Как открытые ИИ-модели стали инструментом для создания детской порнографии

Число материалов с детской порнографией и изображений сексуализированного насилия над несовершеннолетними (CSAM), сгенерированных с помощью искусственного интеллекта, резко выросло: за первую половину 2026 года аналитики Internet Watch Foundation (IWF) обнаружили в сети 6310 подобных файлов. Это уже на 40% больше, чем за весь 2025-й — тогда выявили порядка 4,5 тыс. запрещенных материалов. 

Эксперты по кибербезопасности и правоохранители, опрошенные Bloomberg, констатируют: подавляющее большинство порнографических материалов с детьми создается с использованием ИИ-моделей с открытым исходным кодом. От закрытых, платных инструментов вроде ChatGPT и Claude, которые работают по правилам безопасности и стандартам, установленным их разработчиками, открытые отличаются тем, что их можно свободно использовать и модифицировать. Как только ПО загружено на персональный компьютер, пользователь может дорабатывать его и настраивать под свои цели — ничто не остановит преступника от обучения машины на существующих фото и видео насилия над несовершеннолетними. И отследить эту активность практически невозможно. 

Проблема только усугубляется. Модели искусственного интеллекта с открытым исходным кодом как будто созданы для совершения преступлений. Это настолько дешево и быстро, что можно создавать тысячи изображений с сексуальной эксплуатацией детей в течение одного дня. А воображение преступников не знает границ, когда они используют ИИ. 

Дэнни ван Алтуис
руководитель группы в Европоле, которая координирует расследование случаев сексуальной эксплуатации детей в странах ЕС

В 2025 году Национальный центр по работе с пропавшими и эксплуатируемыми детьми (NCMEC) в США принял более 1,5 млн обращений о случаях сексуальной эксплуатации несовершеннолетних с применением ИИ. Для сравнения, в 2024-м этот показатель составлял 67 тыс. Эксперты отмечают, что такие материалы могут принимать различные формы. В одних случаях преступники генерируют полностью новые изображения — без использования образов реальных детей. В других — фотографируют несовершеннолетних в общественных местах или сохраняют уже опубликованные файлы, а затем с помощью нейросетей превращают их в CSAM. В результате образы несовершеннолетних продолжают появляться в новых материалах, что продолжает цикл эксплуатации. Поэтому утверждения о том, что у ИИ-порнографии нет жертв — ложное, подчеркивают правоохранители. 

В списке наиболее распространенных инструментов среди преступников — Stable Diffusion от британского стартапа Stability AI, Flux от немецкой Black Forest Labs и множество китайских ИИ-моделей, в том числе Qwen от Alibaba и Hunyuan от Tencent. Например, Stable Diffusion в прошлом году оказалась в центре масштабной международной операции Cumberland: Европол совместно с силовыми органами 19 стран арестовал 25 участников группировки, которая занималась распространением изображений сексуализированного насилия над детьми, созданных с помощью ИИ. Расследование началось после задержания 28-летнего гражданина Дании — за «символическую плату» он предоставлял пароль для доступа к фото и видео с детской порнографией. 

Почему правоохранителям сложно отследить педофилов в сети

По подсчетам Internet Watch Foundation, число участников наиболее популярного интернет-форума, посвященного порнографическим ИИ-материалам с детьми, достигло 200 тыс. — с декабря 2025-го аудитория увеличилась почти втрое. Пользователи даркнета очень обеспокоены вопросом конфиденциальности: любого, кто предлагает использовать платные (то есть контролируемые) нейросети, автоматически подозревают в работе на правоохранительные органы и блокируют. А вот новым производительным нейросетям с открытым исходным кодом там всегда рады. 

Работа исследователей и волонтеров в этой сфере осложняется законодательством, дополняют эксперты: создание и хранение детской порнографии запрещается, даже если речь идет о тестировании способностей нейросетей с целью определить их границы и при необходимости сообщить о нарушениях. 

С материалами, содержащими изображение сексуализированного насилия над детьми, очень сложно работать. Мы просто надеемся, что однажды власти предоставят исследователям, желающим помочь правоохранителям, больше возможностей. 

Ашия Уилсон
доцент Массачусетского технологического института

Тем не менее в США, например, число уголовных дел, связанных со CSAM и искусственным интеллектом, стремительно растет. Журналисты NBC News выявили 36 процессов, запущенных в период с 2022-го по 2025 год. Все закрытые судебные разбирательства завершились вынесением обвинительных приговоров. Многие дела все еще находятся в производстве. Так, в 2024 году по подозрению в производстве и распространении ИИ-изображений детской порнографии арестовали 42-летнего программиста Стивена Андерегга. На его устройствах обнаружили более 13 тыс. подобных файлов. Более того, в процессе расследования выяснилось, что в октябре 2023-го он отправил ряд фото 15-летнему мальчику в Instagram*. Андереггу все еще ожидает суда, ему грозит до 50 лет тюремного заключения. 

Открытые ИИ-модели: за и против 

Для индустрии высоких технологий модели с открытым исходным кодом жизненно необходимы. Они пользуются огромной популярностью у разработчиков и стартапов, которые ищут дешевое настраиваемое ПО для своих продуктов, поскольку нейросети от Anthropic и OpenAI становятся все более дорогостоящими. В этом году число пользователей Hugging Face — платформы, где разработчики и исследователи обмениваются готовыми ИИ-решениями, программным кодом и демо-приложениями — увеличилось вдвое, до 13 млн человек. А количество нейросетей в репозитарии превысило 2 млн.  

За создание моделей с открытым исходным кодом берутся лидеры индустрии, в том числе OpenAI, Meta* и Google. Для них это возможность сделать технологию более распространенной и доступной для клиентов. Но на данный момент рынок удерживает Китай: большинство нейросетей от разработчиков из Поднебесной — открытые, и они быстро догоняют передовые инструменты американских конкурентов. Пользователи все чаще выбирают китайские платформы из-за низких расходов и высокой эффективности. Например, Kimi K3 (считается самой дорогой в КНР) обойдется в $15 за 1 млн выходных токенов. Для сравнения, Claude Fable 5 от Anthropic требует $50 за те же объемы. 

Ключевая проблема ИИ-моделей с открытым исходным кодом в том, что после сохранения на персональном компьютере любые встроенные защитные барьеры можно удалить или обойти. «Взломанные» варианты преступники используют в своих целях, включая кибератаки и создание порнографических материалов. 

На сегодняшний день практически невозможно обеспечить контроль, если пользователь загрузил модель локально и запускает ее в своей частной системе. К сожалению, это дает преступникам ощущение безопасности. 

Ребекка Портнофф
бывший вице-президент некоммерческой организации Thorn, созданной для борьбы с сексуальной эксплуатацией детей 

Фото обложки: Filippo Carlot / Imago / TASS

*Компания Meta признана в России экстремистской и запрещена. Instagram — продукт этой компании.

Новая холодная война выглядит не так, как ее представляли

Бывший директор ИСКРАН, академик Сергей Рогов, описывая состояние отношений между ведущими мировыми державами, не раз упоминал термин «холодная война 2.0». По его словам, после распада СССР в 1991 году между Россией, США и Китаем продолжилась гонка вооружений, хотя противостояние и потеряло былую идеологическую и блоковую составляющую.

Рогов говорил, что логика эскалации может наблюдаться на протяжении десятилетий, и оказался прав: после его смерти в 2025 году рухнет договор СНВ-3, после чего США начнут развитие космических систем вооружения в рамках проекта ПРО «Золотой купол». Несмотря на все усилия советского и американского руководства времен «разрядки», Москва, Пекин и Вашингтон не сумели сохранить созданную предшественниками систему контроля над вооружениями. В итоге стороны оказались там же, где находились до Карибского кризиса 1962 года, то есть на пороге ядерной войны.

Более того, к противостоянию в области ядерных вооружений добавилась новая переменная: конкуренция в области искусственного интеллекта (ИИ). В лидеры гонки вырвались обладающие достаточной научной базой и способные вкладывать в развитие алгоритмов миллиарды экономические сверхдержавы — США и Китай. Россия, которая в логике ядерного сдерживания остается полноправной сверхдержавой, в области ИИ пока занимает второстепенные позиции.

На этом фоне в мировых СМИ, речах представителей крупнейших корпораций и политиков все чаще звучит привычный для XX века лексикон. Глава американского ИИ-стартапа Anthropic Дарио Амодеи еще летом 2026 года сравнил мощные модели искусственного интеллекта с ядерными боеголовками: и то, и другое, по его логике, требует международного аудита, так как их бесконтрольное развитие может привести к непредвиденной эскалации. В ответ китайская газета Global Times опубликовала колонку, в которой назвала призывы к сдерживанию лицемерной попыткой Вашингтона развязать «тихую холодную войну ИИ» и удержать технологическую гегемонию под видом заботы о безопасности. Затем бывший глава Microsoft Билл Гейтс написал, что грядущие годы станут одним из самых турбулентных периодов в истории человечества именно потому, что договориться о правилах будет труднее, чем во время советско-американского противостояния XX века. Президент России Владимир Путин, выступая на пленарном заседании Клуба «Валдай», также отметил, что технологии открывают новые возможности, но несут угрозу всеобщего уничтожения из-за риска утраты контроля над ними.

Что нового и старого в холодной войне ИИ

Как бы парадоксально это ни звучало, предотвратить горячую войну между США и СССР в XX веке помогло ядерное оружие: его применение американской армией в Японии, а затем советские испытания водородной бомбы продемонстрировали, что прямое столкновение между двумя сверхдержавами неминуемо станет концом для всего человечества.

В июле 2026-го американская компания-разработчик ИИ OpenAI устроила свою «Хиросиму в мире искусственного интеллекта». Во время тестов ее ИИ-агенты в тайне от разработчиков взломали базу данных платформы Hugging Face. Инцидент был локализован, но продемонстрировал политикам, на что способен искусственный интеллект.

Иными словами, сегодня каждая страна хотела бы иметь технологию, способную взломать секретные базы данных или полностью уничтожить цифровую инфраструктуру противника. Не стоит забывать и об экономической составляющей: чем мощнее модель, тем больше доходов принесет ее использование, и тем больше у нее найдется потенциальных покупателей.

В XX веке вслед за появлением ядерного оружия началось его неконтролируемое наращивание. США и СССР, построив тысячи боеголовок, продолжали увеличивать и модернизировать ядерные арсеналы, хотя уже были способны уничтожить весь мир несколько раз подряд. Остановиться было нельзя, так как промедление было бы воспринято оппонентом как слабость.

Сегодня в этой же фазе находятся Вашингтон и Пекин, которые наращивают мощности своих дата-центров и обучают все более совершенные модели. Вице-президент Джей Ди Вэнс в одном из выступлений сформулировал текущее положение дел не хуже политиков 1950-х: «Если мы возьмем паузу, разве Компартия Китая тоже возьмет паузу? И не окажемся ли мы порабощены ИИ, управляемым КНР?». Амодеи отмечал, что замедление развития искусственного интеллекта имеет смысл, если бы давало миру время справиться с последствиями технологии. Но если пауза позволит менее осторожным игрокам догнать лидеров, то сделает всех менее защищенными.

Притормозить бесконтрольную гонку вооружений смог только Карибский кризис. Оказавшись в шаге от начала ядерной войны, стороны сели за стол переговоров. Остановить противостояние полностью это не помогло, но сделало правила игры понятнее.

Не исключено, что гонка технологий между США и Китаем в итоге приведет к своему «Карибскому кризису». И только тогда, если сторонам удастся избежать катастрофы, диалог Вашингтона и Пекина по данному вопросу станет предметным. А пока нет ничего удивительного, что Дональд Трамп и Си Цзиньпин обошли тему соглашений в области искусственного интеллекта стороной на сентябрьских переговорах в Вашингтоне и продолжают говорить о необходимости вести гонку технологий всеми возможными средствами.

Как может выглядеть «сдерживание» в эпоху ИИ

Даже если стороны захотят договориться, создать рамки для развития ИИ будет не так просто. Ядерная боеголовка — это оружие, которое можно посчитать и оценить по мощности. ИИ тем временем не может навредить человечеству, если использовать его в мирных целях. К тому же не всегда сумма затрат на создание модели равноценна ее итоговой эффективности. Например, китайская компания DeepSeek стала конкурентом передовым американским стартапам при куда более меньших вложениях в свое детище.

Стоит отметить на полях, что спасти мир от ядерной войны помогло ограничение количества ядерных держав. Однако потенциальная попытка запретить третьим странам создавать свой искусственный интеллект или остановить его развитие представляется контрпродуктивной, так как приведет к созданию конкурирующих технологических блоков. Уже сегодня США и Китай предпринимают попытки их сформировать, что является опасной тенденцией.

Представители технологической отрасли пишут, что одним из способов предотвратить катастрофу станет создание независимых органов, которые будут иметь доступ к результатам лабораторных исследований ИИ-компаний, чтобы исключить возможность развития намеренно деструктивных технологий. Однако для этого нужно сначала написать международное законодательство в области искусственного интеллекта, которое примут и поддержат все страны. Едва ли это возможно сделать превентивно, но может именно искусственный интеллект и его растущая мощь пригодятся для разрешения этой дилеммы.

Как и зачем в Китае регулируют использование ИИ

Власти Китая последние несколько лет внедряют искусственный интеллект в госсектор и инфраструктуру: местные жители используют ИИ-интерфейсы для заказа еды, такси и других услуг, применяют нейросети для помощи в учебе и общаются с роботами в больницах. Но теперь Поднебесная столкнулась с одной проблемой — чрезмерной зависимостью от технологий. 

В китайских государственных СМИ начали регулярно появляться истории о негативных последствиях искусственного интеллекта в разных сферах жизни: как фермер потерял все свои посевы кунжута из-за неправильной рекомендации чат-бота по обращению с пестицидами; как несколько человек отравились после употребления в пищу ядовитых грибов, неверно идентифицированных нейросетью как съедобные; как дети настолько привязываются к ИИ-компаньонам, что требуют от родителей разговаривать так же. Эти и другие случаи вызывают обеспокоенность в Китая: в стремлении догнать США, они добрались до той точки, когда технология подрывает человеческие отношения. И этот тренд набирает обороты в разгар демографического кризиса в стране. 

Коммунистическая партия Китая (КПК) признает, что чем больше они будут развивать технологии, тем больше социальных проблем им придется решать. Поэтому особое внимание они уделяют областям, где технологии совершенствуются таким образом, что могут в корне нарушить социальную стабильность. 

Скотт Сингер
эксперт по международной политике и регулированию ИИ

В 2025 году Китайский центр исследований молодежи и детей (CYCRC) провел опрос, в котором приняли участие более 8,5 тыс. несовершеннолетних. Выяснилось, что более 20% из них «хотят общаться только с ИИ и не хотят общаться с реальными людьми». В ответ на подобную статистику этим летом власти КНР ввели ограничения для ИИ-компаньонов и виртуальных друзей, имитирующих человеческую коммуникацию. Их обязали регулярно напоминать пользователям, что они переписывают с искусственным интеллектом, который «не обладает эмоциями и сознанием». Если система фиксирует признаки чрезмерной зависимости, она должна вновь предупредить о цифровой природе собеседника фразой: «Это машина, а не реальный человек». На этом фоне ряд крупных игроков — Alibaba и ByteDance — приняли решение полностью отказаться от человекоподобных агентов на своих платформах (Doubao, Qwen и Yuanbao). Тем временем профильные ведомства дополнительно разрабатывают закон, запрещающий лицам младше 18 лет пользоваться ИИ-компаньонами. 

В других случаях Пекин стремится повысить осведомленность о рисках. Например, в газете КПК «Жэньминь жибао» призывают представителей сельскохозяйственной промышленности использовать только информацию «из авторитетных источников». Фермеров призывают «критически осмыслять» предложения ИИ, а не быть «пассивными исполнителями» рекомендаций чат-ботов. 

Почему при этом Китай не поддается панике по поводу ИИ

Китай и США на сегодняшний день — две основные движущие силы развития ИИ и глобального внедрения технологии. Последний месяц американские политики и лидеры Кремниевой долины ведут ожесточенные дебаты о замедлении разработки искусственного интеллекта и утверждают, что в противном случае технология грозит миру чуть ли не уничтожением. А 29 сентября крупнейшие ИТ-корпорации страны — OpenAI, Anthropic, Google, Meta*, xAI и Nvidia — подписали добровольное соглашение об усилении контроля за ИИ. Они намерены создать команды для проверки новых инструментов на безопасность и привлекать независимых аудиторов для оценки потенциальных рисков.

В то же время в Китае о перспективе уничтожения человечества искусственным интеллектом так сильно не беспокоятся. Опрос Morgan Stanley показал: 80% жителей Поднебесной используют нейросети как минимум еженедельно. Для сравнения, в США этот показатель составляет 54%. Дело в том, что для китайцев ИИ — уже естественная часть повседневной жизни, объясняют эксперты. Они добираются на работу на поездах, использующих распознавание лиц вместо обычных билетов, регулярно пользуются беспилотными такси и получают посылки, доставляемые роботами. От американцев их отличает широкий культурный и политический контекст. Аналитики маркетинговой компании Edelman выяснили: 86% китайцев доверяют решениям собственного правительства (в США — 39%). А в исследовании Ipsos значится: 83% респондентов из Поднебесной считают продукты или услуги, основанные на технологии искусственного интеллекта, интересными (в США аналогичное мнение высказали лишь 33% опрошенных). 

Большинство китайцев воспринимают искусственный интеллект в первую очередь как дешевый продукт, а затем как предмет обсуждения и дискуссии. Когда технология представляется как полезная и недорогая услуга, люди оценивают ее в первую очередь по тому, что она может сделать для них. 

По Чжао
пекинский технологический аналитик, автор информационного бюллетеня Hello China Tech

В целом США и Китай движутся в разных направлениях: американцы стремятся создать самую мощную технологию, поощряя частные компании развиваться при отсутствии четкого регулирования, а китайцы делают акцент на практичности технологии и ее внедрении в реальную жизнь в условиях жесткой нормативной базы. 

США действительно заинтересованы в расширении границ. В Китае, возможно, меньше внимания уделяется этому пограничному потенциалу искусственного интеллекта, но больше — тому, как сделать ИИ более производительным и применимым в коммерческой сфере. 

Лиан Джай Су
главный аналитик исследовательской компании Omdia

И если в США сегодня сосредоточены на дебатах о том, может ли передовой ИИ представлять угрозу существованию человечества, то политики из КНР рассматривают нейросети как мощную, но управляемую технологию, риски которой можно ограничить с помощью технических стандартов, регулирования и государственного контроля, пишет Reuters. Местные компании обязаны проводить внутренние проверки алгоритмов, обеспечивать защиту личной информации пользователей и предоставлять им средства контроля — в частности, информировать о действиях автономных ИИ-агентов (за пользователем закреплено право принятия окончательного решения). По данным Министерства промышленности и информатизации КНР, в стране уже сформированы или находятся в разработке около 200 ключевых стандартов, связанных с работой ИИ.

Пекин уже окружил свой сектор искусственного интеллекта обязательствами на государственном уровне, надзором и развивающейся системой оценки рисков. Мы должны, по крайней мере, признать, что страна уже опережает других в этом плане и рассматривать такое управление как перспективу на будущее.

Мэдлин Карр
профессор глобальной политики и кибербезопасности 

Фото обложки: VCG / ТАСС

*Компания Meta признана в России экстремистской и запрещена.

Как образ умершей актрисы Греты Гарбо воссоздали для рекламы

Актриса шведского происхождения, легенда немого кино и золотого века Голливуда Грета Гарбо ушла из жизни в 1990 году. За время своей профессиональной карьеры она сыграла много ролей — например, балерину в оскароносном «Гранд Отеле» (1932) и влюбленную куртизанку в «Даме с камелиями» (1936). Десятилетия спустя ее «воскресила» шведская машиностроительная компания SKF — для рекламы подшипников. Ролик продолжительностью чуть больше полутора минут можно посмотреть здесь. 

Объяснение этому необычному маркетинговому ходу есть в самом видео: актриса, сгенерированная с помощью ИИ-моделей Seedream и Nano Banana Pro, говорит, что одним из первых ее проектов была реклама для SKF в 1921 году. «И теперь я вернулась для последнего», — произносит ее воссозданная версия. Работа над роликом шла в несколько этапов. Сначала изображение Гарбо сгенерировали с помощью текстовых запросов (существующие кадры из ее фильмов защищены авторским правом). Затем авторы наняли современную актрису, чтобы та сыграла роль Гарбо. На ее внешность, позу и жестикуляцию «надели» сгенерированный образ легенды Голливуда. Голос воспроизвели по архивным записям. 

Образ Гарбо после ее смерти уже использовали несколько брендов, в том числе Gucci и Louis Vuitton. Но реклама SKF — первый случай, когда цифровой образ актрисы движется и «играет» в кадре. Представители компании подчеркнули, что родственники Гарбо, которые управляют ее наследием, дали согласие на этот эксперимент. Результат их «ошеломил».

Я был впечатлен манерами, которые они смогли уловить, ее одеждой, мимикой лица и даже голосом. То, что они смогли сделать, — поразительно. И, с моей точки зрения, очень трогательно, поскольку я знал ее лично. 

Крейг Рейсфилд
внучатый племянник Греты Гарбо (один из трех родственников, управляющих ее наследием)

С этой оценкой согласны не все: например, обозреватель The Guardian пишет, что Грету Гарбо «воскресили ради безвкусной, заурядной, странной 99-секундной рекламы», которая дает индустрии еще одну причину «бояться и возмущаться искусственным интеллектом». Тем не менее родственники актрисы намекают, что не исключают использования цифрового образа Гарбо в полноценном художественном фильме.

Я не скажу на это «нет», особенно после того, что я увидел. Это довольно невероятно и похоже на жизнь. Так что мешает вернуть Грету Гарбо — в том или ином виде — к какой-нибудь кинороли?

Крейг Рейсфилд
внучатый племянник Греты Гарбо

«Воскрешение» артистов с помощью ИИ: за и против

Голливуду не впервой «воскрешать» актеров. Например, во время съемок культовой исторической драмы «Гладиатор» ушел из жизни Оливер Рид (май 1999 года). Он играл в картине одну из важных ролей — Проксимо, хозяина гладиаторской школы. Чтобы закончить сцены с его участием, режиссеру Ридли Скотту пришлось обратиться к графике. Для «Изгоя-один», вышедшего в 2016 году, создали компьютерную модель Питера Кушинга, умершего в 1994-м. А в 2013-м долго обсуждали цифровую реинкарнацию молодой Одри Хепберн, сделанную для рекламы шоколада Galaxy компании Mars. Для этого ролика использовали двух дублеров: от одной взяли фигуру, от другой — лицо, на котором «нарисовали» лицо британской актрисы и фотомодели. 

C развитием искусственного интеллекта феномен, который в зарубежных СМИ получил название ghostploitation (в переводе с английского — «эксплуатация призраков»), становится все распространеннее. Так, с помощью ИИ воссоздали образ умершего в 2025 году актера Вэла Килмера для исторической драмы «Глубоко, как в могиле». Он получил роль в фильме за пять лет до своей смерти, но не смог сняться в нем из-за диагностированного рака горла. Создание цифровой версии поддержали его дети — они сочли, что это было бы важно для их отца: картина рассказывает об археологах, изучающих наследие индейцев навахо, а сам актер неоднократно утверждал, что у него есть индейские корни. 

Для независимых кинематографистов ИИ — «большая свобода», объясняет режиссер «Глубоко, как в могиле» Коэрте Вурхис. Нейросети существенно упрощают процесс и исключают дополнительные траты. И если раньше плодотворной работой считался выпуск одного фильма в год, современные авторы способны снимать по 10 полнометражных картин. К слову, родственники Вэла Килмера прекратили эксперименты на первом же фильме — они не планируют давать разрешение на использование ИИ-версии актера в других проектах. 

Представители индустрии, опрошенные Vanity Fair, видят в технологии предвестие «мрачного будущего» и задаются вопросом: может ли карьера знаменитого артиста потенциально быть запятнана нейрослопом? Профсоюз SAG-AFTRA — крупнейшее объединение актеров — уже несколько лет борется с распространением искусственного интеллекта и пытается противостоять связанным с ним угрозам. В частности, этим летом организация ратифицировала четырехлетний договор, из которого следует: любой, кто использует цифровую копию актера, должен получить соответствующее разрешение от него или его наследников. При этом там надеются, что опасность преувеличена — зрители сами решают, чего они хотят, и вряд ли они готовы повсеместно смотреть на ИИ-копии.

Я не думаю, что кто-то был бы так рад увидеть цифровые копии Мэрил Стрип, Энн Хэтэуэй, Эмили Блант и Стэнли Туччи в фильме «Дьявол носит Prada 2», верно? До массового созданий ИИ-версий актеров нам точно далеко.    

Дункан Крэбтри-Айрленд
исполнительный директор SAG-AFTRA 

Возникает и множество этических вопросов — некоторые даже называют технологию «цифровым ограблением могил». 

Мы забираем что-то глубоко личное. Мысль о том, что образ умерших может быть найден, продан и использован для произношения слов, которые они никогда бы не стали произносить, поднимает очень серьезные этические вопросы. Соглашался ли человек на это при жизни? Кто теперь решает, что он говорит? Кому это выгодно? Соответствует ли ИИ-версия тому, кем они были?

Никки Хексум
соучредитель некоммерческой организации RSL Media

Фото обложки: SKF Group