Шоу «Вернувшиеся» было вдохновлено вашими впечатлениями от американского иммерсивного театра, спектакля Sleep no more британской компании Punchdrunk — вы помните самые первые свои чувства, ощущения? Можете описать, что вы смотрели и что вы почувствовали?

— Конечно, помню. Я пробыл там ровно 40 минут, после чего вышел и не разговаривал ни с кем около трех дней. Сидел около своей квартиры на 49-й улице Нью-Йорка и молчал. Я обалдел от невероятной свободы, которую я там увидел: актерской, режиссерской, зрительской. 

Я вообще не знал, что так можно. Что никого не нужно заставлять — ты можешь просто заинтересовать человека и предложить ему историю, а зритель сам решит, будет он это смотреть или нет. Это было невероятно смело.

Как вы решились на такой смелый проект — тогда, 10 лет назад, открыть российскому зрителю этот совершенно новый жанр?

— Изначально я просто хотел привезти туда всех своих друзей и показать им это. Но когда никто не поехал, мне совершенно случайно позвонила моя подруга — Настя Тимофеева, которая впоследствии стала креативным продюсером нашего театра. Она сказала, что нашла ребят, которые смогут сделать с нами то, что мы хотим. Помню, я тогда утром был не в себе. Сказал ей: «Настя, позвони, когда я буду в себе».

Они сказали, что тоже хотят реализовать подобную идею. Мы поделились планами, поняли, как можем это сделать, и все закрутилось. Я пришел к своему партнеру Славе Дусмухаметову и сказал: «Это надо делать обязательно, если не мы, так кто-то другой». Наше отставание от западного рынка настигло того момента, когда это неизбежно появилось бы в России. Поэтому мы должны были сделать это лучшим образом. И сделали. Пока нас еще никто не победил! 

 То есть вами двигал азарт первооткрывателя?

— Мне хотелось людям показать, дать понять, что можно по-другому. Я не считаю себя первооткрывателем. До меня подобные постановки делал Центр им. Мейерхольда, Максим Диденко поставил в то время «Черного русского» (2015–2016 годы. — Прим. МН). Но именно такого полного, настоящего иммерсива — не было. Никто до сих пор не понимает, как это сделано. Саму ткань спектакля, его структуру никто не знает, поэтому мало у кого получается повторить этот опыт.

Вы неоднократно говорили, что «Вернувшиеся» — зрительский опыт, который невозможно объяснить словами. Спустя почти 10 лет, когда зритель стал еще более искушенным и насмотренным, вы выпускаете новую версию постановки — насколько предстоит публике вновь удивиться?

— Мы не интерактивный театр. У нас контакт со зрителем происходит абсолютно на другом уровне, и он больше зависит от самого человека, нежели от нас. Если гость готов пустить в себя все ощущения от спектакля, он никогда не получит одинаковый опыт. Даже те, кто приходили по многу раз, говорят, что находят что-то новое каждый показ. Все зависит от того, с каким настроением ты пришел, под каким углом смотришь, куда зашел первым делом и куда повели тебя ноги. Если ты открыт и готов слушать себя внутри этого шоу, оно всегда будет разным. Ты сам себе режиссер в этот момент. Выучить особняк, людей и все маршруты практически невозможно. 

Что именно означает подзаголовок «Новая реальность»? Это новая редакция сценария?

— Изменились мы сами, мы повзрослели. Когда мы ставили эту пьесу в первый раз, мы были слишком молоды для осознания всей ее глубины. Поэтому изменился разбор, изменилось восприятие тех проблем, которые там описываются. Пьеса Ибсена настолько вневременная и многослойная, что подходит любой ситуации. Уверен, если мы решим поставить ее еще через 10 лет, это снова будет абсолютно другое шоу. Каждый раз — другой спектакль. Физически невозможно сделать его одинаковым. Столько тем раскрывается, которым хочется уделить внимание. 

При этом остается ядро сюжета — таинственная история из викторианской эпохи, по мотивам которой преображается «Особняк Дашков 5»?

— Вот вы сейчас рассказали свое личное, полностью мистическое ощущение. Но у каждого человека по-разному. Но то, что шоу является машиной времени — конечно же, это особенность жанра. Иначе ничего не получится. Вы по-любому должны менять реальность тем людям, которые приходят внутрь.

Театр — это метаморфозы, это всегда изменения. Зритель должен попасть в другой мир — это помогает переключиться и сфокусироваться на собственных ощущениях. 

— Помогает отстраненность от современности, хотя человеку может быть сложно ассоциировать себя с персонажами XIX века?

— Абсолютно. Но все равно все повторяется. Ощущения цикличны. Люди, мне кажется, по природе своей практически не меняются. Мы сталкиваемся с теми же самыми проблемами, что и сто лет назад, просто у нас появились гаджеты.

Появились ли в пространстве Особняка новые зоны, которые раньше были не задействованы?

 — Я могу сказать, что сейчас особняк оборудован в своем лучшем виде. Некоторые локации исчезли, некоторые изменились вместе с маршрутом — линейкой происходящих действий. Но нельзя сказать, что это какие-то старые пути. Они все равно новые. Новые ощущения даже от тех комнат, которые остались. Мы начали с нуля. Мы не возвращались в старые декорации.

Расскажите о новом кастинге. Почему вы пригласили именно Татьяну Лютаеву и Линду Лапиньш на центральную роль Хелены?

Татьяна недавно мне звонила и начала расспрашивать про иммерсив: что это и как устроено. И я спросил, не хочет ли она попробовать. Ей было очень страшно, но она согласилась. И эта проба получилась невероятно удачной.

Линду я увидел иначе. Мы снимали с ней сериал, и в тот момент, когда я понял, что буду снова ставить шоу, я ее очень четко представил внутри особняка. Пришлось упрашивать: она вообще не понимала, куда я ее зову. А я говорил, что объяснить это невозможно.

Для нее это такая ценность, которую нигде больше не взять: те актерские навыки, которыми она обладает сейчас благодаря этому спектаклю, — это невероятная штука, которую стоит попробовать каждому артисту. 

Актрисы играют одну героиню в разном возрасте: это помогает зрителям не потерять героя из виду?

— Я не советую зрителям следовать какому-то конкретному маршруту за героем. Мне кажется, это самая большая ошибка. Многие так делают и потом никак не могут найти нужную нить. На самом деле нам самим эта дуальность помогает рассказать историю намного шире. Мы охватываем сразу много событий одновременно. И для режиссеров это невероятное подспорье: с помощью двух персонажей можно показать все, что они говорят, думают, делали и, возможно, будут делать даже в фантазиях. 

Какие самые неожиданные реакции зрителей были за эти годы на шоу?

— Самая яркая реакция для меня — когда люди уходят оттуда безмолвно. От переизбытка эмоций. Таких гостей очень много, у которых спектакль заканчивается так же, как когда-то у меня в Нью-Йорке. Есть определенная точка в действии, после которой они пребывают в состоянии, в котором физически невозможно разговаривать. Таких людей даже иногда выводили из зала, потому что они находились в полуобморочном состоянии. Они встречают там все свои страхи. Или находят ответы на вопросы, с которыми пришли. Многие используют этот спектакль как терапию: внутри особняка они решают все свои нерешенные задачи. 

В самой первой версии шоу были сцены 18+ — повторятся ли они и в новой версии?

— Их стало даже две. Но стремиться увидеть их специально абсолютно не нужно. Если удастся — увидите. Если нет — поверьте, найдете что-то другое, такое же интересное. Я понимаю, что люди падки на подобного рода сцены, но без контекста это будет просто шоком. В момент, когда зритель вылавливает контекст происходящего, сцена имеет невероятный эффект. Но гнаться за ней не стоит — сам особняк приведет вас к нужной точке, если вам это действительно необходимо. 

Иммерсивный театр часто обвиняют в том, что он превращает классику в квест…

— Те, кто так говорит, сами и превращают его в квест. Жанр не может заставить вас искать ключи. Мы предлагаем миллионы вариантов того, как может развиваться шоу внутри особняка для вас. А ваши собственные желания и могут превратить этот поход в квест. Мы не просим что-то найти специально. Мы даем зрителю маску-невидимку и запускаем в чужую жизнь. Уже ваш личный характер определяет поведение. Некоторые действительно превращают это в расследование, потому что искренне хотят изучить, как все устроено. Можно открывать ящики, читать письма — это дополнит сюжет в вашей голове. Но сам жанр — ни в коем случае не квест. Примеров в Москве было много, когда театрам удавалось добиться симпатии публики только за счет элементов квеста в постановке. Мы туда вообще не идем.

Почему сгущенка — это суперфуд XIX века

Жестяная банка со сгущенкой в характерной бело-сине-голубой «ливрее» — одна из советских (и постсоветских, конечно) кулинарных скреп. Особенно в вареном виде: взять хоть современный торт «Москва», построенный именно на этом продукте. Пусть кое-кто и кривится: мол, индустриальная еда, низкий жанр — а все-таки большинству нравится (как и, скажем, Nutella, только немного в другом амплуа).

При этом среди своих собратьев по полкам с консервами сгущенное молоко — почтенный консервативный продукт, сравнимый разве что с бульонными кубиками (те, кстати, на четверть века помладше — отсчитывают свою историю с 1882 года). Это реликт эпохи, когда человечество впервые решило более эффективно накормить само себя при помощи произведенных на фабриках «суперфудов» (ну, или что тогда под ними понималось). Что ж, попытка хорошая — если забыть, что во многом именно эти самые тушенка, сгущенка, галеты, плитки шоколада сделали возможными мировые войны… Но в этом, право, продукты не виноваты.

А вот история изобретения сгущенки — и особенно личность ее изобретателя — вполне интересна: это был буквально супермен, жизни которого вполне хватило бы на троих-четверых известных людей. Скаут, солдат, журналист, политик и изобретатель, человек с упрямством осла и пробивной способностью танка — все это один и тот же Гейл Борден (1801–1874).

Северянин в Техасе: кем был отец сгущенки

Биография родившегося в Нью-Йорке и процветавшего в Техасе Бордена читается как роман Фенимора Купера. Скитания в поисках лучшей доли. Участие в войне за независимость Техаса. Издание популярнейшей (и сыгравшей важную роль в присоединении территории штата к США) газеты Telegraph & Texas Register. И — бесконечные изобретения, изобретения, изобретения. В том числе в 1850-х годах, после того как от малярии умерла его жена, Гейл Борден начал экспериментировать с вакуумными испарителями, обещавшими стерильность.

Перед сгущенным молоком Борден пытался изобрести универсальные «мясные галеты»: это просто — говядина «прокручивается в блендере», смешивается с мукой и превращается во что-то вроде хлебцев. Изобретатель был уверен, что как минимум военные (а также геологи и прочие путешественники) идею оценят. И план вроде бы даже сработал: отзывы от офицеров-тестировщиков были первоначально положительными, а на Всемирной выставке в Лондоне «мясные галеты» получили медаль. Но вот незадача: блюдо при всем этом оказалось совершенно невкусным, «фокус-группы» из солдат от него тошнило. Генералы (видимо, попробовав), закупать продукт отказались — а ведь в завод по производству галет были вложены чуть ли не последние деньги.

Тогда-то, в 1851 году, Гейл Борден и придумал сгущенное молоко. До него что-то подобное, но в бутылках и без сахара, пробовал делать французский кондитер Николя Аппер — «не взлетело». А Борден решил добавить сахар, а потом еще и закатать продукт не в стекло, а в металлическую банку. И внезапно это сработало! Хотя патент удалось зарегистрировать не с первой попытки — мол, вроде бы очевидная технология, упирались юристы ведомства по интеллектуальному праву. Ну а дальше — вопрос техники: продажи росли, заводы ширились, марка сгущенки Borden в США до сих пор имеется («тот самый вкус»). Война Севера и Юга тут дала изобретателю хороший «буст»: один из сыновей Бордена воевал за Юг, другой за Север, а сам он был, конечно, за действующего президента, то есть Линкольна. И поставлял сгущенку бойцам-северянам.

В общем, ставка сыграла, старина Гейл взял джек-пот. И если бы изобретатель не был настолько упертым — пожалуй, сидели бы мы без сгущенки. Ведь кто помягче характером (а Борден был вроде Генри Форда — человеком, просыпавшимся до зари и умеющим довольствоваться 4–5 часами сна) давно бы на все плюнул.

Путь из Америки в Россию

Уже в 1860-х годах сгущенное молоко в банках поехало по миру — открылись фабрики в Швейцарии (Anglo-Swiss Condensed Milk Company и Nestlé: да, знаменитый бренд с гнездышком также начинался со сгущенки). Так маленькая горная страна стала вторым после США производителем молочных консервов: в 1875 году на экспорт ушло 4,2 млн кг сгущенки.

Покупали продукт и в России — правда, для начала как разновидность заменителя грудного молока. Швейцарское было дорогим — чуть меньше рубля (царского!) за банку. Но массового рынка не было — и потому все попытки локализовать производство кончались, в общем-то, пшиком. В том числе из-за недостатка качественного молока, о чем жаловались в те годы и сыровары. А технология приготовления сгущенки, в общем-то, была по тем временам не простой: требовался вакуум-аппарат и аккуратное соблюдение процедур.

Температура молока, которая незадолго до помещения его в вакуум-аппарат стоит близко к точке кипения, быстро падает на значительное число градусов и во время выпаривания достигает лишь 50–60 градусов Цельсия, хотя сковорода постепенно нагревается новым паром. По прошествии около 3 часов молоко выпаривается до четверти своего объема. Тогда оно спускается при помощи крана, находящегося на дне вакуум-аппарата, охлаждается в жестяных приемниках до 15 градусов Цельсия и затем разливается в жестяные цилиндрические коробки, которые герметически запаиваются.

описание технологииприготовления сгущенного молока по Бордену, XIX век

В общем, в 1881 году промышленник Алексей Бычков попытался наладить производство сгущенки в Оренбурге — и быстро выпуск товара прекратил. А массовый спрос на этот вид консервов обещали армия и флот — но до 1910-х годов речь шла о смехотворных для этих целей масштабах. И лишь в канун Первой мировой появились заводы, которые выпускали сгущенку в России — правда, все еще в недостаточных объемах, чтобы этот продукт стал элементом национальной кухни. Масштабировать дело, конечно, с опорой на американские передовые технологии, будет уже в 1930-е годы знаменитый нарком пищевой промышленности Анастас Микоян.

Микоян и его роль в судьбе сгущенки

В Уральской области в 1932 году был запущен первый в СССР крупный завод сгущенного молока — Ситниковский. Это был один из пунктов «микояновской» программы индустриализации пищевой промышленности — для нового человека нужна дешевая, массовая, вкусная и питательная еда. Мясокомбинаты и молокозаводы, консервные и кондитерские фабрики — все это части того же мегаплана. Готовые технологии чаще всего заимствовались (обычно вполне официально, с лицензиями) в США. Этого, собственно, и сам Микоян не скрывал: так и пишет в мемуарах, «по американскому образцу».

В 1932 году — 2 млн банок, 4 года спустя — больше 25 млн: вот тогда-то сгущенка и стала известна всей советской ойкумене. Прежде всего военным, конечно, однако в теории — хотя бы на страницах вышедшей в 1939 году «Книги о вкусной и здоровой пище» — все желающие уже знали, что «такие банки в стране советской есть».

Ну а настоящая массовость появилась, как и с многими микояновскими идеями, уже после Великой Отечественной: например, комбинат в Кореновке Краснодарского края (тот, который «коровка») открылся в 1952 году. Там тоже делали большие объемы сгущенки. ГОСТ, который появился в те годы (впервые опять-таки в 1939-м), предусматривал использование только молока (сливок, обезжиренного молока) и сахара (рафинированного или молочного). И немножко консервантов (аскорбиновая или сорбиновая кислота). Срок годности канонической сгущенки — всего-то 12 месяцев.

Сгущенные краски: история сине-бело-голубой этикетки

Самая знаменитая упаковка советской сгущенки — с сине-белым шевроном на голубом фоне — была придумана в том же 1939 году, автор дизайна — дочь знаменитого архитектора Ивана Фомина Ираида. Из нескольких вариантов худсовету и наркомату понравился самый минималистичный, напоминающий о недавно осужденном за «формализм» авангарде. Продукт тогда делали за Уралом — в Тюменской области (тот самый завод в Ситниково) и на Любинском молочном комбинате в Омской области. Ничего удивительного, что так далеко от Москвы: сгущенное молоко было стратегическим продуктом, так как шло на армейское снабжение. Делали его во время войны около 3,5 млн банок в год.

И лишь после войны сгущенку смогли распробовать «гражданские». По прямому назначению этот вид консервов любили употреблять туристы и прочие «экспедиционщики». А дети СССР, пожалуй, первыми оценили сгущенку вареную — густую, коричневатую и с карамельным вкусом. Чтобы ее сделать (готовая не продавалась), нужно было уваривать в кастрюле банки обычной сгущенки, рискуя, что продукт взорвется. Зато уж если получалось, то было вкусно. Кстати, и до сих пор по вареной сгущенке определяют «подлинность» этого вида консервов. Дать на выходе адекватную «варенку» может только настоящий, натуральный продукт, без заменителей молочного жира.

Фото обложки: Сергей Фадеичев / ТАСС.

Что такое псиллиум

Шелуха подорожника (псиллиум) — это оболочка семян растения подорожника овата, которое выращивают в Индии и странах Юго-Восточной Азии. Псиллиум на 85–90% состоит из клетчатки, 70–80% которой растворяется в воде. Когда порошок смешивают с жидкостью, он образует вязкий гель, который не расщепляется в желудке и не усваивается при движении через пищеварительный тракт.

В продаже встречаются три вида псиллиума: порошок, цельные семена и капсулы. Медики часто рекомендуют порошок, так как его дозировку проще контролировать.

Рекомендуется начать с 3 граммов в день и прибавлять по 2–3 грамма каждые несколько дней, достигнув целевой дозы 10–15 граммов. При приеме нельзя забывать про обильное употребление жидкости: примерно 500 миллилитров воды на каждые 20 граммов порошка. В противном случае псиллиум может вызвать кишечную непроходимость.

Проконсультироваться с врачом перед началом приема псиллиума стоит людям с болезнью Крона, так как гель способен усугубить воспаление кишечника. Кроме того, он снижает усвоение лекарственных препаратов.

Врачи отмечают, что побочные эффекты от приема шелухи подорожника могут наблюдаться и у обычных людей. В первые дни приема возможно вздутие живота и повышенное газообразование.

Чем полезен псиллиум

Попадая в желудок, псиллиум образует вязкий гель, замедляющий пищеварение и впитывающий воду. Он размягчает стул и облегчает его прохождение. Особенно эффективна шелуха семян подорожника при хронических запорах и синдроме раздраженного кишечника. Исследование 2019 года показало, что псиллиум улучшает качество и частоту стула эффективнее, чем другие виды клетчатки.

• Анализ 29 научных исследований также выявил, что прием псиллиума снижает общий холестерин и вредный холестерин. Это, в свою очередь, сокращает риск сердечно-сосудистых заболеваний на 7%.
• У пациентов с диабетом второго типа псилиум снижает концентрацию глюкозы натощак и гликированного гемоглобина. Эффект скромный, однако, по словам ученых, подтверждаемый.
• Интернет называет псиллиум «природным Оземпиком», поскольку гель наполняет желудок и продляет ощущение сытости. Однако исследование 2020 года показало, что реальное влияние на вес не превышает результат плацебо.

Почему нужно принимать пищевую клетчатку

Клетчатка — это часть растительной пищи, которую организм не переваривает и не усваивает. Она содержится в овощах, фруктах, зернах, бобовых и орехах. Существует два типа: растворимая (как в псиллиуме) и нерастворимая (в отрубях и кожице овощей и фруктов).

По рекомендациям Американского института исследования рака (AICR), человеку необходимо принимать не менее 30 граммов клетчатки в день. При этом, как показывают исследования, среднестатистический американец ежедневно получает только 14–15 граммов клетчатки.

Каждые дополнительные 10 граммов клетчатки в сутки снижают риск колоректального рака на 7%. Для людей, уже столкнувшихся с диагнозом рака кишечника, увеличение потребления клетчатки на 5 граммов снижает смертность от заболевания на 18%. Исследование в Южной Африке показало, что сельские африканцы, потребляющие 50–120 граммов клетчатки ежедневно, сталкиваются с раком кишечника намного реже, чем проживающие в городах американцы.

Все дело в работе кишечной микробиотой. Бактерии расщепляют клетчатку, производя масляную кислоту (бутират), которая питает стенки толстой кишки и уменьшает воспаление.

При этом псилиум не может заменить употребление клетчатки полностью. Лучше всего получать пищевые волокна из натуральных продуктов. Как показывают исследования, особенно эффективна клетчатка из цельных зерен и овощей. Они содержат не только волокна, но и витамины, минералы, полифенолы и иные полезные вещества, которые работают в совокупности. А вот чистый псиллиум практически на 100% состоит из клетчатки.

Однако специалисты отмечают, что шелуха подорожника может быть полезной, если добрать необходимые 30 граммов клетчатки в день не удается.

Это просто одна из разновидностей клетчатки. Кишечник получает пользу от разнообразия, которое дает хорошо сбалансированный рацион. 

Марилия Шамон
британская диетолог

Фото обложки: Zoonar / Imago / TASS

Как умер бывший профессор Кембриджа Джейсон Ардей

В пятницу, 14 августа, Джейсона Ардея — самого молодого темнокожего профессора, ранее преподававшего в Кембриджском университете, — нашли мертвым в его доме на юге Лондона. Как сообщила британская газета The Guardian, смерть ученого стала неожиданной, однако полиция не считает ее подозрительной.

Всего за 2 дня до этого, 12 августа, Ардей объявил об отставке после того, как университет начал проверку его академической деятельности. Ученого обвиняли в плагиате в научных работах, искажении отдельных эпизодов в недавно опубликованных мемуарах и фальсификации некоторых фактов собственной биографии.

В письме об отставке, датированном 5 августа, Ардей написал, что больше не хочет жить «под постоянным вниманием». При этом он подчеркивал, что воспринимает уход из университета лишь как завершение одного этапа, а не своей профессиональной деятельности. После известия о его смерти семья ученого заявила, что он стал объектом травли и не смог справиться с кампанией дезинформации вокруг его имени.

Мэр Лондона Садик Хан назвал произошедшее трагедией и «тревожным сигналом» для общества. Скандал оказался связан сразу с несколькими чувствительными темами — расой, нейро-отличностью и принципами найма в академической среде.  

Какими были взлет и падение карьеры Ардена в Кембридже

Когда Кембриджский университет рассматривал кандидатуру Джейсона Ардея на должность профессора социологии, он находился лишь в начале академической карьеры и формально не соответствовал ряду требований. В частности, университет ожидал от кандидата «выдающегося исследовательского списка международного уровня» и подтвержденного опыта руководства докторантами. 

На тот момент у Ардея было относительно немного научных публикаций, а его академическая карьера складывалась из непродолжительных контрактов, поэтому он не успел получить опыт полноценного руководства трехлетней докторской программой.

Тем не менее в 2023 году Кембридж пригласил его на должность на фоне давления выступавших за большее разнообразие среди сотрудников университета. В конкурсе участвовали четыре кандидата, и 37-летний Ардей был выбран единогласно. Так он стал самым молодым темнокожим профессором в истории Кембриджа.

Однако уже через 3 месяца два британских ученых, Мартин Хаммерсли и Дэвид Харрис, заподозрили Ардея в плагиате. Они сообщили университету о возможных заимствованиях в одной из работ молодого исследователя. Харрис предложил проверить не только эту публикацию, но и другие научные тексты профессора, включая его докторскую диссертацию. В Кембридже, впрочем, большого значения этому не придали и фактически проигнорировали информацию.

Впоследствии вопросы к его научным работам продолжили возникать. В две публикации Ардея были внесены исправления, а в сентябре 2025 года журнал Times Higher Education передал Кембриджу подробное досье с претензиями к его исследованиям. Журналист издания Джек Гроув заявил, что обнаружил в докторской диссертации многочисленные совпадения с другими источниками без надлежащих ссылок.

При этом история не получила публичного развития. Материал Times Higher Education о претензиях к Ардею так и не был опубликован после того, как его юристы пригрозили изданию судебным разбирательством. Сам Ардей также обратился в полицию с жалобой на Гроува, но расследование по этому делу впоследствии прекратили.

Новый виток скандала произошел летом 2026 года. В июле бывший ученый Кембриджа Натан Кофнас вновь публично поднял вопрос о предполагаемом плагиате в работах Ардея. По его словам, в диссертации содержались многочисленные заимствования, причем в некоторых случаях вместе с текстом были воспроизведены даже опечатки из оригинального источника. 

Позже к проверке подключилась британская газета The Telegraph. Журналисты издания сообщили, что обнаружили более 100 фрагментов докторской диссертации Ардея, которые имеют сходство с работой другой студентки Университета Брунеля в Лондоне, опубликованной шестью годами ранее. 

Первоначально Кембридж не признал претензии обоснованными и охарактеризовал происходящее как кампанию, направленную на подрыв репутации профессора. В руководстве указали, что оценивать возможные нарушения при подготовке докторской диссертации должен Ливерпульский университет — именно там Ардей получил степень. Впоследствии там не подтвердили обвинения в плагиате, однако допустили, что выявленные совпадения могли быть следствием «честной и обоснованной ошибки».

После появления новых сведений Кембридж все же начал собственное расследование. Университет на этот раз проверял не только академические публикации Ардея, но и информацию о его квалификации, почетных званиях и отдельных эпизодах биографии. В частности, выяснилось, что профессор указывал в резюме опыт работы приглашенным профессором в Университете штата Огайо. Однако представители учебного заведения заявили, что это ложь.

Чем удивительна биография Ардея и почему она вызывает споры 

История самого Ардея на протяжении многих лет оставалась важной частью его публичного образа и во многом определяла восприятие его академической карьеры. Он родился в Лондоне в семье выходцев из Ганы. В возрасте трех лет ему диагностировали расстройство аутистического спектра и задержку общего развития. Как рассказывал сам ученый, в детстве он не разговаривал до 11 лет, а читать и писать научился только к 18.

Первые годы образования действительно проходили для Ардея непросто, однако впоследствии ситуация изменилась. Он поступил в колледж, продолжил обучение в университете и в 2015 году защитил докторскую диссертацию в Ливерпульском университете имени Джона Мурса.

Именно эта история стала одной из причин, по которой его назначение в Кембридж получило такой широкий резонанс. Сам университет неоднократно рассказывал о необычном пути ученого — от ребенка, которому, по его словам, прогнозировали необходимость пожизненной поддержки из-за психологического состояния, до профессора в 37 лет. Однако летом 2026 года журналисты начали проверять отдельные детали этой биографии и обнаружили ряд несоответствий.

Одной из первых вопросы вызвала история о том, что Ардей якобы не разговаривал до 11 лет. Несколько его бывших одноклассников дали журналистам другую версию событий. Они утверждали, что в детстве будущий профессор мог не только вести беседы, но также шутил и свободно общался со сверстниками. Таким образом, возникли сомнения в одной из наиболее известных частей рассказа о его детстве.

Под вопросы попали и другие заявления Ардея о собственной жизни и достижениях. В частности, он рассказывал о масштабной благотворительной деятельности и утверждал, что за 35 дней пробежал 30 марафонов. Также ученый заявлял, что передал благотворительным организациям более 6 млн фунтов. Однако, когда возникли подозрения в том, что этот факт его биографии вымышленный,  сам Ардей не смог предоставить доказательств денежных переводов.

Дополнительное внимание привлекли и мемуары молодого ученого, опубликованные незадолго до смерти. Журналисты сопоставили финальную версию книги с рукописью, которую Ардей направлял издателю, и обнаружили существенные различия между двумя текстами. В первоначальном варианте он, например, рассказывал о тяжелой автомобильной аварии в подростковом возрасте, после которой якобы несколько месяцев находился без сознания, а также о перенесенном в 34 года раке яичка. В окончательной версии мемуаров об этом ничего не сообщалось.

Случались ли в Кембридже похожие скандалы

Ситуация, когда профессора Кембриджа обвиняют в плагиате, оказалась далеко не первой в истории университета. В 2021 году с подобными обвинениями столкнулся историк Уильям О’Рейли. Его бывший студент обнаружил, что в статье профессора, опубликованной в 2018 году в Journal of Austrian-American History, использованы фрагменты из двух его учебных эссе. 

Речь шла о значительных объемах текста: более 12 страниц статьи были практически дословно воспроизведены из студенческих работ. После этого студент обратился в университет и предоставил материалы, подтверждающие заимствования. 

Кембридж начал внутреннее расследование дела, которое продолжалось около двух лет. В итоге дисциплинарный трибунал университета подтвердил факт плагиата, но решил, что он стал следствием небрежности, а не намеренного обмана. Научный журнал в итоге отозвал публикацию, однако сам профессор сохранил должность в Кембридже. 

Фото обложки: University of Cambridge