Трамп говорит о коммунизме почти каждую неделю

На пресс-конференции по итогам саммита НАТО в Анкаре президента США спросили, что он хотел бы сказать людям, живущим при социализме. Трамп ответил, что коммунизм легко продать и что сам он стал бы «величайшим коммунистом в истории, на одном уровне с Лениным». Тут же, впрочем, добавил, чем эта затея обычно заканчивается.

Бесплатная аренда до конца жизни! Но они не говорят, что через 12 месяцев вы будете жить в нищете. 

Дональд Трамп
президент США

Затем он назвал коммунизм «доказанной тысячелетиями катастрофой» с «убийствами повсюду». По подсчетам Reuters, за 2 недели после серии побед демократических социалистов на праймериз Трамп упомянул слово «коммунизм» 81 раз, а по данным TIME, сказал это слово не менее 94 раз с конца июня. В одной только получасовой речи у горы Рашмор в честь 250-летия США о коммунизме было упомянуто 14 раз. К слову, в секретном докладе Никиты Хрущева «О культе личности» Иосифа Сталина это слово используется лишь 5 раз.

«Безбожных коммунистов» Трамп не жалует и называет угрозой, которую нужно «вырезать, как раковую опухоль». По его словам, коммунизм является «самой серьезной угрозой США наравне с Первой и Второй мировыми войнами и терактами 11 сентября».

Почему коммунизм так и не прижился среди американских рабочих

Вопрос, почему в самой богатой капиталистической стране мира не возникло сильного социалистического движения, задавали и до Трампа. Наркоминдел СССР Вячеслав Молотов считал, что только в США возможна настоящая социалистическая революция, потому что там капитализм созрел до необходимой стадии.

США — самая удобная страна для социализма. Коммунизм там наступит быстрее, чем в других странах. 

Вячеслав Молотов
Наркоминдел СССР

Однако от европейских социалистических революций Соединенные Штаты спасла «американская мечта»: рабочий завода верил, что однажды сможет стать крупным капиталистом. А большому капиталисту не нужны большие налоги и соцпомощь.

После Октябрьской революции 1917 года тогдашние американские консерваторы стали пугать граждан «красной угрозой», которая погубит «американскую мечту».

Тем не менее часть интеллектуального сообщества советским гражданам сочувствовала. Джон Стейнбек, например, гордился тем, что посетил СССР, а в книге «Русский дневник» выросший на ранчо в американской глубинке парень описывал прелести страны Советов.

Так что левые идеи все же настигли США. Когда в 1930-х в стране наступила «Великая депрессия» и тысячи людей лишились работы, президент-демократ Франклин Делано Рузвельт решил перенять элементы командной экономики у Москвы: появились государственные стройки, фонды и прочие инструменты, позволяющие стабилизировать ситуацию в стране.

Постепенно демократы возьмут на вооружение наиболее умеренные левые идеи. Рост благополучия после Второй мировой войны окончательно убьет «революционное рабочее движение».

А вот настоящим коммунистам в это время сладко не было. Компартию США душили дважды: сначала палмеровскими рейдами после революции 1917 года в России, а затем «маккартизмом». По закону Смита федеральные власти в 1949–1958 годах осудили больше сотни партийных лидеров, включая генсека Юджина Денниса.

Пока Трамп упоминает коммунистов десятками раз за неделю, найти хотя бы одного живого американского сторонника мировой революции сегодня не так просто. По словам сопредседателя Компартии США Джо Симса, сегодня в организации состоит около 20 тыс. человек. Лишь трое из них заседают в местных советах Итаки в Нью-Йорке, школьного округа Кембриджа в Массачусетсе и городского совета Бангора в штате Мэн.

Их боялись даже однопартийцы: откуда в Демпартии появились соцдемы

Организация «Демократические социалисты Америки» (DSA) была основана в 1982 году на волне недовольства общества «рейганомикой» с ее рыночными методами и сокращениями госпомощи. Следующие 30 лет движение, скорее, вымирало: к 2012 году в нем оставалось около 6,5 тыс. членов, а средний возраст участника достигал 67 лет.

Перелом случился после того, как кандидат от соцдемов Берни Сандерс занял второе место по итогам праймериз Демократической партии на президентских выборах 2016 года. В 2018-м его сторонница, бывшая официантка Александрия Окасио-Кортес, обыграла на праймериз влиятельного центристского конгрессмена Джо Краули и попала в Конгресс.

Сегодня DSA насчитывает больше 100 тыс. членов, а сама Окасио-Кортес выросла в фигуру, которую социологическая служба YouGov ставит на пятое место по популярности среди всех демократов. А аналитики называют ее возможным кандидатом в президенты от Демократической партии на выборах в 2028 году.

Что именно предлагают американские соцдемы, которых Трамп и называет коммунистами, лучше всего видно на примере мэра Нью-Йорка Зохрана Мамдани. В ходе предвыборной гонки 2025-го он обещал заморозить аренду, ввести в городе бесплатные автобусы, уход за детьми и сеть из пяти городских продуктовых магазинов, в которых товары продавались бы по себестоимости. Спонсировать социальные программы он предлагает за счет повышения налогов на корпорации и состоятельных горожан.

Сама Окасио-Кортес после победы Мамдани определила демократический социализм в США как «радикальную идею о том, что у трудящихся людей есть экономические права», включая право на жилье, здравоохранение и достойную зарплату.

Если исходить из логики Трампа о том, что американские соцдемы являются коммунистами, то Россия с бесплатными дошкольным образованием и системой ОМС является государством победившего пролетариата. Бесплатные детские сады также давно работают в Северной и части Западной Европы. А вот полностью бесплатный общественный транспорт в масштабах целой страны сумел ввести только крошечный Люксембург. Заморозку аренды на 5 лет пытались организовать в Берлине, но Верховный суд Германии в итоге признал закон неконституционным, хотя более мягкая версия законопроекта действует в ФРГ до сих пор.

Соцдемы набирают популярность в больших городах, где проблема социального неравенства стоит наиболее остро: в Нью-Йорке, Сиэтле, Денвере. Попытка выйти за пределы случилась в Мэне, где ветеран морской пехоты и совладелец устричной фермы Грэм Платнер обошел умеренного однопартийца на праймериз с помощью левой повестки, но выбыл из гонки после обвинений в изнасиловании, так и не дав ответа, сработала бы эта модель против республиканца на выборах в Сенат.

У центристского крыла партии есть встречный набор побед, причем в куда более сложной для демократов местности. Осенью 2025 года губернаторы Нью-Джерси Мики Шеррилл и Вирджинии Эбигейл Спэнбергер выиграли в своих штатах, обращаясь к умеренным республиканцам и независимым избирателям.

Итоги праймериз покажут, какая ставка в итоге оказалась популярнее. Так, в «колеблющемся» Мичигане на праймериз с отрывом в 1 процентный пункт выиграл крайне левый политик Абдул эль-Сайед. Он выступает с критикой Израиля и предлагает ввести налоги на богатство. 

Часть демократов считает, что «подобное лечат подобным»: радикализация поможет им выйти из идейного кризиса после поражения на выборах 2024 года и справиться с радикальными республиканцами вроде движения «Сделаем Америку снова великой» (MAGA). Другие узрели в этом угрозу. Произраильский комитет AIPAC вложил около $30 млн в кампанию центристской соперницы Аль-Сайеда Хейли Стивенс. Умеренные конгрессмены в разговоре с Axios назвали демократических социалистов «людьми, которые бросают бомбы, а не решают проблемы». Существует реальная угроза, что неопределившиеся избиратели или умеренные демократы в итоге перейдут на сторону республиканцев или вовсе не придут голосовать за Аль-Сайеда, что приведет к его поражению и, как следствие, демократы могут остаться без большинства в Сенате по итогам ноябрьских выборов.

Похожие схватки двух лагерей идут в Миннесоте, Айове и Техасе.

Зачем Трампу нужна война с коммунизмом

Колумнист The Guardian Роберт Райх считает, что Трамп заговорил о «красной угрозе», потому что ему больше нечем крыть. Цены на товары растут, а снизить их на фоне продолжающегося ближневосточного конфликта с Ираном и торговых войн со всем миром едва ли возможно.

Пробуждение призрака коммунизма, таким образом, во многом является способом отвлечь избирателя от проблем и заставить его испугаться «красной угрозы».

Играет роль и личная биография: Трамп рос во времена «маккартизма», а его наставником был в прошлом участник антикоммунистических слушаний 1950-х годов Рой Кон.

Фото обложки: Evan Vucci / AP / TASS

В феврале 2025 года в Мадриде, на саммите, организованном ультраправой партией Vox с соответствующим названием «Сделаем Европу снова великой», лидеры правопопулистских и национал-консервативных партий Старого Света назвали победу Дональда Трампа на президентских выборах в ноябре 2025 года «цивилизационным переломом».

Они надеялись, что наконец получили патрона, способного помочь в борьбе с наднациональными структурами вроде ЕС, создав «правый интернационал» по аналогии с советским Коминтерном. Но не для того, чтобы установить «земшарную» Республику Советов, а, напротив, наконец покончить с глобализмом.

Проект международного объединения правых сил начал складываться с 2016–2017 годов, то есть в первый срок Дональда Трампа. Бывший главный стратег Белого дома и старший советник президента США Стив Бэннон объезжал европейские столицы с идеей консервативного интернационала как противовеса либеральным элитам.

Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, еще будучи у власти, превратил Будапешт в неформальную штаб-квартиру движения: в Венгрии и Польше проходили Конференции консервативных политических действий (CPAC). Аналогичные встречи регулярно проходят в США с участием видных деятелей американского правого движения.

После прихода к власти Трампа в 2025 году казалось, что проект обрел реальный политический вес и получит практическое продолжение. Американская Стратегия национальной безопасности от декабря того же года указывала, что «растущее влияние патриотических (патриоты, а не популисты. — Прим. авт.) европейских партий внушает большой оптимизм».

Одни европопулисты ждали легитимности: если действующий президент США поддерживает европейских суверенистов как «патриотические партии», мейнстримным конкурентам сложнее изображать их маргиналами. Другие видели в Трампе прецедент и шаблон. Если националист выиграл президентские выборы в США, значит, та же модель работоспособна в других западных государствах, включая Германию, Францию, Италию.

На будапештских саммитах CPAC делегаты пели американский гимн. Переизданные мемуары премьер-министра Италии Джорджи Мелони вышли с предисловием Трампа. Президент французского «Национального объединения» (RN) Жордан Барделла еще в декабре 2024 года называл президента примером «ветра свободы, который обдувает западные демократии».

Третьи ожидали давления Вашингтона на Брюссель: в феврале 2025 года, во время Мюнхенской конференции по безопасности, вице-президент США Джей Ди Вэнс нанес первый удар по либеральному устройству Европы, выступив в поддержку консервативных ценностей и выразив крайнюю обеспокоенность игнорированием проблемы массовой иммиграции.

Выступление вызвало фурор не потому, что Джей Ди Вэнс оказался консерватором — это было известно и до того. Не стали открытием и выбранные им формулировки, больше походившие на пересказ предвыборных программ национал-консерваторов. Однако мейнстримные участники саммита ранее никогда не слышали в колонках отеля «Байеришер Хоф» столь радикальные для его стен идеи. США помогли правым партиям пробить «информационный брандмауэр»: сопредседатель крайне правой немецкой «Альтернативы для Германии» («АдГ») Тино Хрупалла назвал услышанное «лучшей речью иностранного политика, произнесенной в Германии».

Почему европейские правые отворачиваются от Трампа

Правый интернационал является оксюмороном по своей природе, так как его предполагаемые участники строят внешнюю политику на идее замкнутого национального государства и суверенизма. Это значит, что они не готовы уступать своим личным интересам в угоду интересам партнеров. Кризисы вокруг Ирана и Гренландии это подтвердили.

Атаки США по Исламской Республике спровоцировали региональный конфликт, который привел к энергетической и логистической турбулентности на европейских рынках. МВФ снизил прогнозы роста для всех четырех крупнейших экономик ЕС, назвав войну главной причиной кризиса.

Премьер-министр Италии Джорджа Мелони, ставшая единственным приглашенным на инаугурацию Трампа в январе 2025 года европейским лидером, использовала репутацию моста, который связывает Брюссель и Вашингтон на переговорах в Брюсселе. Но это не помешало ей осудить операцию США против Ирана и пойти на конфликт с главой Белого дома. С ней были солидарны 77% итальянцев, которые оценивают политику Трампа негативно. Дистанцирование от Вашингтона оказалось не потерей, а приобретением.

Когда США предъявили претензии на Гренландию, они покусились на суверенитет Дании, что также вызвало бурю негодования в правом лагере Европы. Президент французского крайне правого «Национального объединения» (RN) Жордан Барделла назвал это «покушением на суверенитет европейской страны». А лидер «АдГ» Алис Вайдель сравнила давление Трампа на Данию с «поведением Путина».

Агрессивное поведение президента США является проявлением поддерживаемого правопопулистами политического реализма, однако одновременно подтверждает их худшие страхи об угрозе суверенитета их странам со стороны США.

Трамп стал токсичным активом для европейских правых

Случай Виктора Орбана является самым громким и показательным результатом работы «правого интернационала». Перед парламентскими выборами 2025-го бывший премьер повторял, что его дружба с Трампом является гарантией безопасности и процветания страны. Будапешт сумел добиться от США исключения в санкциях на поставку российской нефти и газа, а за несколько дней до апрельских парламентских выборов 2026 года вице-президент Вэнс приехал в Будапешт поддержать союзника, что выглядело как исключение на фоне общего дистанцирования европейских правых от Вашингтона.

По итогам голосования 16-летнее правление Орбана подошло к концу. Самый последовательный участник правого интернационала заплатил за проект максимальную электоральную цену.

И хотя правый интернационал в Венгрии умер, национал-консерватизм продолжил жить. Лидер оппозиции Венгрии Петер Мадьяр одержал победу во многом благодаря нарративу об иностранном вмешательстве во внутренние дела, в том числе на фоне визита Вэнса. Примечательно, что Мадьяр строит платформу вне американского контекста, следуя канонам суверенистской повестки.

Движения живут, а интернационал умер

Правопопулистские движения Европы никуда не исчезают. Иммиграционная повестка, рост цен, усталость от традиционных элит продолжают подогревать к ним интерес.

Тем не менее умирает идея координации этих движений. Суверенизм несовместим с внешним патронажем, а, как показал второй срок Дональда Трампа, США настроены имперски и союзников рассматривают исключительно в роли младших партнеров.

При этом Трамп не убил «правый интернационал», а сделал его внутреннее противоречие видимым. Когда американская политика начала бить по европейским интересам, каждый из самостоятельных национал-консервативных проектов сделал выбор в пользу национального, а не транснационального в точном соответствии со своей идеологией. При этом в случае необходимости они снова могут объединиться.

Фото обложки: Viktor Orban

В тихом пригороде Колумбуса, штат Огайо, в гостиной поместья стоимостью $2 млн сидит человек, которого республиканские спонсоры, консервативные телеканалы и сам президент США Дональд Трамп в равной мере называют «следующим». Джон Миллер — кандидат в президенты от Республиканской партии на выборах 2028 года — смотрит в окно на лужайку, которую он купил на деньги, заработанные за один-единственный день. Точнее, за один день в Белом доме.

«Все думают, что политическая карьера — это годы упорной работы», — говорит он журналисту The Washington Post, наливая себе диетическую колу — привычка, приобретенная в Овальном кабинете. «Но в правильной администрации достаточно одного хорошего вторника».

Журналист WP беседует с ним 3 часа, за которые Миллер успевает рассказать вкратце лишь об одном рабочем дне в администрации Дональда Трампа. Пресс-секретарь Миллера дважды пытается прервать интервью. Оба раза Миллер останавливает ее жестом и продолжает говорить факты, о которых широкой публике лучше было бы и не знать. Однако он уже успел усвоить главный урок трамповской школы: медиа — не враг, а инструмент, через который можно общаться с избирателями. И если хочешь, чтобы тебя запомнили, говори с ними как с друзьями.

Портрет идеального назначенца

Итак, Миллеру 35 лет. Отец — польский иммигрант, механик из Кливленда. Мать — учительница, прихожанка католической церкви. Сам Миллер — ветеран Корпуса морской пехоты, где служил военным корреспондентом. Стрелять из автомата он толком не умеет, но вот пером пользуется как шпагой. После службы получил образование на Юридическом факультете евангелического университета в Линчберге, Вирджиния. Не Гарвард, но для парня из американской глубинки самое то. К тому же близость с электоральной базой Трампа еще поможет ему во время предвыборной гонки, но он пока об этом не знает.

После университета отправился на стажировку к конгрессмену-республиканцу от Техаса, два срока в законодательном собрании Огайо, должность советника по энергетике в нефтесервисной компании. По данным WSJ, доход Миллера в 2024 году составил $340 тыс., что по меркам Вашингтона скромно. Женат на тамилке в третьем поколении. Трое детей.

В профиле на X — 280 тыс. подписчиков. В закрепленном твите написана цитата Рональда Рейгана. Во время правления Джо Байдена критиковал попытки демократов ограничить право на ношение оружия, репостил фразу Трампа «Бури, детка, бури» и пару раз мемы о том, что климатический кризис выдуман левыми. Уверен, что Китай — «враг номер один», а Трамп — «единственный президент, который говорит правду». Именно поэтому, по его словам, «глубинное государство не дало ему выиграть в 2021-м». Периодически торговал на высокорисковых рынках. Периодически выигрывал.

Я не идеолог. Я разруливаю проблемы. 

Джон Миллер
в интервью The Washington Post

Вечер назначения

Эту историю он рассказывает сам, смеясь.

11 вечера, обычный понедельник. Миллер сидит с женой, смотрит повтор матча Национальной футбольной лиги, как вдруг телефон взрывается уведомлениями. Truth Social, CNN, звонок от двоюродного брата из Флориды. Он всматривается в экран уведомлений и видит пост президента:

Джон Миллер — ПОТРЯСАЮЩИЙ человек, умный и очень сильный, один из лучших, кого я когда-либо встречал, поверьте мне. Назначаю его специальным советником по ВСЕМУ ВАЖНОМУ. Он понимает, как уничтожить КОРРУПЦИЮ в Департаментах и остановить леворадикальных лунатиков. Либо он покажет РЕЗУЛЬТАТ — либо ТЫ УВОЛЕН! Сделаем Америку снова ВЕЛИКОЙ! MAGA!!!

Дональд Трамп
президент США

«За всю свою жизнь не слышал о существовании такой должности», — говорит Миллер журналисту. «Советник по всему важному. Я погуглил, что это значит. Ничего, кроме сводки последних новостей, где журналисты задавались тем же вопросом, я не увидел».

Жена спрашивает, что происходит. Миллер звонит в Белый дом. Трубку берет какой-то стажер, который тоже ничего не понимает.

Всего лишь один день в Белом доме

06:00. Только открыв глаза, Миллер видит 47 непрочитанных сообщений в мессенджере Signal. Кто-то добавил его в чат «Хуситы ПК тесная группа». Первая мысль — хорошо, что добавили. Значит, он уже в Белом доме.

Миллер открывает чат. Там министр обороны США Пит Хегсет делится планами авиаударов по хуситам в Йемене: типы самолетов, точное время вылета, окна для ударов ракетами. Данные помечены как «секретные». Никто из участников чата, судя по реакции, не считает это проблемой.

07:30. Миллер приезжает на свой первый брифинг. Ему вручают официальный список обязанностей: советник по торговле, исполняющий обязанности куратора антикоррупционной программы и «временный специальный представитель по взаимодействию». Он хочет уточнить, что должен делать, но видит, как в коридоре идет Марко Рубио. Тот так погружен в себя, будто боится забыть все свои должности: государственный секретарь, советник по нацбезопасности, исполняющий обязанности архивариуса США и бывший и.о. главы USAID. Миллер решает, что три должности — это даже скромно, и принимает решение действовать по ситуации.

После брифинга Миллер заполняет «План найма на основе заслуг» (Merit Hiring Plan). Бланк содержит эссе-вопросы: «Какой из указов президента является вашим любимым и почему?» и «Опишите, как вы планируете прославлять политику президента в своей роли». Миллер пишет, что политика президента настолько гениальна, что прославлять ее специально бессмысленно. Есть смысл только помогать президенту ее реализовывать.

09:00. The Atlantic публикует материал о Signal-чате. В коридорах Белого дома — тишина, которая бывает только перед тем, как кто-то начнет кричать. Начальник аппарата подходит к Миллеру: «Скажи журналистам, что это фейк». Миллер пишет в X:

Еще один пример медиа-атаки фейковых СМИ на тех, кто защищает Америку. Никаких секретов. Только победы.

Джон Миллер
спецпредставитель президента США по всему важному

Пост набирает 40 тыс. лайков за час. Президент его репостит.

Испытательный срок

11:00. Конгрессмен-демократ от Нью-Йорка требует немедленной публикации материалов по делу осужденного за педофилию финансиста Джеффри Эпштейна.

Миллера отправили «урегулировать» конфликт. Он изучает вопрос 20 минут и понимает, что часть людей в неопубликованных разделах архива являются спонсорами Республиканской партии и их публикация грозит администрации новыми нападками демократов. Он предлагает «поэтапный процесс верификации данных с целью защиты невиновных лиц» — формулировку, которая звучит как действие, но не является им.

Республиканские конгрессмены довольны. Доноры довольны. Президент еще не в курсе, что Миллер что-то вообще делал, но это не страшно.

Огибая вашингтонские здания от ведомства к ведомству, чтобы лучше понять масштаб скандала, Миллер узнает, что один из помощников Бонди ведет несанкционированную переписку с сотрудниками комитета Конгресса. Вместо того чтобы сообщить об этом генпрокурору, Миллер передает информацию о «предателе» нужным людям. Помощник уволен. Миллер получает благодарность за «бдительность».

15:00. Миллер замечает перемены в личной жизни. Старые университетские связи рушатся. Друзья-демократы и умеренные республиканцы из университета осторожны с ним в общении, особенно после того, как WSJ опубликовало про нового спецпредставителя профайл. В нем, как сообщают «люди, близкие к администрации», Миллер якобы поддерживал штурм Белого дома в 2021 году. Кто-то рассказал, что он выступал за массовую депортацию нелегальных иммигрантов, а может даже и легальных...

Зато появились новые знакомые: финансисты с Уолл-стрит, которые приглашают на ужин и в разговорах задают вполне конкретные вопросы о «настроениях в администрации». Миллер не дает прямых ответов. Просто иногда делится «нетривиальными наблюдениями». Так, он рассказал одному инвестору о том, что президент, вероятно, хочет ввести новые тарифы на азиатские товары. Иногда за это доплачивают — через консультационный договор с фирмой, которая оформлена на его жену.

Часто звонят и журналисты. Миллер становится тем самым «лицом, близким к администрации Трампа, который говорит на условиях анонимности в связи с чувствительностью вопроса». Спецпредставитель по всему важному и не думает врать: во-первых, настроение президента меняется так часто, что сказанное вряд ли подтвердится, а во-вторых, Белый дом больше похож на «решето» через которое, молчи или нет, просочится любая тайна.

16:00. Трамп звонит лично, без предупреждения, пока Миллер стоит в очереди в кафетерии Западного крыла.

• «Джон, что думаешь про атомные субмарины для корейцев?»

Миллер делает паузу ровно в полсекунды — достаточно, чтобы показать, что думает, но недостаточно долго, чтобы показаться нерешительным.

• «Господин президент, это блестящая идея. Только вы могли увидеть стратегический потенциал там, где другие видели лишь риски».

Трамп вешает трубку. Через девяносто секунд выходит пост о новом назначении Миллера — теперь он еще и «специальный координатор по безопасности» в Индо-Тихоокеанском регионе. Об этом спецпредставитель по всему важному узнает постфактум от пресс-секретаря, которая уже устала редактировать список официальных должностей Миллера на официальном сайте администрации.

17:00. Трамп решает разыграть «гренландскую карту». Джона включают в делегацию для переговоров с датскими официальными лицами о покупке острова.

Инструктаж перед поездкой занимает 7 минут: «Мы хотим Гренландию», — заявляет Трамп и поручает Миллеру лететь в Копенгаген.

Датская сторона на переговорах вежливо, но непреклонно отказывает. Премьер-министр Гренландии называет американские претензии «фантазиями об аннексии».

Разозленный Миллер думает 20 минут в туалете копенгагенского аэропорта, затем вызывает помощника и диктует текст пресс-релиза по итогам встречи:

Переговоры продолжаются в конструктивном ключе. 

из официального заявления по итогам американо-датских переговоров

По возвращении в Вашингтон Миллер заходит в Овальный кабинет, чтобы доложить об итогах. Признаваться в поражении он не хочет, поэтому во время обеда, состоявшего из диетической колы и бургеров, Миллер заявляет, что Гренландия — «актив с низкой ликвидностью, который нужно разогнать», а НАТО — это «страховой полис, по которому мы платим слишком высокие премии». Использование бизнес-терминологии для описания внешнеполитических процессов вызвало восторг у президента.

Он предложил Трампу сменить риторику с «покупки» на «инвестиционное партнерство в сфере редкоземельных металлов». Это позволило американскому президенту заявить о «концепции сделки» во время форума в Давосе, сохранив лицо, но не закрыв тему присутствия США в Арктике окончательно.

19:00. Трамп объявляет войну Ирану. Миллера включают в делегацию для неофициальных переговоров через посредников в Омане. Никто не объясняет, согласовано ли это с Государственным департаментом и другим спецпредставителем президента Стивом Уиткоффом, который ведет переговоры, но через посредников в Пакистане.

Сам Миллер — как морпех и человек, который читал разведывательные сводки — с самого начала считал операцию в Иране ошибкой. Он едва не сказал это на утреннем брифинге. Но посмотрел на лица вокруг себя и произнес: «Господин президент совершенно прав в своей оценке ситуации».

Он передает позицию США оманским партнерам в мессенджере. Те пересылают его сообщение в Иран. Через некоторое время ему приходит ответ на фарси. Миллер копирует текст и вставляет его в переводчик. Если он правильно понял, иранцы согласны. На все.

Позже выясняется, что английская и персидская версии отличаются в пункте о праве на обогащение урана: в персидском тексте это право зафиксировано, в английском — нет. При этом Миллер и неназванный иранский собеседник этого даже не обсуждали.

Миллер советует президенту не акцентировать внимание на расхождении текстов и заявить об «историческом прорыве». Трамп публикует пост о «ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЕ». Через 3 дня переговоры зайдут в тупик, но рынки на время удалось успокоить.

Вечер и финальный твист

21:00. Гала-ужин в резиденции президента в Мар-а-Лаго. Живой оркестр с музыкантами в костюмах XVIII века. Все украшено золотом. Диетическая кола в хрустальных бокалах.

Трамп проводит свой любимый ритуал: прямо за ужином, между закуской и основным блюдом, он объявляет об увольнениях. Двое чиновников АНБ и советник Бонди, имя которого всплыло в ходе расследования Миллера. Зал аплодирует.

Миллер произносит тост, в котором заявляет, что «рад приветствовать обновления в команде президента, а перемены — это сила».

22:30. Прямо на ужине к Миллеру подходит Трамп.

Ты хорошо сработал сегодня, Джон. Очень хорошо. 

Дональд Трамп
президент США

Бьет его по плечу и уходит.

23:45. Последний звонок — от республиканского стратега. «Партийный комитет хочет поговорить о 2028-м». Миллер уточняет: о чем именно? «О тебе».

Вашингтон, 2028 год

Журналист The Washington Post задает логичный вопрос: «В чем секрет?»

Миллер допивает колу. Смотрит в окно на лужайку.

Лояльность — это не слепое согласие. Слепо соглашаться умеют все. Это искусство согласиться быстрее, чем президент успел передумать. Понять направление раньше, чем он это объяснит. Дать ему победу, когда она не очевидна. Убрать с дороги того, кто мешает, раньше, чем он об этом попросит. И никогда не читать чужих чатов в Signal. 

Джон Миллер
кандидат в президенты США от Республиканской партии

Журналист хочет задать последний вопрос, но Миллера вызвали в комитет партии на важное совещание о кампании по сбору средств на предвыборную гонку.

• «Стойте, последний вопрос, вы – трампист? Какую политику вы будете проводить?»

Миллер оборачивается и, улыбнувшись, говорит:

• Предвыборная гонка покажет.

Все события и высказывания, относящиеся к персонажу Джона Миллера, являются вымышленными. Механика, описанная в тексте, основана на задокументированных событиях реальной администрации президента США.