Предисловие
Не знаю, как у кого, а у меня лично мировоззрение во многом формировалось под влиянием песен. Началось с того, что, выучившись читать достаточно рано, в 5 с половиной лет, я быстро перечитал все детские книжки в доме. А к 7 годам не только в нашей семье, но даже и в семье маминой сестры, тетушки Анны, не осталось детских книжек, не прочитанных мной. Семья жила тогда бедно, как, впрочем, и многие другие семьи, и детские книжки покупались «по остаточному принципу». Волей-неволей пришлось взяться за взрослую литературу. Поскольку отец в те же годы оканчивал курс средней школы без отрыва от производства, как это тогда называлось, то художественной литературы для старшего школьного возраста в доме некоторое количество имелось. Однако эта литература тогда казалась мне скучноватой. За нее я примусь попозже, классе в 4–5-м.
А тут мне попался песенник с текстами революционных песен и песен Гражданской войны. Поскольку папа дружил с музыкой — в армии играл в духовом оркестре, а демобилизовавшись, поигрывал на гармонике, то он и купил песенник с текстами и нотами. И начал я читать «Интернационал», «Смело, товарищи, в ногу!», «Варшавянку», «Замучен тяжелой неволей», «Там, вдали, за рекой…», «По долинам и по взгорьям…», «Мы — красные кавалеристы…» и т.д. Так мое мировоззрение стало направляться в русло революционно-коммунистических убеждений. Рановато, конечно, для еще даже не октябренка, но так случилось…
Эстафету в моем идеологическом воспитании песнями подхватила мама. Поскольку мама работала ночной няней в детском садике-шестидневке (до пятидневки были еще годы и годы), то когда она приходила с ночной смены и начинала готовить на коммунальной кухне, все соседи уже были на работе. И мама, никого не стесняясь, напевала в процессе готовки. А любимыми ее песнями были военные песни периода РККА — Рабоче-крестьянской Красной армии: «Полюшко-поле», «Моя любимая», «Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин» и т.п.
Попадались в мамином репертуаре и иные песни. К примеру, песню «На позицию девушка…» мама пела совсем не в классическом варианте, на слова Михаила Исаковского, а ее народную, «дворовую» переделку о неверной девушке, отказавшейся от бойца с ампутированными ногами:
Ковыляй потихонечку,
А меня ты забудь…
Заживут твои ноженьки,
Проживешь как-нибудь…
Правда, такие исключения из идеологически выдержанного строя песен погоды не делали. Но, однако, нашлось несколько песен в этом общем ряду, которые оставили очень сильное впечатление на долгие годы. А некоторые и вовсе совершили маленький переворот в сознании растущего и взрослеющего человека.
Машинист
Было это классе в 3-м или 4-м, когда мы в школе на уроке пения стали разучивать песню Г. Шарина на слова А. Софронова о 28 панфиловцах:
Кружилась в поле злая осень,
Шумела поздняя листва.
Их было только двадцать восемь,
А за спиной была Москва...
Пока эту песню разучивали в классе, я ее и дома напевал. Однажды, когда старшая сестра готовила домашнее задание, а мама хлопотала по хозяйству, я как раз начал напевать про панфиловцев.
Мама, прислушавшись к моему напеву, вдруг замерла, что-то напряженно вспоминая, а потом сказала, обращаясь к нам с сестрой: «На этот мотив ваш дядя Сережа до войны пел под баян совсем другую песню!»
Тут мне придется сделать отступление. Вообще-то, драматическая история маминой семьи заслуживает отдельного рассказа, как и истории многих семей той эпохи. Здесь же постараюсь лишь вкратце описать обстоятельства, вследствие которых незамысловатая народная песня стала в моей семье знаковой.
Моя мама, Мария, со своей сестрой-двойняшкой Катериной были младшими в семье. Когда началась война, они успели окончить всего два класса средней школы. Всего же у бабушки с дедом было семеро детей — трое сыновей и четыре дочери. Самый старший, Александр (1914 г.р.), до войны в армии не служил. Имел какие-то проблемы с сердцем и был признан по состоянию здоровья негодным к военной службе в мирное время. А вот жениться к 1941 году Александр уже успел. Детей, правда, еще не было. Успел ли послужить до войны в РККА средний сын, Сергей (1922 г.р.), я ни бабушку, ни маму расспросить в свое время не догадался. Теперь спросить уже некого. Но, скорее всего, нет: в 1941-м Сергею исполнилось лишь 19. Оба ушли на фронт сразу, в 1941-м. Самый же младший из братьев, Николай (1924 г.р.) в 1941-м еще не достиг 18-летия. Ему предстояло быть призванным в армию осенью 1942-го. А перед призывом какое-то время он ходил на военную подготовку. Чтобы учение проходило эффективнее, Николай тренировался дополнительно по вечерам дома. Для этого он выстругал себе деревянную винтовку и маршировал с ней по избе, громко распевая песню «Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин» из фильма «Трактористы» (братья Покрасс – Б. С. Ласкин). Призвали его еще до совершеннолетия. А как только в конце декабря стукнуло 18, Николай принял присягу и вслед за братьями отправился на фронт.
Дед мой, Петряков Дмитрий Филимонович, к военной службе в 1941-м был не годен: воевал еще в Первую мировую на австро-венгерском фронте. Во время австрийской атаки получил три штыковых ранения в грудь. И руку ему перебили так, что потом, всю оставшуюся жизнь, она у него болталась, как плеть… Вот, каюсь, почему-то тоже не догадался ни у бабушки, ни у мамы в свое время спросить, правую или левую руку деду перебили на войне? Без сознания дед попал в плен и сгинул бы там, раны-то без лечения гноились, если б не Брусиловский прорыв. Вернулся домой инвалидом. По причине инвалидности в Великую Отечественную дед оставался в тылу, а вот всем троим его сыновьям досталась трагическая судьба. Домой с фронта не вернулся ни один…
До войны все мамины братья играли на гармонике. Старшие, Александр и Сергей, так сказать, на законных основаниях. А младший, Николай, по воспоминаниям мамы, учился играть украдкой, пока не было дома старших братьев. Особенно любил играть и отличался хорошим пением средний из братьев, Сергей.
В завершение отступления, забегая вперед, скажу, что мама, видимо, за давностью лет забыла истинный мотив песни, которую с довоенного детства хранила ее память. Или я так фальшиво напевал. Но много-много лет спустя, когда я с изумлением вдруг узнал ту самую, мамину, песню в песне «Машинист» из альбома «Митьковские Песни» в исполнении Сергея Чигракова и группы «Чиж&Co», оказалось, что мотив ее сильно отличается от мотива песни о панфиловцах Шарина-Софронова. Зато один в один совпадает с мотивом песни «На поле танки грохотали» из кинофильма «На войне как на войне».
Вот мчится поезд по уклону
Густой сибирскою тайгой.
А машинисту молодому
Кричит кондуктор тормозной…
Медленно и напряженно вспоминая, потихоньку начала напевать мама. Так, с большими паузами между куплетами, вспоминая все дальше и дальше, через некоторое время мама напела нам с сестрой почти слово в слово всю песню, как она звучит в исполнении «Чиж&Co».
И на меня, мальчишку, эта очень наивная, но трагическая история о машинисте, торопившемся «поцеловать малютку-дочку и жену к груди своей прижать», тогда такое произвела впечатление, что на всю жизнь мамин текст запомнил...
Именно под влиянием подобных песен в наших, еще детских душах формировались столь свойственные русскому человеку жалость и сострадание. А для мамы эта песня была кусочком не очень сытного, но все равно счастливого, довоенного детства. Когда вся большая семья собиралась вечером в избе и Сергей, взяв в руки гармошку, играл и пел.
Спустя еще примерно три десятилетия, впервые услышав по радио исполнение песни «Машинист» группой «Чиж&Co», я буквально замер, как когда-то замерла мама, услышав мой детский напев. Теперь уже для меня это было воспоминание далекого детства...
Я, конечно, нашел запись песни «Машинист» от «Чиж&Co» и даже привез ее послушать маме. Я был уверен, что мама будет потрясена этим «воскресшим» произведением народа из довоенной эпохи. Но, к моему изумлению, мама смотрела на меня с недоумением. За эти долгие годы она НАЧИСТО ВСЕ ЗАБЫЛА. И уже не помнила ни самой этой песни, ни того, что песню когда-то пел ее погибший на войне брат Сергей, ни как она потом напевала ее нам с сестрой. НИЧЕГО не помнила…
Что ж, человеческая память не вечна. Тем более после тех испытаний, которые выпали на долю наших родителей. В 1944-м, в 14 лет, мама и ее сестра-двойняшка Катерина вместо доучивания школьных дисциплин работали на торфоразработках. Стоя в сапогах по колено в болотной жиже, грузили в тачки совковой лопатой торф. А потом по деревянным мосткам волокли эти тачки на сухое место, выполняя за день норму взрослых мужиков, ушедших на фронт. Через несколько лет, повзрослев после всех этих тяжелых, совсем не женских трудов, рожали и растили нас.
Но как бы ни был я тогда разочарован тем фактом, что мама не смогла разделить со мной радость детских воспоминаний, у меня с тех пор особое отношение к Сергею Чигракову, хоть и не могу сказать, что в восторге от каждой из его песен… А совсем не детская песня «Машинист» теперь для меня — напоминание о детстве и начальной школе.
