Как Мария Корина Мачадо вернулась в Венесуэлу

Политическая жизнь Венесуэлы всегда тяготела к магическому реализму, но события конца октября превзошли самые смелые сценарии. 25 октября лидер оппозиции страны Мария Корина Мачадо написала в соцсетях: «Я здесь. С вами». Вскоре в сети появились кадры из храма Святой Розы в западном штате Лара, на которых политик стояла у статуи Божественной Пастушки в окружении плачущих сторонников. Мачадо удалось пересечь границу по суше через Колумбию после семи неудачных попыток приехать домой по воздуху и морю из США, Панамы и Кюрасао.

После президентских выборов 2024 года, в которых политик не участвовала из-за запрета властей, Мачадо более года провела в глубоком подполье. В декабре 2025 года она тайно, в парике на рыбацкой лодке выбралась через Кюрасао в Осло, чтобы получить Нобелевскую премию мира за многолетнюю борьбу за мирный переход от диктатуры к демократии.

В итоге режим сменился в ее отсутствие. В ночь на 3 января 2026 года более двухсот бойцов американского спецназа в ходе операции высадились на базе Форт-Тиуна в Каракасе, захватили экс-президента страны Николаса Мадуро вместе с супругой и вывезли их в США.

Мачадо безуспешно пыталась вернуться в страну в надежде, что Вашингтон поддержит ее выдвижение в качестве лидера оппозиции. Для этого она даже подарила президенту США свою нобелевскую медаль, но Дональд Трамп решил иначе: исполняющей обязанности президента Венесуэлы стала бывший вице-президент и министр нефти Делси Родригес. Она, как утверждают СМИ, вела с людьми Трампа переговоры о смещении своего босса в обмен на лояльность. Весной Родригес открыла нефтяной рынок для американских корпораций и начала дозированно выпускать политзаключенных.

Насколько популярна Мачадо в Венесуэле

Все это время Белый дом повторял о необходимости проведения президентских выборов в Венесуэле, но дальше слов дело не шло: казалось, что Мария Корина Мачадо так и останется лидером оппозиции в изгнании. Но ее приезд в страну не может не повлиять на расклад политических сил в стране.

На первой большой пресс-конференции Мачадо заявила, что Трамп открыл для страны «шлюзы свободы», однако точкой «подлинного освобождения» станет день президентских выборов. И, согласно опросам, она наверняка бы их выиграла. В августе 2026 года за Мачадо были готовы проголосовать 57,4% избирателей, а в феврале —  67% венесуэльцев. При этом поддержка Делси Родригес не поднимается выше отметки 25%.

Таким образом, Мария Корина Мачадо, которая в свои ранние годы считалась «белой вороной» из-за либерально-консервативных взглядов в такой левой стране как Венесуэла, сумела превратить радикализм в электоральный актив.

Не до конца ясно, на чьей стороне сегодня стоят силовики. Глава МВД Диосдадо Кабельо имеет давние виды на власть и крайне натянутые отношения с Родригес. 25 октября, когда десятки тысяч людей перекрывали трассы, жгли файеры, забрасывали внедорожник Мачадо четками и скандировали «Свобода!», венесуэльские правоохранители демонстративно бездействовали.

Почему США разрешили Мачадо приехать в Каракас

После свержения Мадуро многое в Венесуэле, включая участие оппозиционерки в выборах, зависит от позиции США. За годы деятельности Мария Корина Мачадо прошла путь от главной фаворитки Вашингтона при демократах до нежелательного элемента при Дональде Трампе.

В его администрации идеологические конструкции о продвижении демократии уступили место более прагматичному курсу. Трампу в Венесуэле нужна была быстрая победа и дешевая нефть, а не затяжной и непредсказуемый демократический транзит. Этим, вероятно, и объясняется его ставка на Родригес.

В конце августа Каракас передал компании North American Blue Energy Partners и американскими инвесторами столетние права на 17 месторождений с запасами 65 млрд баррелей. Следом многомиллиардные контракты подписали Chevron и General Electric.  На этом фоне Мачадо, которая в интервью американской прессе осудила непрозрачные нефтяные сделки с «нелегитимным режимом», превратилась для Белого дома в токсичного политика.

Как отметил журнал The Economist, своим приездом Мачадо заставила венесуэльцев танцевать на улицах совсем не под дудку Трампа, разозлив Вашингтон. Глава Госдепа Марко Рубио заявил, что «уличными протестами путь к демократии не проложить», а любая попытка сорвать плавный график переговоров нанесет Венесуэле огромный вред.

По замыслу Госдепартамента, прежде чем объявлять президентские выборы, страна до конца 2026 года сменить состав Верховного суда, в начале 2027-го — пересобрать Национальный избирательный совет, реструктурировать госдолг в $300 млрд, реформировать спецслужбы и сначала провести региональные выборы губернаторов и мэров. Мачадо отвергает идею, понимая, что затягивание процесса до конца 2027 или 2028 года позволит Родригес консолидировать власть.

Не исключено, что США разрешили Мачадо въехать в Венесуэлу, чтобы поднять поддержку президента и Республиканской партии среди латиноамериканского населения перед промежуточными выборами в Конгресс. Но и отдавать власть человеку, который грозит пересмотреть столетние нефтяные концессии и устроить люстрацию чавистской элиты, ни Каракас, ни Белый дом не собираются. На этом фоне Вашингтон может попытаться принудить Мачадо к «конструктивному» сотрудничеству под угрозой прекращения поддержки.

Фото обложки: RONALD PENA R / EPA / TASS

Почему Францию охватили протесты

Французское государство тратит почти больше всех в Еврозоне. По данным Банка Франции, в 2024 году расходы составили 57,2% ВВП против 49,6% в среднем по региону. Бюджет страны не сводит дебит с кредитом с 1973 года, и к 2026 году дефицит составит около 5,4% от ВВП, а госдолг – 119%.

Это особенно опасно для будущего благополучия страны: долг дорожает и вытесняет остальные траты. На его обслуживание в 2027 году уйдет €74 млрд: больше, чем на образование (€65 млрд) и оборону (€63 млрд). В итоге процентные платежи станут крупнейшей статьей бюджета страны. Чем больше денег достается кредиторам, тем меньше остается на школы, больницы и инвестиции, которые определяют рост экономики в следующие десятилетия.

Осенью правительство премьер-министра страны Себастьяна Лекорню попыталось «оздоровить» французскую экономику. Так, в новом проекте бюджета на 2027 год предусмотрены заморозка индексации зарплаты госслужащих и части пенсий. С помощью анонсированных мер правительство хочет сэкономить до €43 млрд и сократить бюджетный дефицит до 5% ВВП в 2027 году.

Уже в начале октября на фоне предложений правительства сократить учителей и финансирование образовательного сектора страну охватили протесты школьников. Вскоре к ним присоединились бюджетники и более широкие группы несогласных экономической политикой правительства. К 17 октября акции охватили всю страну, на улицы вышли около полумиллиона человек.

Почему бюджет Франции раздут

За полвека не было года, чтобы государственный бюджет Франции сводился бы без дефицита. Властям не хватало решимости перестроить одну из самых развитых в мире национальных систем социального страхований с учетом снижением темпов экономического роста и старения населения. По данным ОЭСР, социальные траты выросли с 12% ВВП в 1960 году до почти 25% в 1990-м и до 32% в 2018-м. Банк Франции называет это эффектом «храповика»: после каждого кризиса социальные расходы повышаются, а вместе с ними растут и ожидания граждан на дальнейшее увеличение господдержки.

Старший научный сотрудник ИМЭМО РАН, к.э.н. Андрей Кудрявцев в комментарии для «Московских новостей» отмечает, что в итоге содержание системы пенсионного обеспечения и здравоохранения превысило возможности казны, и Франция финансировала их за счет прироста государственного долга.

По его словам, во время экономического подъема правительства не откладывали деньги на следующий спад и не стремились к сбалансированному бюджету, так как для политиков подобные решения, «могли бы повлечь за собой снижение популярности и негативные избирательные последствия».

Так, двух предшественников Лекорню уже отправили в отставку после попыток сократить бюджетные расходы. А сам нынешний премьер был вынужден остановить реализацию пенсионной реформы, повышавшей возраст выхода на пенсию с 62 до 64 лет, чтобы остаться у власти.

Вот и сейчас Лекорню, не имеющий большинства в парламенте, перенес голосование о бюджете на 27 октября и уже внес в законопроект множество поправок. Кудрявцев допускает, что документ в нынешнем виде принят не будет из-за сопротивления законодательного органа:

Основные представленные в парламенте партии имеют кандидатов на президентский пост, и принимать социально непопулярные решения накануне выборов, подыгрывать нынешнему президенту Эммануэлю Макрону им невыгодно.

Андрей Кудрявцев
старший научный сотрудник Центра европейских исследований ИМЭМО РАН

Эксперт считает, что при провале бюджетной инициативы кабинет министров будет вынужден принять временный закон о финансировании в пределах прошлогодних расходов, чтобы избежать остановки работы правительства. Применение статьи 49.3, позволяющей принять бюджет без голосования в парламенте, по мнению Андрея Кудрявцев, рискует привести к отставке премьера через вынесение ему вотума недоверия.

Вместе с тем недавние социальные протесты еще больше усугубили проблемы госдолга Пятой республики: доходность французских гособлигаций достигла максимума за 24 года, за неделю рост составил более чем на 20 б.п., став самым высоким показателем среди долговых обязательств крупнейших экономик мира. Инвесторы все меньше уверены, что правительство сумеет протолкнуть консервативный проект бюджета.

Как может измениться бюджет страны по итогам президентских выборов

Споры о выходе из кризиса государственных финансов стали частью дебатов перед выборами президента Франции, которые пройдут в апреле-мае 2027 года. Все нынешние кандидаты расходятся в главном вопросе: где брать деньги. Социалисты, чьи голоса помогли принять бюджет 2026 финансового года, проект Лекорню отвергают. Их представитель Артюр Делапорт назвал его «горьким снадобьем жесткой экономии». Вместе с тем в октябре 2025 года парламент отклонил их идею налога на богатство большинством голосов.

Центр и правые делают ставку на сокращение госраходов. Бруно Ретайо от «Республиканцев» предложил урезать бюджет на €200 млрд, а лидер партии «Горизонты» Эдуард Филипп намерен снизить дефицит до 2% ВВП за 5 лет. Для этого он хочет не искать замену каждому третьему уходящему на пенсию госслужащему и сократить время выплаты пособия по безработице с 18 до 12 месяцев.

Крайние фланги также предлагают свои рецепты финансового оздоровления экономики. Ведущая в опросах лидер крайне правого «Национального объединения» Марин Ле Пен 6 октября представила «альтернативный бюджет», в котором предлагает сэкономить €140 млрд к 2032 году и снизить дефицит до 3% к 2030 году. Партия хочет сэкономить €15 млрд путем сокращения взносов в бюджет ЕС, расходов на органы государственной власти и ограничения доступа иммигрантов к системе социального страхования.  Одновременно «Национальное объединение» обещает снизить налоги минимум на €30 млрд путем уменьшения НДС на топливо и электроэнергию.

Лидер крайне левой партии «Непокоренная Франция» Жан-Люк Меланшон делает ставку на налоги. Его проект бюджета на 2027 год предполагает €106,4 млрд дополнительных доходов и €81,7 млрд новых расходов, разницу в €25 млрд партия направит на снижение госдолга. Деньги в казну должны принести налог на сверхбогатство (€15 млрд), «климатический налог» (€10 млрд), налог на наследство (около €20 млрд) и сокращение налоговых льгот (около €22 млрд). Тратить их партия хочет на пенсии (€9 млрд), выплаты молодежи по €1337 в месяц (€9,5 млрд) и здравоохранение (€3 млрд).

Андрей Кудрявцев отмечает, что логика радикальных сил справа и слева смыкается в одном: и те и другие пытаются представить дело так, что выйти из критического финансового положения можно безболезненно, не прибегая к режиму жесткой экономии, не урезая социальные гарантии французов, и что дефицит рассосется в основном благодаря ускорению экономического роста. Примерно так рассуждал пришедший к власти в 2017 году Эммануэль Макрон, но просчитался: динамичный экономический рост так и не пришел. Перспективы европейской экономики, по его словам, делают такой сценарий маловероятным, и в случае победы Ле  Пен тоже столкнется с трудностями при осуществлении своих предвыборных обещаний.

Фото обложки: MOHAMMED BADRA / EPA / TASS

Почему жилищный кризис стал фактором политики

23 сентября в Мадриде полиция выселила 87-летнюю Марию дель Кармен Абаскаль, которая прожила в арендованной квартире больше 70 лет. В 2018 году дом выкупила инвестиционная компания и подняла плату с €500 до неподъемных для пожилой женщины €2650. После выселения на площади Пуэрта-дель-Соль возник палаточный лагерь, участники которого требовали от правительства принять решительные меры в жилищном секторе. Кабинет премьер-министра Педро Санчеса внес два декрета: об ограничении выселений и краткосрочной аренды и об автоматическом продлении договоров. 2 октября оппозиционный парламент их отклонил. Через три дня Санчес назначил досрочные выборы, по итогам которых может лишиться власти.

В Великобритании после отставки экс-премьера Кира Стармера новым главой правительства стал его однопартиец Энди Бёрнем. В своей первой речи он вместо ожидаемого обсуждения внешнеполитических проблем и кризиса в топливном секторе на фоне блокировки Ормузского пролива заявил, что главным приоритетом для него станет программа по строительству муниципальных квартир.

В США квартирный вопрос привел в мэрию Нью-Йорка демократа радикальных левых взглядов Зохрана Мамдани. Без финансовой и политической поддержки политик сумел обойти влиятельных соперников среди демократов и республиканцев на обещании сделать жилье в одном из самых дорогих городов мира дешевле. Придя к власти, он протолкнул законопроект о заморозке цен арендной платы.

Опыт Нью-Йорка переняли в Европе. На выборах в Берлине 20 сентября «Левая» партия во-многом победила на обещании исполнить решение референдума 2021 года, на котором 59,1% берлинцев поддержали передачу в общественную собственность около 240 тыс. квартир крупных арендодателей.

На теме жилищного кризиса к власти приходят не только левые. В Нидерландах октябрьские выборы 2025 года неожиданно выиграла центристская D66 Роба Йеттена, который также использовал тему дефицита жилья для мобилизации электората.

Где живет больше всего собственников и арендаторов

По данным ООН, сегодня 3,4 млрд человек сталкиваются с жилищными проблемами, из них больше миллиарда живут в трущобах, а общий мировой дефицит жилья вырос с 251 млн единиц в 2010 году до 288 млн в 2023-м.

Однако политической проблема нехватки жилплощади становится, прежде всего, в богатых странах, где квартир много, но позволить себе их могут только самые состоятельные. Корень проблемы кроется в урбанизации, которая идет быстрыми темпами с XIX века. Еще в 1872 году Фридрих Энгельс писал в работе «К жилищному вопросу», что рост городов вытесняет рабочих на окраины и приводит к удорожанию квартир. И, к слову, еще в 1915 году забастовка арендаторов в Глазго заставила правительство заморозить плату за аренду на уровне 1914 года. Так что наблюдаемые сегодня тенденции далеко не новы.

По мере роста городов и притока в них населения создается крупная прослойка арендаторов, которые снимают жилье у собственников. Те, в свою очередь, используют доходы для покупки новых квартир, превращая жилплощадь в формат капитала.

Например, в Швейцарии жилье арендуют 61,2% жителей, в Германии 55,4%, в Дании 47,5%. В США, Канаде, Австралии и Новой Зеландии арендаторы составляют от 30 до 40%. На другом полюсе находятся страны Восточной Европы, где за годы правления социалистов было построено большое количество социальных квартир. Так, в Словакия и Румыния собственниками остаются 93,5% и 92,8% населения. Правда, там люди жалуются на тесноту: в небольших квартирах часто живут сразу несколько поколений одной семьи.

Как жилищный кризис формирует новые избирательные группы

Исследование европейской конференции по политологии EPSA 2025, охватившее 11 стран, показало, что положение на рынке жилья все сильнее разделяет избирателей: собственники тяготеют к правому центру, арендаторы к радикальным левым и зеленым. Оно и понятно: если левые обещают заморозить квартплату или национализировать жилье, то правые выступают за рыночные принципы.

Например, в Нью-Йорке за Мамдани голосовали округа, населенные преимущественно арендаторами. А вот сторонниками его республиканского оппонента были в основным зажиточные владельцы квартир. В Австралии за три десятилетия доля арендаторов, голосующих за правую Коалицию, упала с 44% в 1996 году до 31% в 2022-м.

Исход борьбы левых и правых за умы граждан, тем не менее, не предопределен. Ведь из-за частых переездов арендаторы реже попадают в списки избирателей и, следовательно, не способны принять участие в голосовании.

Более того, правые тоже умеют превращать проблему нехватки недвижимости в политические очки. Правопопулистская испанская партия Vox, которая хочет свергнуть Санчеса, как показывает ее предвыборные программы за 2015–2025 годы, объясняет дефицит жилья простой схемой спроса и предложения. Для ее решения она предлагает упростить процесс строительства жилья и сделать из всех горожан мелких собственников. Vox обращается к молодым, части рабочего класса и парам, которым не по силам купить собственный дом. Но вместо заморозки арендной платы их обещают превратить во владельцев квартир.

Британская правопопулистская Reform UK также обещает ограничить доступ мигрантов к соцжилью. Лидер канадских консерваторов Пьер Пуальевр еще в 2023 году построил кампанию на обвинении правительства в жилищном кризисе и по опросам мог стать новым премьером, если бы не критика за поддержку курса Дональда Трампа. Выходит, что квартирный вопрос поворачивает политику не влево, а скорее против правящих партий.

Фото обложки: AP / TASS

Новая холодная война выглядит не так, как ее представляли

Бывший директор ИСКРАН, академик Сергей Рогов, описывая состояние отношений между ведущими мировыми державами, не раз упоминал термин «холодная война 2.0». По его словам, после распада СССР в 1991 году между Россией, США и Китаем продолжилась гонка вооружений, хотя противостояние и потеряло былую идеологическую и блоковую составляющую.

Рогов говорил, что логика эскалации может наблюдаться на протяжении десятилетий, и оказался прав: после его смерти в 2025 году рухнет договор СНВ-3, после чего США начнут развитие космических систем вооружения в рамках проекта ПРО «Золотой купол». Несмотря на все усилия советского и американского руководства времен «разрядки», Москва, Пекин и Вашингтон не сумели сохранить созданную предшественниками систему контроля над вооружениями. В итоге стороны оказались там же, где находились до Карибского кризиса 1962 года, то есть на пороге ядерной войны.

Более того, к противостоянию в области ядерных вооружений добавилась новая переменная: конкуренция в области искусственного интеллекта (ИИ). В лидеры гонки вырвались обладающие достаточной научной базой и способные вкладывать в развитие алгоритмов миллиарды экономические сверхдержавы — США и Китай. Россия, которая в логике ядерного сдерживания остается полноправной сверхдержавой, в области ИИ пока занимает второстепенные позиции.

На этом фоне в мировых СМИ, речах представителей крупнейших корпораций и политиков все чаще звучит привычный для XX века лексикон. Глава американского ИИ-стартапа Anthropic Дарио Амодеи еще летом 2026 года сравнил мощные модели искусственного интеллекта с ядерными боеголовками: и то, и другое, по его логике, требует международного аудита, так как их бесконтрольное развитие может привести к непредвиденной эскалации. В ответ китайская газета Global Times опубликовала колонку, в которой назвала призывы к сдерживанию лицемерной попыткой Вашингтона развязать «тихую холодную войну ИИ» и удержать технологическую гегемонию под видом заботы о безопасности. Затем бывший глава Microsoft Билл Гейтс написал, что грядущие годы станут одним из самых турбулентных периодов в истории человечества именно потому, что договориться о правилах будет труднее, чем во время советско-американского противостояния XX века. Президент России Владимир Путин, выступая на пленарном заседании Клуба «Валдай», также отметил, что технологии открывают новые возможности, но несут угрозу всеобщего уничтожения из-за риска утраты контроля над ними.

Что нового и старого в холодной войне ИИ

Как бы парадоксально это ни звучало, предотвратить горячую войну между США и СССР в XX веке помогло ядерное оружие: его применение американской армией в Японии, а затем советские испытания водородной бомбы продемонстрировали, что прямое столкновение между двумя сверхдержавами неминуемо станет концом для всего человечества.

В июле 2026-го американская компания-разработчик ИИ OpenAI устроила свою «Хиросиму в мире искусственного интеллекта». Во время тестов ее ИИ-агенты в тайне от разработчиков взломали базу данных платформы Hugging Face. Инцидент был локализован, но продемонстрировал политикам, на что способен искусственный интеллект.

Иными словами, сегодня каждая страна хотела бы иметь технологию, способную взломать секретные базы данных или полностью уничтожить цифровую инфраструктуру противника. Не стоит забывать и об экономической составляющей: чем мощнее модель, тем больше доходов принесет ее использование, и тем больше у нее найдется потенциальных покупателей.

В XX веке вслед за появлением ядерного оружия началось его неконтролируемое наращивание. США и СССР, построив тысячи боеголовок, продолжали увеличивать и модернизировать ядерные арсеналы, хотя уже были способны уничтожить весь мир несколько раз подряд. Остановиться было нельзя, так как промедление было бы воспринято оппонентом как слабость.

Сегодня в этой же фазе находятся Вашингтон и Пекин, которые наращивают мощности своих дата-центров и обучают все более совершенные модели. Вице-президент Джей Ди Вэнс в одном из выступлений сформулировал текущее положение дел не хуже политиков 1950-х: «Если мы возьмем паузу, разве Компартия Китая тоже возьмет паузу? И не окажемся ли мы порабощены ИИ, управляемым КНР?». Амодеи отмечал, что замедление развития искусственного интеллекта имеет смысл, если бы давало миру время справиться с последствиями технологии. Но если пауза позволит менее осторожным игрокам догнать лидеров, то сделает всех менее защищенными.

Притормозить бесконтрольную гонку вооружений смог только Карибский кризис. Оказавшись в шаге от начала ядерной войны, стороны сели за стол переговоров. Остановить противостояние полностью это не помогло, но сделало правила игры понятнее.

Не исключено, что гонка технологий между США и Китаем в итоге приведет к своему «Карибскому кризису». И только тогда, если сторонам удастся избежать катастрофы, диалог Вашингтона и Пекина по данному вопросу станет предметным. А пока нет ничего удивительного, что Дональд Трамп и Си Цзиньпин обошли тему соглашений в области искусственного интеллекта стороной на сентябрьских переговорах в Вашингтоне и продолжают говорить о необходимости вести гонку технологий всеми возможными средствами.

Как может выглядеть «сдерживание» в эпоху ИИ

Даже если стороны захотят договориться, создать рамки для развития ИИ будет не так просто. Ядерная боеголовка — это оружие, которое можно посчитать и оценить по мощности. ИИ тем временем не может навредить человечеству, если использовать его в мирных целях. К тому же не всегда сумма затрат на создание модели равноценна ее итоговой эффективности. Например, китайская компания DeepSeek стала конкурентом передовым американским стартапам при куда более меньших вложениях в свое детище.

Стоит отметить на полях, что спасти мир от ядерной войны помогло ограничение количества ядерных держав. Однако потенциальная попытка запретить третьим странам создавать свой искусственный интеллект или остановить его развитие представляется контрпродуктивной, так как приведет к созданию конкурирующих технологических блоков. Уже сегодня США и Китай предпринимают попытки их сформировать, что является опасной тенденцией.

Представители технологической отрасли пишут, что одним из способов предотвратить катастрофу станет создание независимых органов, которые будут иметь доступ к результатам лабораторных исследований ИИ-компаний, чтобы исключить возможность развития намеренно деструктивных технологий. Однако для этого нужно сначала написать международное законодательство в области искусственного интеллекта, которое примут и поддержат все страны. Едва ли это возможно сделать превентивно, но может именно искусственный интеллект и его растущая мощь пригодятся для разрешения этой дилеммы.

Треугольник Мадуро: на кого опирался президент Венесуэлы перед своим свержением

Бывший президент Венесуэлы Николас Мадуро не имел харизмы, какая была у его предшественника Уго Чавеса. Поэтому на протяжении 11 лет он удерживал власть, балансируя между тремя центрами силы, которые ненавидели друг друга сильнее, чем оппозицию.

Первой опорой был Диосдадо Кабельо. С Уго Чавесом он познакомился еще в армии и в феврале 1992 года вместе с ним участвовал в неудавшемся перевороте, за что оба отсидели в тюрьме. Когда Чавес 10 лет спустя сам оказался на два дня свергнут в результате заговора офицеров, именно Кабельо на несколько часов взял на себя президентские полномочия и организовал операцию по освобождению патрона с острова, где его держали заговорщики. В Каракасе многие считали его наследником Чавеса, но перед смертью в 2013 году тот назвал преемником Мадуро. Кабельо этого не забудет.

Следующее десятилетие он провел занимаясь строительством силового аппарата, включая уличные отряды колективос. Мадуро вернул его в состав правительства только в 2024 году, когда понадобился человек, способный подавить протесты после президентских выборов.

Второй опорой был Владимир Владимир Падрино Лопес занимавший с 2014 года пост министра обороны. Кадровый военный, прошедший стажировку в американской Школе Америк. После президентских выборов 2019 года американские эмиссары через посредников предлагали ему перейти на сторону оппозиции в обмен на снятие санкций, но Падрино Лопес подтвердил лояльность Мадуро. 

Третьей опорой была Делси Родригес. Ее отца-революционера запытали до смерти в полицейском участке, когда девочке было 7 лет. Повзрослев, она выучилась на юриста в Каракасе, а затем в Париже. В 2013 году Родригес попала в правительство Мадуро, в котором прошла путь от министра информации до министра иностранных дел, а затем вице-президента и министра нефти. «Козырем» Родригес с самого начала были деньги и международные связи: она умело вела переговоры с иностранными инвесторами во многом благодаря европейскому образованию. Мадуро называл ее «тигрицей» за напористость, а собственные соратники, за деловую хватку, – «царицей».

С первых лет боливарианской революции огромную роль в венесуэльской политике также играли нефтяные доллары. Разбогатевших на них бизнесменов венесуэльцы прозвали «болигархами» в насмешку над обещанием Чавеса покончить с олигархией. 

Одним из них является Алехандро Бетанкур. Он разбогател в 2009 году, когда 29-летним вместе с двоюродным братом Педро Треббау получил госконтракты почти на $5 млрд на строительство электростанций. В 2019 году Бетанкур поставил не на ту сторону: поддержал провалившуюся попытку США привести к власти оппозиционера Хуана Гуайдо, после чего Мадуро объявил его в розыск и отобрал бизнес. Бетанкур бежал в Лондон. Вернуть его в Каракас в 2023 году сумела только Родригес, убедившая Мадуро, что стране нужен специалист по восстановлению нефтедобычи.

Перейти на сторону Гуайдо Бетанкура убеждал Маурисио Клавер-Кароне. Кубино-американский юрист в это время курировал Западное полушарие в Совете нацбезопасности США во время первого срока Дональда Трампа (2017-2021) и налаживал контакты внутри венесуэльской оппозиции и бизнеса. Между двумя сроками он успел возглавить и потерять пост президента Межамериканского банка развития. Когда Трамп вернулся в Белый дом в 2025-ом Клавер-Кароне снова начал заниматься Венесуэлой как неофициальный помощник госсекретаря США Марко Рубио, пишет The Washington Post. Он возобновил контакты с Бетанкуром для проработки операции по свержению Николаса Мадуро.

«Достать ножи»: как готовили переворот против Мадуро

Осенью 2025 года экономика Венесуэлы уже который год держалась на честном слове, а Трамп требовал от Мадуро уйти, стягивая к берегам Карибского моря военные корабли под предлогом борьбы с наркотрафиком.

Внутри чавистского лагеря никто не сомневался, что дни Мадуро сочтены. В это время Родригес вместе с братом Хорхе, занимавшим пост главы парламента, начали готовить проект по смене власти. Она, как утверждают СМИ, предлагала Вашингтону вариант переходного правительства под ее руководством, если Мадуро согласится на заранее оговоренную отставку. По данным The Guardian, Родригес через посредников из Катара тайно заверяла и американскую сторону, что будет сотрудничать с Вашингтоном, если Мадуро уйдет.

Переговоры резко активизировались после того, как в конце ноября Трамп в телефонном разговоре с Мадуро потребовал от экс-президента Венесуэлы добровольно покинуть пост, а тот отказался. В декабре Родригес передала американским собеседникам сообщение: «Мадуро должен уйти», добавив, что «будет работать с тем результатом, который получится».

Глава Госдепа Марко Рубио, поначалу скептически настроенный к людям из окружения Мадуро, в итоге счел союз с Делси меньшим злом, который позволит избежать хаоса и гражданской войны. Сама Родригес, по данным источников, пообещала открыть доступ к венесуэльской нефти для американских компаний.

Как позже выяснит Reuters, американские чиновники поддерживали контакты и с Кабельо. Они попросили не использовать колективос против оппозиции в случае начала беспорядков в стране после смены режима, но ничего не пообещали ему взамен.

Наконец вечером 2 января Трамп дал разрешение на начало операции «Абсолютная решимость». Около двух часов ночи с баз и кораблей ВМС взлетели более 150 самолетов, вертолетов и беспилотников. В 2:01 ночи бойцы спецназа высадились у военного комплекса Форт-Тиуна, где жил Мадуро. Президент и его жена Силия Флорес попытались укрыться в бронированной комнате, но не успели. Уже утром Мадуро в наручниках вели по манхэттенскому аэропорту под конвоем агентов.

Пока в Каракасе гремели взрывы, между Бетанкуром, Клавером-Кароне и Родригес шли переговоры. Последняя во время американской операции находилась на острове Маргарита, куда уехала к брату и племянникам сразу после ужина с Мадуро. По данным Axios, несмотря на месяцы тайных договоренностей, в первые минуты она решила, что американцы убили Мадуро и была «очень напугана и очень зла». Бетанкур, как рассказал изданию его соратник, «сыграл доброго полицейского», успокоил ее и в итоге убедил поговорить с Рубио о том, чтобы возглавить страну.

Владимир Падрино Лопес в тот же день выступил по телевидению, подтвердив решение Верховного суда о передаче власти Родригес. Кабельо же хранил молчание.

5 января Родригес приняла присягу перед Национальной ассамблеей. Церемонию вел брат Хорхе, рядом стояли Кабельо и Падрино Лопес. В первой речи Родригес называла случившееся «похищением» и «варварством», но оставила открытую дверь для диалога с Вашингтоном. Спустя 2 недели после присяги США начали первые продажи венесуэльской нефти на мировой рынок.

Великий передел: как изменился баланс сил в Венесуэле после смены власти

С первых дней Бетанкур стал главным мостом между Каракасом и Вашингтоном, постепенно перехватывая роль, которую прежде исполнял Клавер-Кароне.

18 марта Родригес отправила в отставку Владимира Падрино Лопеса и назначила на его место генерала Густаво Гонсалеса Лопеса, занимавшего до этого пост главы разведслужбы SEBIN. Сам Падрино Лопес перешел на должность министра сельского хозяйства. На следующий день Родригес сменила командующих армией, авиацией, флотом и Национальной гвардией, взяв под контроль венесуэльскую армию.

Кабельо остался у власти. Источники Reuters описывают его как главную угрозу власти «царицы». Сохранив контроль над колективос, Кабельо, по их словам, может спровоцировать хаос в столице. Оставаясь одним из ближайших соратников Чавеса, Кабельо с его нереализованной амбицией стать президентом страны является главным «андердогом» венесуэльской политики.

Параллельно в Каракас возвращались «болигархи» и их интересы. 31 августа венесуэльские власти предоставили компании Бетанкура North American Blue Energy Partners (NABEP) права на 17 нефтяных месторождений с запасами около 65 млрд баррелей сроком на 100 лет. По подсчетам аналитиков, при таких резервах NABEP становится второй по величине нефтяной компанией мира после саудовской Aramco (правда лишь по объему контролируемых подземных ресурсов).

Клавер-Кароне к этому моменту уже был не у дел. 31 июля Reuters сообщило, что он больше не курирует Венесуэлу. Уход объяснили передачей полномочий межведомственной команде под руководством Рубио, но источники агентства говорили о растущем недовольстве внутри администрации его работой. Сам Клавер-Кароне назвал уход добровольным, заявив журналистам: «Я в отставке по венесуэльским делам», и продолжил хвалить Бетанкура как ценного посредника, «понимающего нефтяной бизнес в обеих странах».

Фото обложки: Ariana Cubillos / AP / TASS

Как кризис в Ормузском проливе заставил страны Глобального Юга обратить внимание на свой флот

До войны США и Ирана через Ормузский пролив ежедневно проходило порядка 25% мировой морской торговли нефтью и 20% сжиженного газа. После начала вооруженного конфликта Тегеран объявил пролив закрытым. К концу апреля в Персидском заливе оказались заблокированы около 20 тыс. моряков и 2 тыс. судов, а нефть Brent впервые за четыре года превысила отметку в $100 за баррель.

Иран угрожал закрыть пролив в 2011–2012 годах на фоне американских санкций и в 2018-м после выхода США из ядерной сделки, но дальше слов дело не шло. Кризис 2026 года стал для мировой торговли переломным. Страна доказала, что закрытие крупного торгового коридора силой является реализуемым сценарием. Для десятков государств, чья экономика зависит от аналогичных морских путей, это стало сигналом для действий.

Так, уже в апреле 2026 года в Юго-Восточной Азии обострился спор между Сингапуром и Малайзией из-за Малаккского пролива. В июле йеменские хуситы объявили морскую блокаду Саудовской Аравии, поставив под угрозу судоходство в Баб-эль-Мандебском проливе и Суэцком канале, связывающих Средиземное море с Индийским океаном через Красное море. Ко всему этому стоит добавить споры вокруг принадлежности вод Южно-Китайского моря и получить глобальную морскую «пороховую бочку».

Почему Турция, Бразилия, Индия, Египет, Пакистан и другие страны развивают свой военно-морской флот

У большинства стран Глобального Юга, которые сегодня вкладываются в кораблестроение, есть свой аналог Ормузского пролива.

Для Египта им стал Суэцкий канал: он дает стране до 2% ВВП и на протяжении истории был ее главным источником твердой валюты. Когда с конца 2023 года хуситы начали бить по судам в Красном море, трафик через канал обвалился более чем наполовину, а к маю 2026 года президент Абдель Фаттах ас-Сиси оценил совокупные потери бюджета страны в $10 млрд. Для защиты маршрута Каир решил сделать ставку на подлодки и морские дроны, способные патрулировать подходы к каналу.

Турция контролирует проливы Босфор и Дарданеллы, через которые проходит вся торговля причерноморских стран. Но турецкую военно-морскую программу скорее подстегивает спор о том, кому принадлежит море вокруг проливов. С 2006 года Анкара продвигает доктрину «Голубая родина», по которой турецкие территориальные претензии в Эгейском и Восточном Средиземноморье распространяются на территориальные воды Греции и Кипра. Спор за газовые месторождения на шельфе объясняет, зачем Турции одновременно авианосец, эсминцы TF-2000 и десятки корветов.

Индонезия сама контролирует Малаккский, Сундский и Ломбокский проливы, через которые идет значительная часть торговли Восточной Азии. Удержать торговые маршруты под собственным контролем на фоне растущего внимания к ним со стороны Китая и США без собственных военно-морских сил вряд ли выйдет.

Филиппины и Вьетнам защищаются от Китая, чьи корабли береговой охраны годами теснят их в Южно-Китайском море у спорных отмелей и архипелагов. Так, 10 августа 2026 года Вьетнам заложил на верфи в Дананге первый противолодочный фрегат собственной разработки.

Военно-морская программа Индии строится вокруг идеи, что Нью-Дели должен быть способен защищать морские подступы к своим берегам и проецировать присутствие вдоль всего Индийского океана для сдерживания Китая и Пакистана. К 2035 году страна рассчитывает довести военно-морскую группировку до 175 вымпелов.

Пакистан, напротив, строит флот (прежде всего подводный) как средство сдерживания более крупных индийских ВМС в Аравийском море и защиты своих портов. В апреле 2026-го на воду спущена первая из восьми подлодок Hangor, построенная на китайских верфях.

Алжир наращивает подводные силы на фоне негласного соперничества с Марокко в западной части Средиземного моря.

Бразилия защищает экономическую зону площадью 3,6 млн кв. км (так называемую «Голубую Амазонию») с шельфовыми месторождениями нефти. Ради нее страна построила с помощью Франции завод по производству подводных лодок. 3 из 4 дизель-электрических субмарин типа Scorpène уже переданы флоту, а к 2036–2037 годам страна планирует спустить на воду первую атомную подлодку собственной постройки.

Что тренды кораблестроения Глобального Юга говорят о новом морском порядке

Важно понимать, что почти все перечисленные программы начались не в 2026 году. Бразильская PROSUB работает с 2008 года, турецкая MİLGEM запущена в 2000-х, а пакистанский контракт на подлодки Hangor подписан с Китаем еще в 2015 году. Ормузский кризис не создал тренд, но придал ему импульс. Так, Индия в 2026 году примет на вооружение рекордные 19 кораблей за год против обычных 10–14, а турецкие верфи одновременно строят 31 корабль, что вдвое больше, чем еще несколько лет назад.

В центре военно-морского строительства большинства стран не стоит задача проецировать силу за пределы своего региона по примеру США. Напротив, государствам важнее защитить рыболовные зоны, шельфовые месторождения и бороться с пиратством.

Отсюда массовое строительство относительно недорогих патрульных кораблей, корветов, а также дизель-электрических подлодок. Такая субмарина стоит на порядок дешевле авианосной группы, но заставит вражеские корабли действовать с оглядкой. Неслучайно подводный дизельный флот в военной литературе называют «оружием бедных». Пример Ирана и его «москитного флота» из небольших катеров и дронов, которые сумели остановить судоходство в Ормузском проливе, лишь подтвердил эффективность небольших судов в боевых действиях.

Страны Юга все реже покупают готовые корабли и все чаще локализуют производство. Обычно первый корабль серии возводится у поставщика, а последующие – на местных верфях. По этой модели Индонезия строит британские фрегаты Arrowhead 140, Бразилия – немецкие фрегаты Tamandaré. В результате вскоре на Глобальном Юге появится собственная, куда менее централизованная система военно-морского снабжения.

Фото обложки: Zuma / TASS