Как прошел съезд Республиканской партии в Далласе

В техасском Далласе 9 и 10 сентября прошел первый в истории Республиканской партии съезд, приуроченный не к президентским, а к промежуточным выборам. Президент США Дональд Трамп и вице-президент Джей Ди Вэнс выступили с программными речами перед 20-тысячной ареной сторонников.

Идею собрать однопартийцев за год до президентской гонки Трамп предложил сам, позаимствовав формат у демократов, которые ранее обсуждали похожий съезд, но в итоге от затеи отказались. Республиканский национальный комитет организовал двухдневное шоу, которое сами участники в шутку прозвали «Трампобалаганом» (Trumpapalooza), потому что мероприятие крутилось вокруг президента и его сторонников.

Так, 9 сентября Трамп два часа рассказывал американцам, что наблюдаемые рост цен и общая инфляция являются «фейками» и «заслугой демократов». 10 сентября он вернулся на сцену с более короткой 25-минутной речью, назвав себя «величайшим президентом в истории США» и заявив, что не собирается повторять сказанное накануне. Вместо этого президент пообещал выплатить каждому взрослому американцу «дивиденд» в $5 тыс., если республиканцы сохранят контроль над обеими палатами Конгресса, не уточнив ни источник средств, ни механизм выплат. Говоря о промежуточных выборах, президент США заявил: «Притворитесь, что я в бюллетене», де-факто признав, что без него позиции Республиканской партии могут значительно ослабнуть.

На следующий вечер сцену занял Вэнс. Аналитики ABC News отметили, что вице-президент представил более дисциплинированную версию тезисов Трампа, а его 40-минутное выступление больше напоминало выступление кандидата на пост президента, чем предвыборный разогрев толпы.

Вице-президент выстроил речь вокруг личных тем: рождения четвертого ребенка, памяти убитого год назад активиста Чарли Кирка. Однако также напомнил о праве на безопасность и благополучие, которое, по его словам, демократы хотят отнять у американцев, обвинил часть демократов Нью-Йорка и Мичигана в оправдании терактов 11 сентября и потребовал от оппозиции «держаться подальше от детей».

Когда протестующий во время митинга неожиданно развернул мексиканский флаг, Вэнс ответил ему: «Если вы так любите Мексику, езжайте туда, я куплю вам билет», и зал разразился возгласами «U-S-A».

При этом Джей ди Вэнс обошел стороной самые болезненные для партии темы: он не упомянул ни войну с Ираном, ни тарифы, ни обещанные Трампом $5 тыс. Зал несколько раз взрывался скандированием «48», намекая, что Вэнс может стать 48-м президентом США. В ответ вице-президент кокетливо отметил, что «сначала нужно разобраться с ноябрьскими выборами, а уже потом решать, что делать дальше».

Почему многие республиканцы проигнорировали съезд

В полном зале сторонников Трампа практически не нашлось места для умеренных республиканцев, которые съезд решили проигнорировать. Сенатор от штата Мэн Сьюзен Коллинз и другие республиканцы, баллотирующиеся на промежуточных выборах, предпочли держаться подальше от Далласа. В итоге VIP-зона съезда большую часть выступлений оставалась полупустой. Республиканцы боятся аффилировать себя с их президентом на фоне падения рейтингов главы Белого дома до 33% из-за удорожания товаров и продолжающейся войны США и Израиля против Ирана.

Жительница Далласа Мари Спинелли призналась, что «войны, в которые мы влезли, не были тем, чего ожидало большинство людей», и что она «ждет, когда они закончатся». Глава организации консерваторов из Хьюстона Биджай Дикшит заявил, что партия должна «развернуться», а цены на бензин должны пойти вниз.

На этом фоне обещанные Трампом $5 тыс. каждому взрослому американцу выглядели как оторванный от реальности жест. Даже ведущий дружественного Трампу телеканала Fox News Брет Бейер спросил Вэнса, не сочтут ли критики выплату банальным подкупом избирателей, и вице-президент был вынужден защищать идею как «дивиденд для американских рабочих».

При этом электоральное ядро президента за прошедший год не разочаровалось в Трампе, несмотря на войну и дороговизну. Активистка из Техаса Лидия Дэмрел, приехавшая в Даллас специально ради Трампа, назвала его «абсолютным благословением для страны». В итоге ядро «трампистов» остается таким же преданным, как и прежде, но круг сторонников Трампа в целом по стране стремительно сокращается, угрожая республиканцам поражением как минимум в одной из палат Конгресса по итогам выборов.

Почему республиканцы делают ставку на Вэнса

Еще год назад, в августе 2025 года Трамп впервые назвал Вэнса своим «наиболее вероятным» политическим наследником, но одновременно обозначил и госсекретаря Марко Рубио как возможного партнера по будущему тандему. Рубио на тот момент выглядел логичной альтернативой: выходец из вашингтонского истеблишмента, сын кубинских эмигрантов мог быть позитивно встречен как в лагере «трампистов», так и умеренных республиканцев.

Весной 2026 года, после начала войны с Ираном, расклад временно сместился в пользу Рубио. Госсекретарь стал лицом военной операции, вел брифинги для Конгресса и дипломатические переговоры, тогда как Вэнс, годами выступавший против зарубежных интервенций, почти исчез из публичного поля. Рынки предсказаний тогда подняли шансы Рубио стать кандидатом в президенты в 2028 году с 6% до 18%, почти сравняв их с показателем Вэнса.

К сентябрю ситуация вновь развернулась в пользу вице-президента. Пока Рубио продолжал нести публичные издержки непопулярного конфликта, Вэнс оставался от него в стороне. Такая тактика позволила ему сохранить репутацию скептика среди антивоенного крыла MAGA-электората и одновременно не поссориться с президентом.

Рубио же на съезд вовсе не приехал, так как в это время находился в Латинской Америке и заявил колумбийскому телеканалу, что пока «не планирует» баллотироваться в президенты, хотя и не исключил такую возможность в будущем.

Опросы после съезда в целом показали явный перевес Вэнса среди рядовых республиканцев. По данным опросов, 43% избирателей-республиканцев хотят видеть кандидатом в 2028 году именно Вэнса, Рубио поддерживают 21%.

По данным The Washington Post, Трамп уже говорил спонсорам партии, что хочет видеть Вэнса избранным президентом в 2028 году, но пока склонен держать вопрос о преемнике открытым. Источники в Белом доме утверждают, что он хочет дать пройти своеобразному «естественному отбору» внутри партии, прежде чем определиться окончательно.

Фото обложки: Tony Gutierrez / AP / TASS

Что произошло 11 сентября 2001 года

Утром 11 сентября 2001 года боевики «Аль-Каиды» (террористическая организация, запрещенная в РФ) захватили четыре американских пассажирских самолета. Два из них врезались в башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, в результате чего погибли 2753 человека. Третий поразил здание Пентагона, а четвертый, направлявшийся, предположительно, к Капитолию или Белому дому, разбился в Пенсильвании после того, как пассажиры попытались отбить его у угонщиков. Всего в результате атак погибли 2977 человек.

Однако даже через несколько лет после терактов они продолжали уносить жизни. 8 сентября 2026 года мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани объявил о публикации 170 тыс. страниц документов, которые показывают, что городские власти скрывали от жителей реальные данные о токсичности воздуха в Нижнем Манхэттене после трагедии. Чиновники, как утверждается, продолжали уверять население, что воздух «безопасен», даже когда располагали информацией об опасном уровне асбеста, поднявшегося в воздух после крушения зданий. По некоторым данным, от последствий атаки пострадали еще как минимум 9400 человек.

Спустя 25 лет продолжается и уголовное дело против обвиняемого в организации терактов Халида Шейха Мохаммеда. Он был захвачен в Пакистане в марте 2003 года и с 2006 года содержится в американской тюрьме Гуантанамо, дожидаясь суда. В 2024 году военная прокуратура заключила с ним и двумя сообщниками сделку о признании вины в обмен на отказ от смертной казни. Однако суд отклонил ее, так как показания Мохаммеда были получены под пытками. Лишь в конце августа 2026 года военный судья назначил дату начала процесса по существу на 5 июня 2028 года.

Как США отреагировали на атаки 11 сентября

Заместитель директора ИСКРАН, к.полит.н. Андрей Евсеенко в разговоре с «Московскими новостями» назвал реакцию США на атаки неизбежной: трудно представить президентскую администрацию, которая не направила бы всю военную мощь государства на ответный удар по противнику, или Конгресс, который в аналогичной ситуации не ужесточил бы законодательство о национальной безопасности. В то же время ни лидер талибов Мулла Омар, ни иракский президент Саддам Хусейн не были теми политическими фигурами, которые пошли бы на односторонние уступки Соединенным Штатам под угрозой силы. 

Внутриполитическое значение терактов 11 сентября 2001 года рифмуется с атакой Японии на Перл-Харбор 7 декабря 1941 года, когда Соединенные Штаты понесли невообразимые потери от недооцененного врага. С одной стороны, произошёл подъём патриотических настроений и консолидация общества перед лицом общего противника. С другой стороны, возникло чувство страха и национального позора, за который необходимо отомстить. Это психологически оправдывало те силовые действия властей, которые были избыточными или просто незаконными.

Андрей Евсеенко
Заместитель директора ИСКРАН

Тогда, в годы Второй мировой войны, это вылилось в создание концентрационных лагерей для граждан США японского происхождения. После терактов 11 сентября в стране случилась волна исламофобии, главными пострадавшими от которой, по словам эксперта, стали не только иммигранты, но и американцы арабского происхождения или мусульманского вероисповедания.

7 октября 2001 года США начали войну в Афганистане с целью свержения движения «Талибан», которое укрывало на своей территории лидера террористической «Аль-Каиды» Усаму бен Ладена и отказалось выдать его после терактов. Талибы были отстранены от власти всего за несколько месяцев, но боевые действия против остатков «Талибана» и других вооруженных группировок продолжались еще два десятилетия. А самого бен Ладена американский спецназ уничтожил только в 2011 году в Пакистане.

Затем в 2003 году произошло вторжение в Ирак. Администрация Джорджа Буша-младшего обвинила режим Саддама Хусейна в разработке оружия массового уничтожения, которое впоследствии так и не нашли. Хусейн был свергнут и казнен, но страна погрузилась в затяжную межконфессиональную войну, а численность американского контингента на Ближнем Востоке к 2003 году достигла пикового показателя в 250 тыс. военнослужащих.

Сводить причины всех этих войн исключительно к теракту было бы, впрочем, неточно. Евсеенко подчеркивает, что 11 сентября создало условия для нового витка применения американцами вооруженных сил в регионе, но не стало его отправной точкой. Первая военная интервенция США на Ближнем Востоке произошла еще в 1958 году, а после завершения глобального противостояния с СССР и войны в Персидском заливе в регионе окончательно утвердился так называемый Pax Americana — негласный порядок, при котором Вашингтон выступал главным гарантом безопасности своих ближневосточных союзников. Саддам Хусейн оставался его главным нарушителем, — отмечает эксперт. Для республиканской администрации Дж. У. Буша еще до терактов 11 сентября он был недоговороспособным лицом, чей уход от власти был крайне желательным. Движение «Талибан» тоже стало вызовом интересам национальной безопасности США до терактов во Всемирном торговом центре и Пентагоне.

Таким образом, нет никаких гарантий, что администрация Дж. У. Буша не применила бы силу против Афганистана и Ирака, не случись теракты 11 сентября. Однако масштабы ударов и общая фокусировка республиканцев на Ближнем Востоке были бы несомненно ниже. 

Андрей Евсеенко
Заместитель директора ИСКРАН

Нынешний виток военных действий в регионе тоже трудно свести только к личности Дональда Трампа. По словам эксперта, чувствуя за собой безусловную поддержку Вашингтона, региональные союзники начали занимать более бескомпромиссную позицию в собственных конфликтах, самым существенным из которых остается палестино-израильский. Удаленность США от их участников могла бы способствовать снижению вовлеченности в них Вашингтона. Тем не менее ближневосточный регион, добавляет Евсеенко, остается конфликтогенным и без Соединенных Штатов. Эта тенденция в лучшем случае сохранится, а в худшем обострится: изменение климата и рост населения продолжат ухудшать ситуацию с продовольствием и водными ресурсами, создавая почву для новых вооруженных конфликтов.

Первую серьезную попытку сократить вовлеченность  в регион Вашингтон предпринял при президенте-демократе Бараке Обаме, объявившем в 2011 году о выводе войск из Ирака. Но образовавшийся вакуум силы после ухода американских войск, вместе с политикой местных властей, способствовал усилению «Исламского государства»  (террористическая организация, запрещенная в РФ), которое к 2014 году захватило значительную часть территории Ирака и Сирии, и уже через несколько лет Вашингтону пришлось отвечать на новую угрозу.

«Строго говоря, американцы и не пытались уйти из региона, — считает Евсеенко. — Они лишь стремились оптимизировать свои ресурсы и адаптировать подходы в условиях меняющейся международной обстановки для отстаивания здесь своих национальных интересов». Балканские войны, рост экономической и военно-стратегической мощи Китая, противостояние с Россией на Украине требовали от Вашингтона самых разных ресурсов одновременно, и Ближний Восток оставался лишь одним из нескольких направлений, между которыми приходилось балансировать. 

Как отмечает Евсеенко, из-за концентрации на Ближнем Востоке критически важных ресурсов, транспортных артерий и мест, священных сразу для нескольких религий, любые местные события приковывают внимание разных групп интересов, которые требуют вмешательства, в том числе со стороны США. При этом, добавляет Евсеенко, и сам американский истеблишмент не намерен отказываться от проамериканского порядка в регионе.

Как события 11 сентября влияют на американскую внешнюю политику сегодня

Нынешний цикл разговоров об уходе с Ближнего Востока разворачивается на фоне войны США и Израиля против Ирана. По данным CNN, американские военные и разведывательные ведомства обсуждают возможное сокращение постоянных баз и персонала в регионе в случае, если администрации Трампа удастся добиться завершения конфликта. Собеседники издания в Пентагоне признают, что часть военной инфраструктуры в странах Персидского залива понесла серьезный ущерб от иранских ударов, а восстанавливать поврежденные объекты Вашингтон, возможно, не станет из соображений экономии.

Как отмечает Евсеенко, американо-иранский конфликт слабо связан с терактами 11 сентября. Попадание Ирана в число противников по «глобальной войне с терроризмом» произошло после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне, на фоне переосмысления администрацией Буша угроз национальной безопасности. Поводом стали иранская атомная программа и поддержка Тегераном региональных вооруженных группировок вроде «Хезболлы», ХАМАС и «Палестинского исламского джихада» (не аффилирована с «Исламским джихадом – Джамаатом моджахедов», запрещенной в России террористической организацией). Но враждебным государством Иран стал для США после свержения шаха Мохаммеда Реза Пехлеви в ходе исламской революции и захвата заложников в американском посольстве в Тегеране в 1979 году.

События на долгие годы закрепили в американском обществе образ Ирана как врага, поясняет Евсеенко: первые санкции за попытки развития атомной программы ввели еще при администрации Билла Клинтона, а производство Тегераном баллистических ракет признали угрозой национальной безопасности США уже в 1999 году.

После заключения в 2015 году «Совместного всеобъемлющего плана действий» по ядерной программе Ирана в Вашингтоне какое-то время считали, что крупный вооруженный конфликт из-за иранского атома если не предотвращен, то как минимум отложен. Но Дональд Трамп и американские консерваторы сочли сделку не отвечающей интересам США.

По оценке эксперта, последствия терактов 11 сентября лучше прослеживаются во внутренней политике страны, чем во внешней: принятые тогда законы по большей части продолжают действовать и наделяют американские спецслужбы значительным объемом полномочий, а нынешняя структура ведомств национальной безопасности сложилась по итогам расследований терактов и последовавших за ними реформ. Сам терроризм при этом трактуется сегодня в США скорее как внутренняя угроза со стороны политических радикалов и экстремистов, чем как угроза извне.

Тем не менее, по словам Евсеенко, вторая администрация Трампа уже пробовала использовать появившийся еще в 1990-е годы ярлык «наркотеррористы» в отношении представителей венесуэльских правительственных структур, чтобы обосновать применение силы. За годы «глобальной войны с терроризмом» само слово «террорист» оказалось в известной мере дискредитировано американскими властями, поэтому для оправдания силовых действий за рубежом Вашингтон теперь чаще обращается к другим, более понятным избирателю формулировкам.

Фото обложки: Chao Soi Cheong / AP / TASS