К тому же эксперты считают, что плашка о применении искусственного интеллекта лишь создаст информационный шум на платформах — без какой-либо пользы для потребителя.

Что с регулированием ИИ в других странах

Глобально регулирование искусственного интеллекта находится в переходном периоде — от рекомендаций и этических кодексов к полноценным законам. Причем это касается не только США или Евросоюза, который принял комплексный AI Act, классифицирующий все разработки по уровню риска, еще в августе 2024 года. Тенденция распространяется также на страны Азии и Африки. 

Например, в январе 2026 года в Южной Корее вступил в силу «первый в мире закон о безопасном ИИ», как его называют местные власти. Они подчеркивают, что это «первая всеобъемлющая инициатива», а не совокупность правил из различных нормативных актов. В списке нововведений — требование маркировать водяным знаком контент, созданный ИИ, и необходимость предоставлять отчеты о безопасности работы «чрезвычайно мощных ИИ-моделей». Компаниям-нарушителям грозит штраф до $20 тыс. 

В апреле проект нацполитики в сфере ИИ опубликовали и в ЮАР, запустив 60-дневный процесс общественных консультаций. Согласно документу, в стране появится система контролирующих институтов — Национальная комиссия по ИИ, Совет по этике и регулирующий орган. Они будут следить за соблюдением норм и обеспечивать механизмы возмещения ущерба в кейсах, связанных с искусственным интеллектом. Кроме того, власти ЮАР намерены ввести налоговые льготы, гранты и субсидии — для поощрения развития частного сектора в этой сфере. 

Фото обложки: Dreamstime / Imago / TAS