Как кризис в Ормузском проливе заставил страны Глобального Юга обратить внимание на свой флот

До войны США и Ирана через Ормузский пролив ежедневно проходило порядка 25% мировой морской торговли нефтью и 20% сжиженного газа. После начала вооруженного конфликта Тегеран объявил пролив закрытым. К концу апреля в Персидском заливе оказались заблокированы около 20 тыс. моряков и 2 тыс. судов, а нефть Brent впервые за четыре года превысила отметку в $100 за баррель.

Иран угрожал закрыть пролив в 2011–2012 годах на фоне американских санкций и в 2018-м после выхода США из ядерной сделки, но дальше слов дело не шло. Кризис 2026 года стал для мировой торговли переломным. Страна доказала, что закрытие крупного торгового коридора силой является реализуемым сценарием. Для десятков государств, чья экономика зависит от аналогичных морских путей, это стало сигналом для действий.

Так, уже в апреле 2026 года в Юго-Восточной Азии обострился спор между Сингапуром и Малайзией из-за Малаккского пролива. В июле йеменские хуситы объявили морскую блокаду Саудовской Аравии, поставив под угрозу судоходство в Баб-эль-Мандебском проливе и Суэцком канале, связывающих Средиземное море с Индийским океаном через Красное море. Ко всему этому стоит добавить споры вокруг принадлежности вод Южно-Китайского моря и получить глобальную морскую «пороховую бочку».

Почему Турция, Бразилия, Индия, Египет, Пакистан и другие страны развивают свой военно-морской флот

У большинства стран Глобального Юга, которые сегодня вкладываются в кораблестроение, есть свой аналог Ормузского пролива.

Для Египта им стал Суэцкий канал: он дает стране до 2% ВВП и на протяжении истории был ее главным источником твердой валюты. Когда с конца 2023 года хуситы начали бить по судам в Красном море, трафик через канал обвалился более чем наполовину, а к маю 2026 года президент Абдель Фаттах ас-Сиси оценил совокупные потери бюджета страны в $10 млрд. Для защиты маршрута Каир решил сделать ставку на подлодки и морские дроны, способные патрулировать подходы к каналу.

Турция контролирует проливы Босфор и Дарданеллы, через которые проходит вся торговля причерноморских стран. Но турецкую военно-морскую программу скорее подстегивает спор о том, кому принадлежит море вокруг проливов. С 2006 года Анкара продвигает доктрину «Голубая родина», по которой турецкие территориальные претензии в Эгейском и Восточном Средиземноморье распространяются на территориальные воды Греции и Кипра. Спор за газовые месторождения на шельфе объясняет, зачем Турции одновременно авианосец, эсминцы TF-2000 и десятки корветов.

Индонезия сама контролирует Малаккский, Сундский и Ломбокский проливы, через которые идет значительная часть торговли Восточной Азии. Удержать торговые маршруты под собственным контролем на фоне растущего внимания к ним со стороны Китая и США без собственных военно-морских сил вряд ли выйдет.

Филиппины и Вьетнам защищаются от Китая, чьи корабли береговой охраны годами теснят их в Южно-Китайском море у спорных отмелей и архипелагов. Так, 10 августа 2026 года Вьетнам заложил на верфи в Дананге первый противолодочный фрегат собственной разработки.

Военно-морская программа Индии строится вокруг идеи, что Нью-Дели должен быть способен защищать морские подступы к своим берегам и проецировать присутствие вдоль всего Индийского океана для сдерживания Китая и Пакистана. К 2035 году страна рассчитывает довести военно-морскую группировку до 175 вымпелов.

Пакистан, напротив, строит флот (прежде всего подводный) как средство сдерживания более крупных индийских ВМС в Аравийском море и защиты своих портов. В апреле 2026-го на воду спущена первая из восьми подлодок Hangor, построенная на китайских верфях.

Алжир наращивает подводные силы на фоне негласного соперничества с Марокко в западной части Средиземного моря.

Бразилия защищает экономическую зону площадью 3,6 млн кв. км (так называемую «Голубую Амазонию») с шельфовыми месторождениями нефти. Ради нее страна построила с помощью Франции завод по производству подводных лодок. 3 из 4 дизель-электрических субмарин типа Scorpène уже переданы флоту, а к 2036–2037 годам страна планирует спустить на воду первую атомную подлодку собственной постройки.

Что тренды кораблестроения Глобального Юга говорят о новом морском порядке

Важно понимать, что почти все перечисленные программы начались не в 2026 году. Бразильская PROSUB работает с 2008 года, турецкая MİLGEM запущена в 2000-х, а пакистанский контракт на подлодки Hangor подписан с Китаем еще в 2015 году. Ормузский кризис не создал тренд, но придал ему импульс. Так, Индия в 2026 году примет на вооружение рекордные 19 кораблей за год против обычных 10–14, а турецкие верфи одновременно строят 31 корабль, что вдвое больше, чем еще несколько лет назад.

В центре военно-морского строительства большинства стран не стоит задача проецировать силу за пределы своего региона по примеру США. Напротив, государствам важнее защитить рыболовные зоны, шельфовые месторождения и бороться с пиратством.

Отсюда массовое строительство относительно недорогих патрульных кораблей, корветов, а также дизель-электрических подлодок. Такая субмарина стоит на порядок дешевле авианосной группы, но заставит вражеские корабли действовать с оглядкой. Неслучайно подводный дизельный флот в военной литературе называют «оружием бедных». Пример Ирана и его «москитного флота» из небольших катеров и дронов, которые сумели остановить судоходство в Ормузском проливе, лишь подтвердил эффективность небольших судов в боевых действиях.

Страны Юга все реже покупают готовые корабли и все чаще локализуют производство. Обычно первый корабль серии возводится у поставщика, а последующие – на местных верфях. По этой модели Индонезия строит британские фрегаты Arrowhead 140, Бразилия – немецкие фрегаты Tamandaré. В результате вскоре на Глобальном Юге появится собственная, куда менее централизованная система военно-морского снабжения.

Фото обложки: Zuma / TASS

Что известно о местных выборах в Саксонии-Анхальт

Жители федеральной земли на Востоке Германии Саксония-Анхальт 6 сентября выберут 83 депутата местного законодательного органа (ландтага). Голосование пройдет по пропорциональной системе с пятипроцентным барьером.

Впервые за долгое время местные выборы вызвали столь сильный интерес избирателей. Так, к 25 августа бюллетени для голосования по почте получили около 335 тыс. из 1,69 млн избирателей против 315,5 тыс. на прошлых выборах.

За исходом выборов, тем временем, следят во всем мире, ведь от результата зависит, какой сценарий формирования власти запустится в Магдебурге. Если лидирующая в опросах ультраправая партия «Альтернатива для Германии» (АдГ) получит абсолютное большинство мест, партия сможет сформировать правительство во главе с премьер-министром самостоятельно, разрушив выстроенный остальными парламентскими партиями «файрвол», чтобы не допустить к власти ультраправых.

Что предлагают кандидаты на пост премьер-министра

Претендовать на пост премьер-министра от АдГ будет 35-летний Ульрих Зигмунд, бывший продавец, ставший одним из самых узнаваемых политиков партии благодаря активности в TikTok. Он обещает депортировать нелегальных мигрантов и отменить программы, которые, по его словам, побуждают людей приезжать в Германию ради социальных выплат. Также он предлагает разрешить обучение на дому, запретить школам вывешивать радужные флаги* и вместо этого обязать их поднимать государственный флаг. После победы он планирует начать постепенный выход земли из системы регионального общественного телевещания для борьбы с «дезинформацией». Также партия Зигмунда предлагает сместить акцент школьного курса истории с нацистской эпохи в сторону более ранней истории и сократить финансирование так называемого «антинемецкого» искусства. Под ним понимаются любые работы, которые выражают «презрение» к Германии, продвигают «культуру вины», «самоненависть» или деконструируют традиционные национальные ценности.

Действующий премьер-минитр, однопартиец канцлера ФРГ Фридриха Мерца и член правящей правоцентристской ХДС Свен Шульце строит кампанию на противопостовлении себя ультраправому политику. В своей риторике он обращает внимание на экономические успехи, достигнутые его правительством и предупреждает, что в случае победы АдГ Саксонию-Анхальт ждет «изоляция». По его словам, система здравоохранения региона перестанет функционировать без приезжих специалистов. При этом сам Шульце, пытаясь остановить отток избирателей в сторону «Альтернативы», частично перенял риторику соперника, поддержав требование высылать из страны даже граждан Германии, осужденных за терроризм. Подобное заимствование легитимизирует язык ультраправой партии в устах системного политика.

Почему поддержка ультраправых на Востоке Германии продолжает расти

Рост поддержки «Альтернативы для Германии» в Восточной Германии связан с исторической травмой, которую пережил регион в 1990-х годах. После объединения Востока и Запада в бывшей ГДР началась ускоренная приватизация предприятий, однако вместо обещанных «цветущих ландшафтов» федеральная земля пережила массовое закрытие химических и угледобывающих предприятий.

Молодежь, особенно образованные женщины, массово уезжала на запад и не возвращалась. В итоге сегодня Саксония-Анхальт является самой возрастной землей Германии со средним возрастом населения 48,3 года и заметным гендерным перекосом в пользу мужчин.

К экономическому фону добавляется то, что социологи называют «невыстроенной восточногерманской идентичностью». Согласно опросу 2023 года, 40% жителей бывшей ГДР до сих пор называют себя «восточными немцами». Три десятилетия после объединения многие жители Востока по-прежнему ощущают себя гражданами «второго сорта».

АдГ умело эксплуатирует ощущение через символику: в августе Зигмунд на предвыборном мероприятии вместе с сопредседателем АдГ Тино Хрупаллой спел гимн ГДР и устроил заезд на популярных в ГДР ретро-мопедах Simson.

Мейнстримные партии же реагируют на растущие протестные настроения на Востоке с явным опозданием, а некоторые их шаги в нынешней кампании и вовсе выглядят контрпродуктивными. Так, после обнаружения дрона со взрывчаткой в аэропорту Лейпцига в начале августа правительство Мерца обвинило в инциденте Россию и начало готовить пакет новых санкций против Москвы. Как пишет издание Politico со ссылкой на свои источники, так правительство в Берлине пыталось ослабить позиции АдГ, выступающей с пророссийских позиций.

Логика Берлина понятна, но для избирателей из Саксонии-Анхальт, тепло относящихся к русским, подобные обвинения без четкой доказательной базы могут привести к обратному результату.

Вероятно, именно протест против мейнстримных партий с Запада, а не антимигрантская риторика является главной причиной роста популярности АдГ на Востоке. Доля иностранцев в населении Саксонии-Анхальт составляет около 8% против 15% в среднем по стране, а значит вряд ли страх перед неконтролируемой иммиграцией играет значительную роль для избирателей.

Отсутствие поддержки ультраправых идей среди избирателей косвенно доказывают и опросы. Партийный рейтинг АдГ в Магдебурге превышает 40%, но лично Зигмунда на посту премьера предпочли бы видеть около 32% опрошенных, тогда как действующего премьер-министра Шульце — 48%.

Что будет значить победа ультраправых на Востоке ФРГ

Немецкие земли распоряжаются полицией, судебной системой, школьным образованием, но не внешней политикой: даже если АдГ придет к власти в Магдебурге, отменить федеральные санкции против России или изменить курс Германии по Украине земельное правительство не может. При этом, если власти земли начнут нарушать общегерманские законы, Берлин вправе назначить туда своего уполномоченного и отстранить местное правительство. Заместитель председателя Бундестага Вольфганг Кубицки подтвердил, что такой сценарий в принципе возможен, но сама по себе победа АдГ на выборах, по его словам, еще не станет «крахом демократического строя» в Германии.

Федеральные ведомства, по информации The New York Times, уже обсуждают сценарии ограничения доступа нового правительства от АдГ к секретным разведданным, опасаясь их утечки в Россию.

С экономической точки зрения, враждебная иммигрантам политика может привести к потере до 46 тыс. рабочих мест к 2031 году. Фридрих Мерц предупредил, что не представляет, как иностранный инвестор станет закладывать новый завод в присутствии премьер-министра от АдГ.

Но у прихода ультраправых к власти есть и обратная сторона, которую часто упускают из виду в панике по поводу самого факта победы. Пока АдГ остается вне системы, она может обещать что угодно, не отвечая за последствия. Получив в управление землю с ограниченным бюджетом и десятками тысяч чиновников, которых нужно удержать от саботажа, партия неизбежно столкнется с теми же проблемами, из-за которых падают рейтинги любого правительства, включая нынешнего Мерца. В истории Германии уже есть подобный прецедент: праворадикальная Немецкая народная уния, получившая почти 13% голосов Саксонии-Анхальт по итогам местных выборов 1998 года, настолько погрязла во внутренних расколах, что через четыре года просто не выставила список на новых выборах.

Однако, без сомнения, уверенная победа ультраправых на местных выборах в Саксонии-Анхальт подтвердит наличие невидимой стены между Востоком и Западом. Снесенная более трех десятилетий назад, она рискует вновь вырасти в головах немецких граждан.

Фото обложки: Emmanuele Contini / Imago / TASS

*«Международное общественное движение ЛГБТ» признано экстремистским и запрещено в России.

Как устроены выборы в новый Курултай Казахстана

23 августа в Казахстане пройдут выборы депутатов Курултая — нового однопалатного парламента, который в июле заменил существовавшие с 1995 года Мажилис и Сенат. Голосование стало первым после масштабной конституционной реформы, принятой на референдуме в марте 2026 года.

Указ о проведении выборов президент страны Касым-Жомарт Токаев подписал 1 июля, когда новая Конституция вступила в силу. Тогда же полномочия сложил прежний двухпалатный парламент.

Всех 145 депутатов Курултая изберут только по партийным спискам сроком на 5 лет. Одномандатных округов, через которые раньше избиралась часть Мажилиса, в новой системе больше нет. Проходной барьер для партий снизили с 7% до 5%, в бюллетени вернули графу «против всех», а списки кандидатов должны минимум на 30% состоять из женщин, молодежи и людей с инвалидностью. В итоге требования местами даже перевыполнены. Из 545 кандидатов от семи зарегистрированных партий в выборах примут участие 172 женщины, 74 кандидата младше 35 лет, а средний возраст избираемых составляет 45,4 года.

Какие партии участвуют в голосовании

Партийное поле Казахстана в преддверии голосования сузилось. Ключевым событием стало слияние в июне 2026 года правящей партии «Аманат» — наследницы «Нур Отан» первого президента страны Нурсултана Назарбаева — со второй пропрезидентской партией «Адилет». Последнюю возглавляет Айбек Дадебай, занимавший до мая 2026 года пост руководителя администрации президента. Идеологи объединенной партии формулируют программу вокруг принципов «справедливости, ответственности, равных прав и прогресса» в рамках президентской повестки «Справедливого Казахстана».

По мнению политологов, решение об объединении в «Адилет» было принято из соображений эффективности. Если бы новая партия власти на выборах набрала меньше голосов, чем прежняя, это стало бы репутационным провалом.

Остальные пять партий заняли соседние ниши: «Ак жол» и Respublica — предпринимательскую повестку, «Ауыл» — сельскую, «Байтак» — экологическую.

С критических к власти позиций выступают только Народная партия Казахстана и в куда большей степени Общенациональная социал-демократическая партия (ОСДП). Однако они не располагают достаточной организационной мощью для массовой электоральной мобилизации.

Почему в Казахстане отказались от двухпалатного парламента

Нурсултан Назарбаев управлял Казахстаном с момента обретения независимости в 1991 году до добровольной отставки в 2019-м и передачи власти Касыму-Жомарту Токаеву.

За это время он выстроил систему, в которой двухпалатный парламент, Ассамблея народа Казахстана, консультативный Национальный курултай во многом дублировали друг друга и служили, скорее, инструментами управляемого диалога государства с обществом. «Нур Отан» десятилетиями удерживала конституционное большинство в Мажилисе, а Сенат, часть которого назначал лично президент, добавлял системе дополнительный уровень контроля через региональные элиты.

Массовые протесты в январе 2022 года («Кровавый январь»), в ходе которых погибли более двух сотен человек, обнажили изнанку системы. Она, как оказалось, держалась на балансе интересов элит, но не имела механизма разрешения кризиса власти.

Многие в Казахстане считают, что за беспорядками стоял Назарбаев или его окружение, попытавшиеся вернуть статус-кво и ослабить возрастающее влияние Токаева. Вскоре после событий Назарбаева лишили пожизненного статуса «елбасы» (лидера нации) и права руководить Советом безопасности и Ассамблеей народа Казахстана. Члены его семьи и окружение лишились руководящих постов в госкомпаниях и силовых структурах. Тогда же Токаев провел первую конституционную реформу, ограничившую президента одним семилетним сроком.

Токаевская конституционная реформа 2026 года идет дальше и разрушает вертикаль власти Назарбаева, возводя на ней собственную. Прежде всего удар наносится по региональным элитам, которые потеряли возможность влиять на политические процессы через Сенат. А слияние «Аманата» с «Адилет» может окончательно избавить правящую партию от «нур-отановского» прошлого.

Непосредственно перед выборами Касым-Жомарт Токаев лишил Нурсултана Назарбаева права обращаться к народу по вопросам внешней политики. Однако показательно, что демонтаж институтов не сопровождается кампанией против личности «экс-елбасы». Уже после вступления новой Конституции в силу главную мечеть страны назвали в его честь. Вероятно, Токаев таким образом демонстративно закладывает негласный прецедент такого же отношения к собственной памяти в будущем.

Как итоги выборов могут укрепить власть Токаева

Опросы не оставляют интриги вокруг итогового результата. По данным трех независимых социологических служб, уверенную победу одержит «Адилет», второе место займет «Ауыл».

По новой Конституции нынешнее правительство обязано сложить полномочия перед новым составом Курултая, после чего президент внесет кандидатуру премьер-министра уже на согласование однопалатному парламенту.

Также законодательный орган должен будет утвердить простым большинством предложенного Токаевым кандидата на пост вице-президента страны.

Вернув упраздненную в 1996 году должность, Токаев решает сразу две задачи. Во-первых, страхует систему от повторения января 2022 года. Во-вторых, получает право лично назначить и в любой момент сменить фигуру, которая в теории должна унаследовать кресло главы государства. Это делает процесс транзита власти более управляемым.

Одновременно у Касыма-Жомарта Токаева на руках остается запасной вариант. 7 июля Конституционный суд по его собственному запросу разъяснил, что его президентский срок, отработанный при старой Конституции 1995 года, не засчитывается после принятия новой.

Сам Токаев пока не объявлял, намерен ли он воспользоваться этим правом, и продолжает говорить о завершении полномочий в 2029 году по графику. Казахстанские аналитики называют решение суда скорее «подстраховкой на случай сбоя», чем сигналом о планах остаться. В любом случае с более лояльным Курултаем править страной президенту до следующих президентских выборов будет куда проще.

Фото обложки: Павел Александров / ТАСС

Дональд Туск празднует победу на фоне раскола оппозиции

Лидер польской партии «Право и справедливость» (ПиС) Ярослав Качиньский 24 июля объявил, что около 40 депутатов покинули партию. Раскол в стане главного оппонента обрадовал премьер-министра Польши. «Я смотрю на происходящее с улыбкой», — заявил Дональд Туск на пресс-конференции.

По данным опросов, правящая левоцентристская «Гражданская коалиция» (КО) Туска в начале августа набирала 32% против 21% у ПиС. Либертарианская «Конфедерация» получает 16,6%, ультраправая «Конфедерация Польской короны» (KKP) — 9,7%, левая «Разем» — 7,6%, а новая партия Моравецкого «Развитие Плюс» — 5,7%.

Однако едва ли у польского премьера есть повод для радости. Все правые партии вместе по-прежнему способны набрать большинство, если сумеют договориться о коалиции после выборов 2027 года. А три из четырех младших партнеров правящей коалиции рискуют не преодолеть 5%-ный барьер, необходимый для попадания в Сейм.

Почему ПиС раскололась

«Право и справедливость» два десятилетия остается одной из двух главных политических сил Польши. Правоконсервативная партия правила страной в 2005–2007 и 2015–2023 годах, а ее кандидаты побеждали на четырех из восьми президентских выборов после 1989 года. После поражения на выборах 2023 года поддержка ПиС в опросах упала до самого низкого уровня за 14 лет на фоне усиления двух более радикальных правых сил, «Конфедерации» и KKP.

В марте Качиньский выдвинул кандидатом в премьеры от партии жесткого консерватора Пшемыслава Чарнека, рассчитывая перетянуть голоса ультраправых избирателей. Рейтинг «Права и справедливости», однако, не вырос, что усилило раздражение умеренного крыла партии во главе с экс-премьером Матеушем Моравецким, банкиром по образованию, который возглавлял правительство в 2017–2023 годах. Политик настаивал, что ПиС стоит опираться на экономическую повестку, а не на культурные войны и евроскептицизм.

Отдельно Моравецкий признал ошибкой ужесточение антиабортного законодательства, принятое при его правительстве. «Хотя я против абортов, я считал, что эта реформа приведет к катастрофе, к обвалу рейтингов. К сожалению, я оказался прав», — сказал он в интервью.

В апреле 2026 года Моравецкий основал ассоциацию «Развитие Плюс», которая должна была расширить электорат партии за счет умеренных консерваторов и предпринимателей. 15 июля руководство ПиС потребовало от всех депутатов в течение недели подписать декларацию о выходе из подобных внутрипартийных объединений. Срок истек в полночь 23 июля, и около 40 депутатов, а также сенатор и три евродепутата отказались это сделать.

В начале августа группа Моравецкого оформилась в самостоятельную парламентскую фракцию и стала третьей по величине в Сейме. ПиС осталась с 147 депутатами вместо прежних 186.

До чего довело двоевластие в Польше

Прошло несколько недель, но Туск так и не сумел превратить раскол оппонента в собственную победу, а сама польская политика продолжает стоять в тупике и ждать лучшего времени. С августа 2025 года, когда пост президента занял поддержанный ПиС националист Кароль Навроцкий, страна живет в режиме двоевластия. Полномочия президента Польши формально ограничены, но он вправе накладывать вето на законы, которое парламент может преодолеть лишь тремя пятыми голосов, а такого большинства у коалиции Туска нет.

За первый год президентства Навроцкий наложил более 30 вето. Из-за этого правительство не может провести обещанные реформы абортного законодательства, судебной системы и в сфере экономики.

Куда больше от войны президента и премьера страдает международный имидж Польши, которая в последние годы сумела стать военно-промышленным центром Европы. Несмотря на все выгоды, в марте Навроцкий заблокировал закон, открывавший Польше доступ к €43,7 млрд оборонных кредитов ЕС по программе SAFE, так как они «угрожали суверенитету страны».

Конфликт двух центров власти ударил и по отношениям Варшавы с Киевом. В конце мая украинский президент Владимир Зеленский присвоил спецподразделению имя УПА*, причастной к массовым убийствам поляков в годы Второй мировой войны. В ответ Навроцкий в июне резонно лишил его высшей польской награды, ордена Белого орла. Туск назвал шаг «стратегической ошибкой», от которой выигрывает только Москва.

Не легче складываются и отношения Польши с США. Навроцкий и ПиС настаивают на максимально тесных связях с Вашингтоном: президент называл размещение американского ядерного оружия в республике приоритетной задачей. Туск и его правительство, напротив, делают ставку на диверсификацию: премьер весной вступил в переговоры с Парижем о распространении французского ядерного зонтика на Польшу и заявил, что страна должна готовиться к «максимально автономным действиям» в этой сфере.

В итоге внешняя политика Польши, еще недавно претендовавшей на роль ведущего голоса Европы по украинскому вопросу, забуксовала из-за войны между Дворцом президента и канцелярией премьера. На фоне дисфункции внешнеполитического аппарата попытка Варшавы укрепить свое влияние в рамках «Веймарского треугольника» с Германией и Францией не дала плодов. Пентагон весной без объяснений отменил переброску в Польшу 2-й бронетанковой бригады.

Как раскол ПиС может повлиять на польскую внутреннюю и внешнюю политику

Раскол ПиС на два лагеря может привести не к ослаблению, а к расширению правого электората в преддверии парламентских выборов 2027 года, поскольку Моравецкий и Качиньский теперь агитируют по отдельности и охватывают разные группы избирателей. Освободившееся же пространство быстро заняли более радикальные силы. Совокупная поддержка либертарианской «Конфедерации» и националистической KKP уже приблизилась к уровню, который сама ПиС имела еще в июне. Один из лидеров «Конфедерации» Кшиштоф Босак заявил, что следующим премьером, по его мнению, не должен стать политик от ПиС.

По данным на 5 августа, если бы выборы прошли сейчас, в Сейм могли бы пройти сразу четыре правые силы: ПиС, «Развитие Плюс», «Конфедерация» и KKP. Теоретически они могли бы объединиться, поставив своего правого премьера. Однако идеологически эти силы плохо совместимы. Союзники Моравецкого, например, уже исключили сотрудничество с KKP, а «Конфедерация» и KKP конкурируют друг с другом за одного и того же радикального избирателя.

Показательно, что даже сам Качиньский признает слабость своих позиций. 10 августа он обратился к президенту Навроцкому с просьбой стать «покровителем» объединения правого лагеря, фактически признав, что сама ПиС уже не способна выполнять роль в одиночку.

Раскол крупнейшей оппозиционной партии привел к тому, что вместо одного предсказуемого противника премьер получил четыре менее управляемых.

Узкое место для Варшавы остается прежним: пока Дворец президента и канцелярия премьера воюют друг с другом, а правые делят электорат между собой, у Польши по-прежнему нет ни устойчивого большинства для реформ, ни единой линии по Украине и США. Год до выборов 2027 года обещает быть таким же турбулентным, как и предыдущий.

Фото обложки: Darek Delmanowicz / EPA / TASS

*Украинская повстанческая армия признана в РФ экстремистской и запрещена

Трамп говорит о коммунизме почти каждую неделю

На пресс-конференции по итогам саммита НАТО в Анкаре президента США спросили, что он хотел бы сказать людям, живущим при социализме. Трамп ответил, что коммунизм легко продать и что сам он стал бы «величайшим коммунистом в истории, на одном уровне с Лениным». Тут же, впрочем, добавил, чем эта затея обычно заканчивается.

Бесплатная аренда до конца жизни! Но они не говорят, что через 12 месяцев вы будете жить в нищете. 

Дональд Трамп
президент США

Затем он назвал коммунизм «доказанной тысячелетиями катастрофой» с «убийствами повсюду». По подсчетам Reuters, за 2 недели после серии побед демократических социалистов на праймериз Трамп упомянул слово «коммунизм» 81 раз, а по данным TIME, сказал это слово не менее 94 раз с конца июня. В одной только получасовой речи у горы Рашмор в честь 250-летия США о коммунизме было упомянуто 14 раз. К слову, в секретном докладе Никиты Хрущева «О культе личности» Иосифа Сталина это слово используется лишь 5 раз.

«Безбожных коммунистов» Трамп не жалует и называет угрозой, которую нужно «вырезать, как раковую опухоль». По его словам, коммунизм является «самой серьезной угрозой США наравне с Первой и Второй мировыми войнами и терактами 11 сентября».

Почему коммунизм так и не прижился среди американских рабочих

Вопрос, почему в самой богатой капиталистической стране мира не возникло сильного социалистического движения, задавали и до Трампа. Наркоминдел СССР Вячеслав Молотов считал, что только в США возможна настоящая социалистическая революция, потому что там капитализм созрел до необходимой стадии.

США — самая удобная страна для социализма. Коммунизм там наступит быстрее, чем в других странах. 

Вячеслав Молотов
Наркоминдел СССР

Однако от европейских социалистических революций Соединенные Штаты спасла «американская мечта»: рабочий завода верил, что однажды сможет стать крупным капиталистом. А большому капиталисту не нужны большие налоги и соцпомощь.

После Октябрьской революции 1917 года тогдашние американские консерваторы стали пугать граждан «красной угрозой», которая погубит «американскую мечту».

Тем не менее часть интеллектуального сообщества советским гражданам сочувствовала. Джон Стейнбек, например, гордился тем, что посетил СССР, а в книге «Русский дневник» выросший на ранчо в американской глубинке парень описывал прелести страны Советов.

Так что левые идеи все же настигли США. Когда в 1930-х в стране наступила «Великая депрессия» и тысячи людей лишились работы, президент-демократ Франклин Делано Рузвельт решил перенять элементы командной экономики у Москвы: появились государственные стройки, фонды и прочие инструменты, позволяющие стабилизировать ситуацию в стране.

Постепенно демократы возьмут на вооружение наиболее умеренные левые идеи. Рост благополучия после Второй мировой войны окончательно убьет «революционное рабочее движение».

А вот настоящим коммунистам в это время сладко не было. Компартию США душили дважды: сначала палмеровскими рейдами после революции 1917 года в России, а затем «маккартизмом». По закону Смита федеральные власти в 1949–1958 годах осудили больше сотни партийных лидеров, включая генсека Юджина Денниса.

Пока Трамп упоминает коммунистов десятками раз за неделю, найти хотя бы одного живого американского сторонника мировой революции сегодня не так просто. По словам сопредседателя Компартии США Джо Симса, сегодня в организации состоит около 20 тыс. человек. Лишь трое из них заседают в местных советах Итаки в Нью-Йорке, школьного округа Кембриджа в Массачусетсе и городского совета Бангора в штате Мэн.

Их боялись даже однопартийцы: откуда в Демпартии появились соцдемы

Организация «Демократические социалисты Америки» (DSA) была основана в 1982 году на волне недовольства общества «рейганомикой» с ее рыночными методами и сокращениями госпомощи. Следующие 30 лет движение, скорее, вымирало: к 2012 году в нем оставалось около 6,5 тыс. членов, а средний возраст участника достигал 67 лет.

Перелом случился после того, как кандидат от соцдемов Берни Сандерс занял второе место по итогам праймериз Демократической партии на президентских выборах 2016 года. В 2018-м его сторонница, бывшая официантка Александрия Окасио-Кортес, обыграла на праймериз влиятельного центристского конгрессмена Джо Краули и попала в Конгресс.

Сегодня DSA насчитывает больше 100 тыс. членов, а сама Окасио-Кортес выросла в фигуру, которую социологическая служба YouGov ставит на пятое место по популярности среди всех демократов. А аналитики называют ее возможным кандидатом в президенты от Демократической партии на выборах в 2028 году.

Что именно предлагают американские соцдемы, которых Трамп и называет коммунистами, лучше всего видно на примере мэра Нью-Йорка Зохрана Мамдани. В ходе предвыборной гонки 2025-го он обещал заморозить аренду, ввести в городе бесплатные автобусы, уход за детьми и сеть из пяти городских продуктовых магазинов, в которых товары продавались бы по себестоимости. Спонсировать социальные программы он предлагает за счет повышения налогов на корпорации и состоятельных горожан.

Сама Окасио-Кортес после победы Мамдани определила демократический социализм в США как «радикальную идею о том, что у трудящихся людей есть экономические права», включая право на жилье, здравоохранение и достойную зарплату.

Если исходить из логики Трампа о том, что американские соцдемы являются коммунистами, то Россия с бесплатными дошкольным образованием и системой ОМС является государством победившего пролетариата. Бесплатные детские сады также давно работают в Северной и части Западной Европы. А вот полностью бесплатный общественный транспорт в масштабах целой страны сумел ввести только крошечный Люксембург. Заморозку аренды на 5 лет пытались организовать в Берлине, но Верховный суд Германии в итоге признал закон неконституционным, хотя более мягкая версия законопроекта действует в ФРГ до сих пор.

Соцдемы набирают популярность в больших городах, где проблема социального неравенства стоит наиболее остро: в Нью-Йорке, Сиэтле, Денвере. Попытка выйти за пределы случилась в Мэне, где ветеран морской пехоты и совладелец устричной фермы Грэм Платнер обошел умеренного однопартийца на праймериз с помощью левой повестки, но выбыл из гонки после обвинений в изнасиловании, так и не дав ответа, сработала бы эта модель против республиканца на выборах в Сенат.

У центристского крыла партии есть встречный набор побед, причем в куда более сложной для демократов местности. Осенью 2025 года губернаторы Нью-Джерси Мики Шеррилл и Вирджинии Эбигейл Спэнбергер выиграли в своих штатах, обращаясь к умеренным республиканцам и независимым избирателям.

Итоги праймериз покажут, какая ставка в итоге оказалась популярнее. Так, в «колеблющемся» Мичигане на праймериз с отрывом в 1 процентный пункт выиграл крайне левый политик Абдул эль-Сайед. Он выступает с критикой Израиля и предлагает ввести налоги на богатство. 

Часть демократов считает, что «подобное лечат подобным»: радикализация поможет им выйти из идейного кризиса после поражения на выборах 2024 года и справиться с радикальными республиканцами вроде движения «Сделаем Америку снова великой» (MAGA). Другие узрели в этом угрозу. Произраильский комитет AIPAC вложил около $30 млн в кампанию центристской соперницы Аль-Сайеда Хейли Стивенс. Умеренные конгрессмены в разговоре с Axios назвали демократических социалистов «людьми, которые бросают бомбы, а не решают проблемы». Существует реальная угроза, что неопределившиеся избиратели или умеренные демократы в итоге перейдут на сторону республиканцев или вовсе не придут голосовать за Аль-Сайеда, что приведет к его поражению и, как следствие, демократы могут остаться без большинства в Сенате по итогам ноябрьских выборов.

Похожие схватки двух лагерей идут в Миннесоте, Айове и Техасе.

Зачем Трампу нужна война с коммунизмом

Колумнист The Guardian Роберт Райх считает, что Трамп заговорил о «красной угрозе», потому что ему больше нечем крыть. Цены на товары растут, а снизить их на фоне продолжающегося ближневосточного конфликта с Ираном и торговых войн со всем миром едва ли возможно.

Пробуждение призрака коммунизма, таким образом, во многом является способом отвлечь избирателя от проблем и заставить его испугаться «красной угрозы».

Играет роль и личная биография: Трамп рос во времена «маккартизма», а его наставником был в прошлом участник антикоммунистических слушаний 1950-х годов Рой Кон.

Фото обложки: Evan Vucci / AP / TASS

Япония создала Национальное разведывательное бюро

В Японии 31 июля начало работу Национальное разведывательное бюро, а также прошло первое заседание нового Национального разведывательного совета.

Совет во главе с премьер-министр Санаэ Такаити объединит министров иностранных дел, обороны, юстиции и финансов и займется разработкой общей стратегии для борьбы с терроризмом, операциями влияния иностранных спецслужб, координацией между ведомствами. Созданное при нем Национальное разведывательное бюро, штат которого составит около 700 человек, заменит Кабинет разведки и разведывательных исследований (CIRO), просуществовавший с 1952 года.

Целью бюро, как утверждается, станет противодействие утечкам, кибератакам, китайским операциям влияния, включая работу фейковых новостных сайтов под видом японских СМИ. Возглавит его кадровый полицейский Кадзуя Хара, до этого руководивший Бюро безопасности Национального полицейского агентства.

При этом создание отдельной внешней разведки по образцу американского ЦРУ, о которой Токио говорил с самого начала реформы и в которую, как утверждали источники NYT, планировалось вложить около $407 млн, по данным южнокорейского UPI, отложено: решение по ней будет обсуждать экспертная группа в течение лета, а законопроект попадет в парламент не раньше следующей сессии.

Как Япония 73 года обходилась без централизованной разведки 

В 1952 году после разгрома японской армии во Второй мировой войне союзники в рамках послевоенной демилитаризации разрешили Токио создать CIRO, который не обладал серьезными полномочиями. В итоге МИД вел собственную дипломатическую разведку, Минобороны — военную, полиция — контрразведку. Ни одно из ведомств не было обязано сотрудничать с другими или отчитываться о своей деятельности перед формально вышестоящим CIRO.

В обществе же после войны была сильна память о политической полиции Токко (Токубэцу кото кэйсацу), преследовавшей левых и критиков власти в военные годы.

Такая система сделала страну настоящим раем для иностранной агентуры на протяжении холодной войны и до наших дней. Так, в 2024 году японское Министерство обороны наказало 218 военных и чиновников за использование секретных данных, а начальник штаба ВМС подал в отставку после того, как выяснилось, что экипажи нескольких эсминцев без допуска записывали друг для друга маршруты передвижения кораблей. Годом позже стало известно, что в военной части под Осакой на протяжении года работал зараженный китайским вирусом компьютер. По мнению военных, вредоносную программу установили через флешку.

В пацифистской Японии не было даже системы допусков к гостайне вплоть до 2013 года, когда премьер Синдзо Абэ, наставник Такаити, создал Совет национальной безопасности по американской модели и провел закон о защите гостайны. Новая глава правительства, взявшая курс на милитаризацию, заканчивает дело своего учителя на фоне роста конфронтации с Китаем.

В каких еще странах реформируют разведку

Похожие реформы идут и в других странах.

Швеция создает гражданскую службу внешней разведки UND, которая заработает в январе 2027 года и заберет часть функций военной разведки MUST. Толчком стал 2022 год, когда, как отмечает The Economist, шведские, французские и немецкие разведчики сочли начало специальной военной операции России на Украине иррациональным для Москвы. Экс-премьер Карл Бильдт, автор доклада о реформе, признал, что раньше Швеция умела отслеживать передвижения войск, но плохо понимала политические намерения России.

Великобритания объединяет разведки всех родов войск в единую Military Intelligence Services. Минобороны объясняет это ростом враждебной активности иностранных спецслужб против британских военных на 50% за год.

Германия добивается расширения полномочий внешней разведки и контрразведки. Согласно проекту поправок, которые подготовили силовики, немецким спецслужбам могут разрешить тайно проникать в жилые помещения граждан, получать доступ к компьютерам и мобильным телефонам, а также вмешиваться в процесс передачи интернет-данных.

Еврокомиссия во главе с председателем ЕК Урсулой фон дер Ляйен продвигает создание собственного разведподразделения, работающего с данными служб стран-членов блока. Дипломаты в ЕС считают, что речь идет не столько об общей безопасности блока, сколько о расширении личной власти фон дер Ляйен за счет структуры, которая сможет собирать информацию в обход верховного дипломата ЕС Каи Каллас. Идея пока на ранней стадии, страны-члены официально ее не согласовывали.

Станет ли шпионов в мире больше

Общим толчком для всех стран стал украинский конфликт, в ходе которого выяснилось, что для объективной оценки ситуации необходимо обладать собственными аналитическими центрами для быстрой интерпретации, верификации и систематизации полученной информации.

Ранее европейские страны или Япония могли позволить себе полагаться на помощь союзных США с их глобальной агентурной сетью. Однако при Дональде Трампе доверие к союзнику стало рушиться. В марте 2025 года Вашингтон на время приостановил передачу разведданных Украине, а впоследствии обсуждал сокращение обмена информацией с союзниками по НАТО в рамках более широкого плана снизить вовлеченность США в альянс. Для Токио, Берлина и Брюсселя рассчитывать только на Вашингтон стало рискованно.

При этом ни одна из реформ не ставит перед собой цель построить свой аналог ЦРУ с нуля: ни у Стокгольма, ни у Токио нет технических возможностей создать глобальную агентурную сеть. Поэтому в основном новые ведомства, как утверждается, займутся анализом открытых данных, в том числе при помощи искусственного интеллекта. А сама работа, скорее, будет иметь контрразведывательный характер. И японское бюро, и предполагаемое подразделение Еврокомиссии будут аналитическими центрами с айтишниками и кибербезопасниками, а не сетью агентов под прикрытием.

Есть и сопротивление наблюдаемым процессам: в Японии его питает память о Токко и опасения за право на приватность, в ЕС — борьба за влияние между Брюсселем и национальными столицами, в Швеции — тревога, что реформу проводят слишком поспешно. Но наличие тенденции говорит о том, что влияние спецслужб в мире будет расти.

Фото обложки: EPA / TASS