Зачем британская армия начала развивать «зеленую» энергетику

20 апреля в газете Telegraph вышла колонка директора кампаний в экологической организации Net Zero Watch Мориса Казинса о том, что политика по достижению «абсолютного нуля» по вредным выбросам (net zero) ослабляет боеспособность Великобритании. Поводом для беспокойства стал энергетический кризис, вызванный блокировкой Ормузского пролива после начала войны США и Ирана: бывший генеральный секретарь НАТО лорд Робертсон назвал ее «тревожным звонком» и предупредил, что британская армия «не готова» и «не защищена» из-за проблем в логистике.

Казинс развивает мысль, утверждая, что климатическая политика правительства мешает армии закупать топливо, содержать технику и планировать бюджет. Так, еще после Первой мировой британский политик лорд Керзон говорил, что союзники «приплыли к победе на волне нефти», а истощение ресурсной базы «добило» вермахт во Второй мировой.

Поэтому эколог предлагает переориентировать развитие «зеленой» энергетики в соответствии с нуждами военных.

• Раньше топливная база армии и гражданской экономики совпадали. Но по мере того как гражданский транспорт электрифицируется, армия останется единственным потребителем нефти.
• По оценке британского Минобороны, рост цен на нефть может добавить к общим расходам по эксплуатации военной техники до £2 млрд к 2030-м годам.
• В то же время переход на альтернативные источники рискует поставить Европу в зависимость от китайских поставщиков компонентов для «зеленых» технологий и обменять одну уязвимость на другую. Поэтому Великобритании надо развивать свои аналоги.

Колонка Казинса стала частью большой дискуссии внутри стран НАТО о том, как связаны борьба с изменением климата с военным планированием и строительством на фоне затяжной американо-иранской войны и роста цен на энергоносители без видимой перспективы восстановления судоходства в Ормузском проливе.

Обсуждение в Соединенном Королевстве стало особенно оживленным после прихода к власти Энди Бернема, пообещавшего увеличить расходы на оборону. Внутри военных и околовоенных кругов идут споры, куда именно должны быть потрачены деньги, включая целесообразность программы по достижению «абсолютного нуля» в армии к 2050 году.

Как в НАТО полюбили экологию

«Зеленую» повестку в армию принесли сами военные. В 2018 году три офицера-стипендиата программы Forward Institute после обучения убедили генерала Ричарда Уордлоу, заведующего логистикой, выступить за разработку климатической стратегии армии.

С самого начала никто из них не планировал спасать мир от глобального потепления с помощью биоразлагаемых снарядов и экологически чистых танков, а оперировал лишь цифрами о том, сколько армия тратит на топливо и сколько теряет из-за неэффективности.

Модную идею, однако, легко продали парламенту. В 2019 году премьер-министр Великобритании Тереза Мэй поставила цель добиться net zero во всей экономике, включая армию, к 2050 году.

Вскоре родился проект Prometheus стоимостью £200 млн по переходу на возобновляемые источники энергии, изначально включавший пилотные солнечные электростанции на военных объектах. Королевские ВВС пошли еще дальше и в одиночку поставили себе цель «добиться нуля» к 2040 году.

Великобритания стала первопроходцем в области экологически чистых армий, но вскоре за ней последовали другие члены НАТО. В 2021-м альянс принял План действий по изменению климата и безопасности, а стратегическая концепция 2022 года назвала климат «определяющим вызовом эпохи». На саммите в Мадриде в том же году НАТО поставил цель сократить выбросы на 45% к 2030 году и выйти на net zero к 2050-му.

Почему «зеленая» повестка стала терять популярность в военных кругах

Но вскоре на фоне общей эйфории относительно возможности полностью перейти на возобновляемые источники энергии стали появляться скептические голоса. Попытки внедрить «зеленые» технологии в армии начали сталкиваться с законами физики.

У дизеля энергия топлива в разы плотнее, чем у литиевой батареи, поэтому аккумулятор на танке пришлось бы размещать в ущерб боезапасу и броне. К тому же батарею не заправишь за 10 минут, а станция быстрой подзарядки для танковой роты потребовала бы мощности от 10 мегаватт. Энергообъект придется охранять и маскировать не хуже склада боеприпасов.

С водородом не лучше: он занимает намного больше места, требует хранения под давлением в охлажденном виде и разъедает металл.

Пригодного к серийному использованию безуглеродного топлива для боевой авиации и вовсе не существует. Синтетическое топливо (SAF), на которое сделана ставка в НАТО сегодня, стоит в несколько раз дороже обычного керосина и производится в недостаточных объемах. Чтобы месяцами держать в море авианосную группу, нужны объемы биотоплива, которые в таких масштабах просто не производят.

Украинский конфликт высокой интенсивности привел к росту спроса на артиллерийские снаряды. В итоге страны НАТО в срочном порядке перезапускают производственные линии, работающие на угле. А сам снаряд из стали и пороха невозможно сделать углеродно-нейтральным.

На медийном уровне экология ушла на второй план после смены власти в Вашингтоне. Для министра войны США Пита Хегсета климатическая повестка стала частью культурных войн. В 2025 году он объявил, что Пентагон больше не «поклоняется климатическим культам». Десятки исследовательских программ закрыли, а высвободившийся бюджет перенаправили на боеприпасы и модернизацию техники, работающей на бензине.

Хотя стратегические документы НАТО о климатических целях никто не переписывал, на саммите в Анкаре в июле 2026 года весь разговор шел о процентах ВВП на оборону, а о выбросах в атмосферу альянс умолчал.

По данным The Guardian, сегодня цели по углеродной нейтральности в армии выполняют лишь Австрия и Словения. Остальные действуют точечно: Франция испытывает биотопливо HVO, которое сокращает выбросы до 90% старого дизельного двигателя, а в 2025 году показала опытный образец бронетранспортера Griffon. Гибридный привод делает машину тише и менее заметной для тепловизоров противника. Министерство обороны страны ставит целью довести долю биотоплива в авиации до 5% к 2030 году.

С июня 2026 года Германия получает первые работающие на водороде грузовики MAN hTGX для снабжения тыловых частей, а концерн Rheinmetall продвигает идею «зеленого» водорода как источника энергии для военной инфраструктуры по всей Европе. Танки и боевые машины при этом остаются на дизеле: как и Франция, немцы решили, что рисковать боеспособностью они не готовы.

Что ждет «зеленую» политику НАТО

Незадолго до отставки премьер-министра Кира Стармера свой пост покинул министр обороны Джон Хили в знак протеста против недостаточного темпа роста военных расходов: Лондон обещал 2,5% ВВП на оборону к 2027 году и 3,5% к 2035-му без внятного плана финансирования. Пришедший на смену премьер Энди Бернем планирует одновременно финансировать рост экономики, соцпомощи и оборонных расходов, включая программу «абсолютного нуля в армии», в рамках и без того дефицитного бюджета. Но это вряд ли возможно без роста налогов.

Поэтому, как отмечают британские аналитики, вероятнее всего, Лондон пойдет по общеевропейскому пути и сделает ставку на частичное внедрение новых технологий в области инфраструктуры.

Стратеги НАТО признают, что не планируют отказываться от «зеленых» технологий в армии, даже несмотря на скепсис Вашингтона. Энергетический кризис на Ближнем Востоке, вероятнее всего, лишь усилит уверенность членов альянса в необходимости энергоперехода.

Фото обложки: Crown Copyright / gov.uk

Во французской политике стало жарко из-за кондиционеров

Начнем с Франции, где кондиционеры всегда не очень любили. Французы привыкли к толстым стенам в домах и ставням, которые худо-бедно спасали от жары сами. К началу лета 2026 года кондиционер стоял только в четверти французских домов. Для сравнения: в Испании и Италии — почти в половине, а в США и Японии — в 9 из 10.

В дело вмешалась рекордная жара, которая пришла в Европу и накрыла ее на несколько недель. Тысячи французов пеклись в очередях у продуктовых магазинов, чтобы купить хоть что-нибудь холодное, а школы закрывались, потому что превратились в сауны.

А следом, как это обычно бывает, за дело взялись политики. Лидер ультраправой партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен пообещала большую программу оснащения кондиционерами больниц и школ. В ответ глава крайне левого движения «Непокоренная Франция» Жан-Люк Меланшон ответил, что это только ухудшит ситуацию: чем больше кондиционеров, тем больше нагрузка на сеть и тем жарче станет на улице из-за работы электростанций. А лидер «зеленых» Марин Тонделье неожиданно для своих же признала, что без кондиционера в больницах уже никак. Для партии, которая годами твердила обратное, заявление стало «тепловым ударом» по репутации.

Спор переплыл Ла-Манш: в Лондоне депутат-консерватор Эндрю Боуи призвал мэра Садика Хана отменить правила, обязывающие застройщиков делать ставку на пассивное охлаждение, хотя запрета на использование кондиционеров в британской столице не существует.

На общеевропейском уровне тоже не обошлось без инцидентов. Когда жара накрыла Брюссель, в штаб-квартире Еврокомиссии из-за перегрузки энергосети отключили кондиционеры на нижних этажах, а верхние, где сидит руководство, продолжали работать как обычно. Выглядело это как отличная иллюстрация к разговору о неравенстве. И все, кто хотел покритиковать климатическую политику Брюсселя, такую возможность не упустили.

Как кондиционер влияет на политические взгляды

К слову, вопрос, действительно ли по кондиционеру можно судить о политических взглядах человека, не так прост. Социологи из Университета Южной Калифорнии изучили жителей округа Лос-Анджелес и обнаружили, что республиканцы, у которых дома нет кондиционера, чаще признают изменение климата реальной угрозой и чаще поддерживают меры по борьбе с ним, чем однопартийцы с исправно работающим кондиционером. На взгляды демократов кондиционер почти не влияет, потому что они и так по большей части верят в глобальное потепление.

Этим летом тема поднималась на политическом уровне в Нью-Йорке. Мэр города Зохран Мамдани, демократический социалист, в разгар жары попросил горожан выставлять кондиционер не ниже 78 градусов (по Фаренгейту! То есть около 26 по Цельсию), чтобы не перегружать сеть. Сенатор-республиканец Рэнд Пол назвал это «коммунизмом как он есть», а конгрессвумен Нэнси Мейс сравнила просьбу с актом войны против женщин в менопаузе.

Китайские бренды захватывают глобальный рынок кондиционеров | Как Китай диктует климат в Европе

Коробка с кондиционером на полках европейских магазинов имеет гордую подпись «Сделано в Китае». 3 из 5 самых продаваемых в Европе брендов — Haier, Gree и Midea — китайские, и вместе они держат около трети рынка. За первое полугодие 2026 года экспорт китайских кондиционеров в Евросоюз подскочил почти на 43%, причем быстрее всего продавались компактные модели, которые можно повесить на окно без сверления стен.

Одна такая модель, PortaSplit от Midea, придумана специально под европейские запреты: блок крепится на оконный кронштейн и считается мебелью, а не элементом фасада, поэтому его можно ставить даже там, где менять внешний вид дома нельзя. Разошлась она так бодро, что на вторичном рынке цена подскакивала в несколько раз выше розничной.

Спрос на китайские кондиционеры взлетел, когда Евросоюз и Китай договаривались о начале торговых переговоров. Брюссель недоволен, что китайские товары вытеснили более дорогие европейские аналоги, включая автомобили, с мирового рынка. К тому же Поднебесная контролирует глобальную добычу редкоземельных металлов, а теперь, выходит, от Пекина зависит микроклимат европейских квартир.

В Китае на проблему торгового дефицита смотрят спокойно. Представитель МИД КНР Мао Нин заметила, что покупатель сам решает, считать хороший и недорогой товар избыточным производством или нет.

Кондиционер заменил россиянам отпуск за границей

У российского покупателя в этом смысле все проще, хотя и тут есть о чем рассказать. Продажи кондиционеров в стране за неполное первое полугодие 2026 года выросли в 2–3 раза год к году, до 1,2–1,4 млн штук, при обычном для сегмента приросте в 10–25%. Аналитик Mobile Research Group Эльдар Муртазин объясняет это не только жарой, но и тем, что кондиционер стал доступной заменой дорогому отпуску или новой машине. Раньше на комфорт тратили за границей, теперь вкладываются в собственную квартиру. Спрос подскочил даже в Петербурге и Ленинградской области, где кондиционер прежде не считался необходимостью.

Почему в Японии просят выключить кондиционеры

В Токио все ровно наоборот. Кондиционер там не роскошь и не повод для спора, а часть быта. Им оснащены все линии токийского метро и 9 квартир из 10, часто даже по блоку на комнату. И вот на фоне глобального потепления власти просят пользоваться техникой поменьше.

Еще в 2005 году министерство окружающей среды Японии запустило кампанию Cool Biz. Чиновникам предложили держать в офисах 28 градусов и снять пиджаки, чтобы жара переносилась легче. После аварии на Фукусиме в 2011 году в стране начал набирать тренд на экономию электроэнергии под названием «сэцудэн».

Фото обложки: Abaca Press / Sipa USA / TASS

Почему Декларация независимости стала главным стержнем американской нации

Декларация независимости 1776 года начинается со слов «все люди созданы равными» и провозглашает, что у каждого есть право на жизнь, свободу и «стремление к счастью». На протяжении 250 лет текст служил Соединенным Штатам главным инструментом для национального строительства. С помощью него оправдывали экспансию на Западное побережье, противостояние с СССР во время холодной войны. Наконец, общие ценности, описанные в Декларации независимости, склеивали состоящее из иммигрантов американское общество.

Характерно, но будущие отцы-основатели единой американской нации изначально написали этот документ лишь для того, чтобы оправдать выход 13 отдельных и независимых друг от друга американских колоний из состава Британской империи. А сама декларация является списком обвинений в адрес британского короля, который ущемлял права американцев.

Найденные отцами-основателями оправдания в итоге легли в основу будущей Конституции уже Соединенных Штатов и остаются актуальными для любого поколения американских граждан. Что уж говорить, именно американцы, а не французы, первыми закрепили «свободу» и «равенство» на уровне официального документа.

Почему обретение независимости США было бы невозможно без рабства

Однако, возможно, США бы никогда не стали сверхдержавой без другого двигателя, который начал работать еще до обретения бывшими колониями независимости. В августе 1619 года, за 157 лет до Декларации, к берегам британской колонии в нынешней Вирджинии пришвартовался корабль с людьми на борту, которых незадолго до этого захватили в Анголе. Около 20 человек, которые были перепроданы местным плантаторам, стали первыми из сотен тысяч африканцев-рабов.

Автор Декларации независимости Томас Джефферсон писал, что «все люди созданы равными», однако держал более 600 порабощенных людей. Первый президент США Джордж Вашингтон — больше 300. Именно рабство обеспечило колонистов деньгами для того, чтобы начать революцию. Так что можно сказать, что американцы смогли купить свою независимость чужим трудом.

В 1865 году, после Гражданской войны, рабство было официально отменено. Следующее десятилетие федеральное правительство потратило на то, чтобы встроить 4 млн освобожденных людей в жизнь страны. В 1877 году федеральные войска вывели из южных штатов в рамках политического компромисса, и Юг приступил к возвращению старого порядка, но другими средствами. На смену рабству пришла расовая сегрегация: черные американцы не могли учиться в тех же школах, сидеть в тех же автобусах, что белые. Это продолжалось еще почти 100 лет вплоть до законов о гражданских правах середины 1960-х.

Движение за гражданские права не оспаривало нарратив 1776 года, но апеллировало к нему. В своей знаменитой речи 1963 года борец за права афроамериканцев Мартин Лютер Кинг назвал Декларацию независимости и Конституцию «чеком», который Америка выписала своим черным гражданам, а потом забыла по нему заплатить.

Как «Проект 1619» заставил американцев пересмотреть свою историю

С исторической точки зрения рабство в Америке отменили сегодня утром, а независимость страна обрела вчера. Однако куда чаще американцы обращаются к теме героической борьбы за свой суверенитет, упуская из виду тему борьбы миллионов людей за свободу в самих США.

И вот в 2019 году, к 400-летию прибытия первого корабля с рабами, The New York Times запустил «Проект 1619» под руководством журналистки издания Николь Ханна-Джонс.

Работа получила Пулитцеровскую премию. Около 4,5 тыс. американских школ ввели материалы NYT в учебные планы. Но проект, мягко скажем, подвергся критике не только от консерваторов. В декабре 2019 года ведущие американские историки опубликовали открытое письмо в NYT, в котором поддержали общую идею о «неотступной центральной роли рабства» в американской истории, но оспорили тезис Ханна-Джонс о том, что сохранение рабства было одним из мотивов отцов-основателей при отделении от Лондона.

В январе 2025 года, в первые дни второго президентского срока, Дональд Трамп подписал указ о восстановлении «Комиссии 1776». Впервые орган был создан в его первый срок как контрответ «Проекту 1619». Задачей комиссии стало продвижение «патриотического образования» в школах. Акцент сделан на том, как страна «успешно искоренила рабство», а не как оно в ней появилось. Ну и в целом американская история по Трампу развивается линейно от «плохого» к «хорошему», а спорные вопросы уходят на второй план.

Примечательно, что даже историки, критиковавшие «Проект 1619» за фактологические неточности, доклад самой Комиссии 1776 осудили как политический документ, не имеющий отношения к исторической науке.

США переживают кризис своей национальной идентичности

Тысячелетние государства — Россия, Франция, Германия, Великобритания, Китай — тоже проходили через переосмысление собственного прошлого. Франция несколько десятилетий спорила о колониальном наследии. Германия потратила 20 лет после войны на то, чтобы признать геноцид евреев государственным преступлением, а не катастрофой, случившейся «при нацистах». Это было болезненно, но благодаря богатой истории у Берлина и Парижа есть возможность обратиться к другим, менее спорным эпизодам своего прошлого для осмысления себя. У государства, которому 250 лет, такого запаса исторической памяти нет.

Обнаружение неполноты собственной истории происходит с той остротой, которую обычно описывают применительно к подростковому возрасту. Привычная картина мира перестает работать, а сам он оказывается сложнее, чем казалось.

1619 год появился в центре дискурса американского общества, потому что страна переживает крупные демографические, политические и культурные сдвиги. По прогнозам Бюро переписи населения, к 2050 году неиспаноязычные белые американцы перестанут составлять большинство населения. Большинство детей в стране сегодня являются выходцами из семей с азиатскими, латиноамериканскими, афроамериканскими, смешанными корнями.

Поэтому нарратив, выстроенный вокруг отцов-основателей в виде белых мужчин-протестантов из Вирджинии и Массачусетса, все хуже описывает страну, которая смотрит на себя в зеркало.

Фото обложки: Jacquelyn Martin / AP / TASS

В феврале 2025 года в Мадриде, на саммите, организованном ультраправой партией Vox с соответствующим названием «Сделаем Европу снова великой», лидеры правопопулистских и национал-консервативных партий Старого Света назвали победу Дональда Трампа на президентских выборах в ноябре 2025 года «цивилизационным переломом».

Они надеялись, что наконец получили патрона, способного помочь в борьбе с наднациональными структурами вроде ЕС, создав «правый интернационал» по аналогии с советским Коминтерном. Но не для того, чтобы установить «земшарную» Республику Советов, а, напротив, наконец покончить с глобализмом.

Проект международного объединения правых сил начал складываться с 2016–2017 годов, то есть в первый срок Дональда Трампа. Бывший главный стратег Белого дома и старший советник президента США Стив Бэннон объезжал европейские столицы с идеей консервативного интернационала как противовеса либеральным элитам.

Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, еще будучи у власти, превратил Будапешт в неформальную штаб-квартиру движения: в Венгрии и Польше проходили Конференции консервативных политических действий (CPAC). Аналогичные встречи регулярно проходят в США с участием видных деятелей американского правого движения.

После прихода к власти Трампа в 2025 году казалось, что проект обрел реальный политический вес и получит практическое продолжение. Американская Стратегия национальной безопасности от декабря того же года указывала, что «растущее влияние патриотических (патриоты, а не популисты. — Прим. авт.) европейских партий внушает большой оптимизм».

Одни европопулисты ждали легитимности: если действующий президент США поддерживает европейских суверенистов как «патриотические партии», мейнстримным конкурентам сложнее изображать их маргиналами. Другие видели в Трампе прецедент и шаблон. Если националист выиграл президентские выборы в США, значит, та же модель работоспособна в других западных государствах, включая Германию, Францию, Италию.

На будапештских саммитах CPAC делегаты пели американский гимн. Переизданные мемуары премьер-министра Италии Джорджи Мелони вышли с предисловием Трампа. Президент французского «Национального объединения» (RN) Жордан Барделла еще в декабре 2024 года называл президента примером «ветра свободы, который обдувает западные демократии».

Третьи ожидали давления Вашингтона на Брюссель: в феврале 2025 года, во время Мюнхенской конференции по безопасности, вице-президент США Джей Ди Вэнс нанес первый удар по либеральному устройству Европы, выступив в поддержку консервативных ценностей и выразив крайнюю обеспокоенность игнорированием проблемы массовой иммиграции.

Выступление вызвало фурор не потому, что Джей Ди Вэнс оказался консерватором — это было известно и до того. Не стали открытием и выбранные им формулировки, больше походившие на пересказ предвыборных программ национал-консерваторов. Однако мейнстримные участники саммита ранее никогда не слышали в колонках отеля «Байеришер Хоф» столь радикальные для его стен идеи. США помогли правым партиям пробить «информационный брандмауэр»: сопредседатель крайне правой немецкой «Альтернативы для Германии» («АдГ») Тино Хрупалла назвал услышанное «лучшей речью иностранного политика, произнесенной в Германии».

Почему европейские правые отворачиваются от Трампа

Правый интернационал является оксюмороном по своей природе, так как его предполагаемые участники строят внешнюю политику на идее замкнутого национального государства и суверенизма. Это значит, что они не готовы уступать своим личным интересам в угоду интересам партнеров. Кризисы вокруг Ирана и Гренландии это подтвердили.

Атаки США по Исламской Республике спровоцировали региональный конфликт, который привел к энергетической и логистической турбулентности на европейских рынках. МВФ снизил прогнозы роста для всех четырех крупнейших экономик ЕС, назвав войну главной причиной кризиса.

Премьер-министр Италии Джорджа Мелони, ставшая единственным приглашенным на инаугурацию Трампа в январе 2025 года европейским лидером, использовала репутацию моста, который связывает Брюссель и Вашингтон на переговорах в Брюсселе. Но это не помешало ей осудить операцию США против Ирана и пойти на конфликт с главой Белого дома. С ней были солидарны 77% итальянцев, которые оценивают политику Трампа негативно. Дистанцирование от Вашингтона оказалось не потерей, а приобретением.

Когда США предъявили претензии на Гренландию, они покусились на суверенитет Дании, что также вызвало бурю негодования в правом лагере Европы. Президент французского крайне правого «Национального объединения» (RN) Жордан Барделла назвал это «покушением на суверенитет европейской страны». А лидер «АдГ» Алис Вайдель сравнила давление Трампа на Данию с «поведением Путина».

Агрессивное поведение президента США является проявлением поддерживаемого правопопулистами политического реализма, однако одновременно подтверждает их худшие страхи об угрозе суверенитета их странам со стороны США.

Трамп стал токсичным активом для европейских правых

Случай Виктора Орбана является самым громким и показательным результатом работы «правого интернационала». Перед парламентскими выборами 2025-го бывший премьер повторял, что его дружба с Трампом является гарантией безопасности и процветания страны. Будапешт сумел добиться от США исключения в санкциях на поставку российской нефти и газа, а за несколько дней до апрельских парламентских выборов 2026 года вице-президент Вэнс приехал в Будапешт поддержать союзника, что выглядело как исключение на фоне общего дистанцирования европейских правых от Вашингтона.

По итогам голосования 16-летнее правление Орбана подошло к концу. Самый последовательный участник правого интернационала заплатил за проект максимальную электоральную цену.

И хотя правый интернационал в Венгрии умер, национал-консерватизм продолжил жить. Лидер оппозиции Венгрии Петер Мадьяр одержал победу во многом благодаря нарративу об иностранном вмешательстве во внутренние дела, в том числе на фоне визита Вэнса. Примечательно, что Мадьяр строит платформу вне американского контекста, следуя канонам суверенистской повестки.

Движения живут, а интернационал умер

Правопопулистские движения Европы никуда не исчезают. Иммиграционная повестка, рост цен, усталость от традиционных элит продолжают подогревать к ним интерес.

Тем не менее умирает идея координации этих движений. Суверенизм несовместим с внешним патронажем, а, как показал второй срок Дональда Трампа, США настроены имперски и союзников рассматривают исключительно в роли младших партнеров.

При этом Трамп не убил «правый интернационал», а сделал его внутреннее противоречие видимым. Когда американская политика начала бить по европейским интересам, каждый из самостоятельных национал-консервативных проектов сделал выбор в пользу национального, а не транснационального в точном соответствии со своей идеологией. При этом в случае необходимости они снова могут объединиться.

Фото обложки: Viktor Orban

В тихом пригороде Колумбуса, штат Огайо, в гостиной поместья стоимостью $2 млн сидит человек, которого республиканские спонсоры, консервативные телеканалы и сам президент США Дональд Трамп в равной мере называют «следующим». Джон Миллер — кандидат в президенты от Республиканской партии на выборах 2028 года — смотрит в окно на лужайку, которую он купил на деньги, заработанные за один-единственный день. Точнее, за один день в Белом доме.

«Все думают, что политическая карьера — это годы упорной работы», — говорит он журналисту The Washington Post, наливая себе диетическую колу — привычка, приобретенная в Овальном кабинете. «Но в правильной администрации достаточно одного хорошего вторника».

Журналист WP беседует с ним 3 часа, за которые Миллер успевает рассказать вкратце лишь об одном рабочем дне в администрации Дональда Трампа. Пресс-секретарь Миллера дважды пытается прервать интервью. Оба раза Миллер останавливает ее жестом и продолжает говорить факты, о которых широкой публике лучше было бы и не знать. Однако он уже успел усвоить главный урок трамповской школы: медиа — не враг, а инструмент, через который можно общаться с избирателями. И если хочешь, чтобы тебя запомнили, говори с ними как с друзьями.

Портрет идеального назначенца

Итак, Миллеру 35 лет. Отец — польский иммигрант, механик из Кливленда. Мать — учительница, прихожанка католической церкви. Сам Миллер — ветеран Корпуса морской пехоты, где служил военным корреспондентом. Стрелять из автомата он толком не умеет, но вот пером пользуется как шпагой. После службы получил образование на Юридическом факультете евангелического университета в Линчберге, Вирджиния. Не Гарвард, но для парня из американской глубинки самое то. К тому же близость с электоральной базой Трампа еще поможет ему во время предвыборной гонки, но он пока об этом не знает.

После университета отправился на стажировку к конгрессмену-республиканцу от Техаса, два срока в законодательном собрании Огайо, должность советника по энергетике в нефтесервисной компании. По данным WSJ, доход Миллера в 2024 году составил $340 тыс., что по меркам Вашингтона скромно. Женат на тамилке в третьем поколении. Трое детей.

В профиле на X — 280 тыс. подписчиков. В закрепленном твите написана цитата Рональда Рейгана. Во время правления Джо Байдена критиковал попытки демократов ограничить право на ношение оружия, репостил фразу Трампа «Бури, детка, бури» и пару раз мемы о том, что климатический кризис выдуман левыми. Уверен, что Китай — «враг номер один», а Трамп — «единственный президент, который говорит правду». Именно поэтому, по его словам, «глубинное государство не дало ему выиграть в 2021-м». Периодически торговал на высокорисковых рынках. Периодически выигрывал.

Я не идеолог. Я разруливаю проблемы. 

Джон Миллер
в интервью The Washington Post

Вечер назначения

Эту историю он рассказывает сам, смеясь.

11 вечера, обычный понедельник. Миллер сидит с женой, смотрит повтор матча Национальной футбольной лиги, как вдруг телефон взрывается уведомлениями. Truth Social, CNN, звонок от двоюродного брата из Флориды. Он всматривается в экран уведомлений и видит пост президента:

Джон Миллер — ПОТРЯСАЮЩИЙ человек, умный и очень сильный, один из лучших, кого я когда-либо встречал, поверьте мне. Назначаю его специальным советником по ВСЕМУ ВАЖНОМУ. Он понимает, как уничтожить КОРРУПЦИЮ в Департаментах и остановить леворадикальных лунатиков. Либо он покажет РЕЗУЛЬТАТ — либо ТЫ УВОЛЕН! Сделаем Америку снова ВЕЛИКОЙ! MAGA!!!

Дональд Трамп
президент США

«За всю свою жизнь не слышал о существовании такой должности», — говорит Миллер журналисту. «Советник по всему важному. Я погуглил, что это значит. Ничего, кроме сводки последних новостей, где журналисты задавались тем же вопросом, я не увидел».

Жена спрашивает, что происходит. Миллер звонит в Белый дом. Трубку берет какой-то стажер, который тоже ничего не понимает.

Всего лишь один день в Белом доме

06:00. Только открыв глаза, Миллер видит 47 непрочитанных сообщений в мессенджере Signal. Кто-то добавил его в чат «Хуситы ПК тесная группа». Первая мысль — хорошо, что добавили. Значит, он уже в Белом доме.

Миллер открывает чат. Там министр обороны США Пит Хегсет делится планами авиаударов по хуситам в Йемене: типы самолетов, точное время вылета, окна для ударов ракетами. Данные помечены как «секретные». Никто из участников чата, судя по реакции, не считает это проблемой.

07:30. Миллер приезжает на свой первый брифинг. Ему вручают официальный список обязанностей: советник по торговле, исполняющий обязанности куратора антикоррупционной программы и «временный специальный представитель по взаимодействию». Он хочет уточнить, что должен делать, но видит, как в коридоре идет Марко Рубио. Тот так погружен в себя, будто боится забыть все свои должности: государственный секретарь, советник по нацбезопасности, исполняющий обязанности архивариуса США и бывший и.о. главы USAID. Миллер решает, что три должности — это даже скромно, и принимает решение действовать по ситуации.

После брифинга Миллер заполняет «План найма на основе заслуг» (Merit Hiring Plan). Бланк содержит эссе-вопросы: «Какой из указов президента является вашим любимым и почему?» и «Опишите, как вы планируете прославлять политику президента в своей роли». Миллер пишет, что политика президента настолько гениальна, что прославлять ее специально бессмысленно. Есть смысл только помогать президенту ее реализовывать.

09:00. The Atlantic публикует материал о Signal-чате. В коридорах Белого дома — тишина, которая бывает только перед тем, как кто-то начнет кричать. Начальник аппарата подходит к Миллеру: «Скажи журналистам, что это фейк». Миллер пишет в X:

Еще один пример медиа-атаки фейковых СМИ на тех, кто защищает Америку. Никаких секретов. Только победы.

Джон Миллер
спецпредставитель президента США по всему важному

Пост набирает 40 тыс. лайков за час. Президент его репостит.

Испытательный срок

11:00. Конгрессмен-демократ от Нью-Йорка требует немедленной публикации материалов по делу осужденного за педофилию финансиста Джеффри Эпштейна.

Миллера отправили «урегулировать» конфликт. Он изучает вопрос 20 минут и понимает, что часть людей в неопубликованных разделах архива являются спонсорами Республиканской партии и их публикация грозит администрации новыми нападками демократов. Он предлагает «поэтапный процесс верификации данных с целью защиты невиновных лиц» — формулировку, которая звучит как действие, но не является им.

Республиканские конгрессмены довольны. Доноры довольны. Президент еще не в курсе, что Миллер что-то вообще делал, но это не страшно.

Огибая вашингтонские здания от ведомства к ведомству, чтобы лучше понять масштаб скандала, Миллер узнает, что один из помощников Бонди ведет несанкционированную переписку с сотрудниками комитета Конгресса. Вместо того чтобы сообщить об этом генпрокурору, Миллер передает информацию о «предателе» нужным людям. Помощник уволен. Миллер получает благодарность за «бдительность».

15:00. Миллер замечает перемены в личной жизни. Старые университетские связи рушатся. Друзья-демократы и умеренные республиканцы из университета осторожны с ним в общении, особенно после того, как WSJ опубликовало про нового спецпредставителя профайл. В нем, как сообщают «люди, близкие к администрации», Миллер якобы поддерживал штурм Белого дома в 2021 году. Кто-то рассказал, что он выступал за массовую депортацию нелегальных иммигрантов, а может даже и легальных...

Зато появились новые знакомые: финансисты с Уолл-стрит, которые приглашают на ужин и в разговорах задают вполне конкретные вопросы о «настроениях в администрации». Миллер не дает прямых ответов. Просто иногда делится «нетривиальными наблюдениями». Так, он рассказал одному инвестору о том, что президент, вероятно, хочет ввести новые тарифы на азиатские товары. Иногда за это доплачивают — через консультационный договор с фирмой, которая оформлена на его жену.

Часто звонят и журналисты. Миллер становится тем самым «лицом, близким к администрации Трампа, который говорит на условиях анонимности в связи с чувствительностью вопроса». Спецпредставитель по всему важному и не думает врать: во-первых, настроение президента меняется так часто, что сказанное вряд ли подтвердится, а во-вторых, Белый дом больше похож на «решето» через которое, молчи или нет, просочится любая тайна.

16:00. Трамп звонит лично, без предупреждения, пока Миллер стоит в очереди в кафетерии Западного крыла.

• «Джон, что думаешь про атомные субмарины для корейцев?»

Миллер делает паузу ровно в полсекунды — достаточно, чтобы показать, что думает, но недостаточно долго, чтобы показаться нерешительным.

• «Господин президент, это блестящая идея. Только вы могли увидеть стратегический потенциал там, где другие видели лишь риски».

Трамп вешает трубку. Через девяносто секунд выходит пост о новом назначении Миллера — теперь он еще и «специальный координатор по безопасности» в Индо-Тихоокеанском регионе. Об этом спецпредставитель по всему важному узнает постфактум от пресс-секретаря, которая уже устала редактировать список официальных должностей Миллера на официальном сайте администрации.

17:00. Трамп решает разыграть «гренландскую карту». Джона включают в делегацию для переговоров с датскими официальными лицами о покупке острова.

Инструктаж перед поездкой занимает 7 минут: «Мы хотим Гренландию», — заявляет Трамп и поручает Миллеру лететь в Копенгаген.

Датская сторона на переговорах вежливо, но непреклонно отказывает. Премьер-министр Гренландии называет американские претензии «фантазиями об аннексии».

Разозленный Миллер думает 20 минут в туалете копенгагенского аэропорта, затем вызывает помощника и диктует текст пресс-релиза по итогам встречи:

Переговоры продолжаются в конструктивном ключе. 

из официального заявления по итогам американо-датских переговоров

По возвращении в Вашингтон Миллер заходит в Овальный кабинет, чтобы доложить об итогах. Признаваться в поражении он не хочет, поэтому во время обеда, состоявшего из диетической колы и бургеров, Миллер заявляет, что Гренландия — «актив с низкой ликвидностью, который нужно разогнать», а НАТО — это «страховой полис, по которому мы платим слишком высокие премии». Использование бизнес-терминологии для описания внешнеполитических процессов вызвало восторг у президента.

Он предложил Трампу сменить риторику с «покупки» на «инвестиционное партнерство в сфере редкоземельных металлов». Это позволило американскому президенту заявить о «концепции сделки» во время форума в Давосе, сохранив лицо, но не закрыв тему присутствия США в Арктике окончательно.

19:00. Трамп объявляет войну Ирану. Миллера включают в делегацию для неофициальных переговоров через посредников в Омане. Никто не объясняет, согласовано ли это с Государственным департаментом и другим спецпредставителем президента Стивом Уиткоффом, который ведет переговоры, но через посредников в Пакистане.

Сам Миллер — как морпех и человек, который читал разведывательные сводки — с самого начала считал операцию в Иране ошибкой. Он едва не сказал это на утреннем брифинге. Но посмотрел на лица вокруг себя и произнес: «Господин президент совершенно прав в своей оценке ситуации».

Он передает позицию США оманским партнерам в мессенджере. Те пересылают его сообщение в Иран. Через некоторое время ему приходит ответ на фарси. Миллер копирует текст и вставляет его в переводчик. Если он правильно понял, иранцы согласны. На все.

Позже выясняется, что английская и персидская версии отличаются в пункте о праве на обогащение урана: в персидском тексте это право зафиксировано, в английском — нет. При этом Миллер и неназванный иранский собеседник этого даже не обсуждали.

Миллер советует президенту не акцентировать внимание на расхождении текстов и заявить об «историческом прорыве». Трамп публикует пост о «ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЕ». Через 3 дня переговоры зайдут в тупик, но рынки на время удалось успокоить.

Вечер и финальный твист

21:00. Гала-ужин в резиденции президента в Мар-а-Лаго. Живой оркестр с музыкантами в костюмах XVIII века. Все украшено золотом. Диетическая кола в хрустальных бокалах.

Трамп проводит свой любимый ритуал: прямо за ужином, между закуской и основным блюдом, он объявляет об увольнениях. Двое чиновников АНБ и советник Бонди, имя которого всплыло в ходе расследования Миллера. Зал аплодирует.

Миллер произносит тост, в котором заявляет, что «рад приветствовать обновления в команде президента, а перемены — это сила».

22:30. Прямо на ужине к Миллеру подходит Трамп.

Ты хорошо сработал сегодня, Джон. Очень хорошо. 

Дональд Трамп
президент США

Бьет его по плечу и уходит.

23:45. Последний звонок — от республиканского стратега. «Партийный комитет хочет поговорить о 2028-м». Миллер уточняет: о чем именно? «О тебе».

Вашингтон, 2028 год

Журналист The Washington Post задает логичный вопрос: «В чем секрет?»

Миллер допивает колу. Смотрит в окно на лужайку.

Лояльность — это не слепое согласие. Слепо соглашаться умеют все. Это искусство согласиться быстрее, чем президент успел передумать. Понять направление раньше, чем он это объяснит. Дать ему победу, когда она не очевидна. Убрать с дороги того, кто мешает, раньше, чем он об этом попросит. И никогда не читать чужих чатов в Signal. 

Джон Миллер
кандидат в президенты США от Республиканской партии

Журналист хочет задать последний вопрос, но Миллера вызвали в комитет партии на важное совещание о кампании по сбору средств на предвыборную гонку.

• «Стойте, последний вопрос, вы – трампист? Какую политику вы будете проводить?»

Миллер оборачивается и, улыбнувшись, говорит:

• Предвыборная гонка покажет.

Все события и высказывания, относящиеся к персонажу Джона Миллера, являются вымышленными. Механика, описанная в тексте, основана на задокументированных событиях реальной администрации президента США.

Кресло под испанским премьер-министром Педро Санчесом зашаталось из-за обвинений в коррупции

В мае 2026 года сотрудники гражданской гвардии провели обыски в штаб-квартире правящей Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП) в центре Мадрида. Следствие выясняет, финансировала ли партия кампанию по дискредитации судей, ведущих дела против правительства и его союзников. Национальный суд предъявил финансовому директору ИСРП Ане Фуэнтес обвинения в мошенничестве и причастности к преступной схеме.

Ближайшее окружение премьера также оказалось нечистым на руку. Бывший функционер партии и соратник Санчеса Сантос Сердан стал обвиняемым по делу об откатах в государственных контрактах.

Бывший премьер-министр и идейный отец Санчеса Хосе Луис Родригес Сапатеро в мае 2026 года был обвинен в руководстве сетью влияния: следствие считает, что он организовал государственный кредит в €53 млн авиакомпании Plus Ultra и получил около €2 млн через подставные консалтинговые структуры.

Даже члены семьи Санчеса могут оказаться за решеткой. В апреле 2026 года суд предъявил обвинения его жене Бегонье Гомес в растрате, злоупотреблении служебным положением, деловой коррупции и присвоении средств. Гомес руководила специальной кафедрой в Мадридском университете Комплутенсе и, по версии следствия, использовала статус жены премьера для получения финансирования и контрактов.

По злой иронии судьбы 8 лет назад Педро Санчес пришел к власти с обещанием очистить испанскую политику от коррупции. Скандал вокруг правительства его предшественника, премьера Мариано Рахоя, осужденного за финансовые махинации, открыл социалистам дорогу к власти.

Партнеры ИСРП, с которыми Санчес установил довольно тесные связи, на фоне потока обвинений социалистов в коррупции задумались о выходе из коалиции. Баскская националистическая партия предупредила, что премьеру будет «очень трудно» досидеть до конца срока в августе 2027 года. Другие союзники — партия «Сумар» и «Республиканские левые Каталонии» — заявили, что доказанное незаконное партийное финансирование приведет к распаду правящей коалиции.

Вызов Вашингтону и реформы: как Санчес стал главным левым Европы

Испания обычно стоит в тени таких экономических гигантов, как Франция и Германия. Вот и Педро Санчес вряд ли появится в голове первым и даже десятым по счету в списке известных европейских политиков.

Зато его имя не сходило с языка брюссельских левых при каждом серьезном разговоре о судьбе союза. Когда летом 2024 года в ЕС распределялись ключевые посты, Санчеса рассматривали в качестве кандидата на должность главы Евросовета от социалистов. Премьер тогда был занят скандалом с женой, и пост ушел португальцу Антониу Коште. Еще раньше, в 2019 году, именно Санчес был уполномочен коллегами по Партии европейских социалистов возглавить переговоры левого лагеря по распределению пяти основных должностей внутри ЕС.

Дважды потерпев поражение на парламентских выборах, он был вынужден уйти c кресла партийного лидера в 2016 году под давлением однопартийцев. Год спустя вернулся, а в июне 2018-го через вотум недоверия сверг правительство Мариано Рахоя.

Внутри страны он проводил левые реформы без кавычек. Минимальная заработная плата существенно выросла, в кабинете министров наблюдается полное гендерное равенство, был принят закон об эвтаназии, а мягкая миграционная политика Испании обеспечила страну дешевой рабочей силой.

В 2023 году, балансируя на острие парламентского меньшинства, он продавил амнистию каталонских сепаратистских лидеров. Шаг вызвал критику даже однопартийцев в центральной Испании, где сильны имперские настроения. Однако в итоге каталонские партии обеспечили Санчеса необходимым числом голосов в парламенте.

На международной арене Санчес также не раз оправдывал звание «морального ориентира Европы», раз за разом выходя в лобовое столкновение с Вашингтоном. Испания признала независимость Палестины одной из первых в Западной Европе, Санчес обвинял Израиль — главного союзника Вашингтона на Ближнем Востоке — в геноциде палестинского народа, когда большинство европейских лидеров ограничивались призывами к сдержанности.

Когда США и Израиль нанесли удары по Ирану в феврале 2026 года, Санчес квалифицировал операцию как незаконную и запретил американской армии использовать испанские базы для атак на Тегеран. Трамп потребовал объяснений, назвал Испанию «ужасной» и пригрозил полным разрывом торговых отношений.

На трамповское требование платить 5% ВВП на нужды НАТО Санчес еще в июне 2025 года ответил отказом.

По мартовским опросам Polling Europe, Санчес остается единственным крупным европейским лидером, действия которого одобряют по всему континенту.

В июне 2026-го он встретился с папой римским Львом XIV. Аналитики расценили это как имиджевую операцию: Санчес — убежденный атеист, однако решил наладить отношения с понтификом, который сам выбрал курс на конфронтацию с Вашингтоном.

Шкаф со скелетами Педро Санчеса открылся в самое неудобное для европейских левых время

Часть дел против Санчеса — особенно семейные — имеют очевидную политическую природу: жалобы исходят от организации Manos Limpias («Чистые руки»), чей руководитель имеет связи с крайне правыми партиями. Прокуратура неоднократно просила их закрыть.

Однако дела вокруг партийного руководства вряд ли сфабрикованы. Оба судьи Национального суда, ведущие расследования, пользуются репутацией независимых профессионалов. В деле Сапатеро расследование ведут французские и швейцарские прокуроры.

В общем-то история испанского премьера напоминает сделку с дьяволом: политик пришел к власти через систему коалиций, договоренностей и партийных соглашений, неотъемлемой частью которой являются коррупционные практики. И теперь система, которую он хотел разрушить, предъявляет ему счет.

Электоральные результаты ИСРП говорят сами за себя. На серии региональных выборов 2026 года социалисты проиграли все четыре кампании, включая социалистический бастион Андалусию, где партия показала худший результат в своей истории. Согласно данным опросов, Народная партия опережает ИСРП: 31,6% против 28,1%, а в связке с радикальной правой Vox правые теоретически могут сформировать парламентское большинство.

Отправить Санчеса в отставку, впрочем, будет не так просто. Вотум недоверия в Испании требует выдвижения альтернативного премьера, готового получить большинство: правым для этого нужна поддержка националистов в стране Басков и Каталонии, а националисты не готовы идти на сделку с теми, кто хочет лишить их автономии.

Для европейских левых история Санчеса ставит неудобный вопрос. Он был, возможно, лучшим аргументом в пользу того, что левая политика в современной Европе возможна и эффективна даже в условиях правого поворота континента. Но «мина замедленного действия», которая лежала под креслом премьера с момента его прихода к власти, в итоге сработала в самый неудобный для левого движения момент. Как и в истории с канцлером Германии Фридрихом Мерцем, о которой мы рассказывали здесь, Санчес оказался заложником системы, которую не может изменить. Европа требует обновления, но существующие на протяжении десятилетий политические институты будут его тормозить.

Фото обложки: Chema Moya / EPA / TASS