Эрдоган, бен Салман и Шариф встретятся в саудовском порте Джидда

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бен Салман и премьер-министр Пакистана Шехбаз Шариф встретятся в пятницу в саудовском порту Джидда. О встрече стало известно из публикаций сразу нескольких изданий, которые сообщили со ссылкой на саудовские военные и правительственные источники, что три лидера намерены подписать совместное оборонное соглашение.

Позже слухи о переговорах подтвердили и в МИД стран – участниц встречи. Пакистанская делегация во главе с Шарифом и начальником штаба сухопутных войск, фельдмаршалом Асимом Муниром, прибыла в королевство еще в четверг для трехдневного визита, а МИД Пакистана уточнил, что поездка продлится с 6 по 8 августа. Эрдоган должен присоединиться к переговорам в пятницу. Для него поездка в королевство станет второй в этом году и первой с начала войны США и Израиля против Ирана.

Турецкая сторона описывает визит как рабочий, но не раскрывает деталей повестки. Директор по коммуникациям при президенте Турции Бурханеттин Дуран лишь заявил, что переговоры будут посвящены «двусторонним отношениям и региональным событиям». Представитель пакистанского МИД Тахир Андраби, в свою очередь, подчеркнул, что, несмотря на обострение обстановки в регионе, значение визита выходит за рамки текущего кризиса.

В частности, по данным ближневосточных СМИ, речь пойдет о морской безопасности, последствиях войны с Ираном и оборонном сотрудничестве.

Что известно о готовящемся военном пакте Саудовской Аравии, Пакистана и Турции

Источник, близкий к саудовским военным, сообщил агентству AFP, что три лидера подпишут в Джидде совместное оборонное соглашение, а турецкий источник в разведке утверждает, что базовые условия пакта уже согласованы всеми тремя сторонами.

Если эти данные подтвердятся, соглашение, вероятно, расширит на Турцию рамки Стратегического соглашения о взаимной обороне, которое Саудовская Аравия и обладающий ядерным оружием Пакистан подписали в сентябре 2025 года. Оно приравнивает нападение на одну из стран к нападению на обе. Так как официально ни одно из трех правительств пока ничего не подтвердило, не исключено, что встреча в Джидде ограничится более скромным совместным заявлением.

При этом и детали пакта 2025 года остаются размытыми: пакистанский министр обороны Хаваджа Асиф назвал его формализацией отношений, которые раньше носили «отчасти транзакционный характер», а вице-премьер и глава МИД Мохаммад Исхак Дар охарактеризовал его как «исторический» шаг.

По мнению аналитиков, соглашение между Саудовской Аравией и Пакистаном имеет гарантии по аналогии с 5 статьей Устава НАТО о коллективной обороне, но размыто в формулировках специально. Так его участники, с одной стороны, обезопасили себя от возможной агрессии со стороны Израиля или Ирана, а с другой, сумели избежать эскалации в регионе.

Контекст для новой встречи создает и другая инициатива: неделей ранее Саудовская Аравия представила многостороннюю программу по защите судоходства в Красном море, Баб-эль-Мандебском проливе и Аденском заливе, которую уже поддержали 14 стран, включая Турцию и Пакистан.

Почему Турция, Саудовская Аравия и Пакистан идут на сближение

Источник, близкий к саудовскому правительству, объяснил ускорение переговорного процесса «последними событиями в регионе», которые подтолкнули стороны к поиску быстрых решений.

Турция и Саудовская Аравия почти десятилетие держались друг от друга на расстоянии: с 2017 по 2020 год отношения были, по определению аналитиков, «непростыми», а разрядка началась лишь в 2021 году на фоне экономических трудностей после пандемии и растущей неопределенности вокруг долгосрочных обязательств США в регионе. С тех пор оборонное сотрудничество превратилось в главный двигатель сближения: в 2023 году Эр-Рияд заключил с турецким производителем Baykar сделку на поставку и локализацию производства ударных дронов, а позже присоединился к разработке турецкого истребителя KAAN. Двусторонняя торговля в 2025 году достигла $8 млрд, а турецкие компании реализовали в королевстве около 400 проектов на сумму свыше $30 млрд в рамках саудовской программы диверсификации экономики Vision 2030.

Отношения Анкары с Исламабадом еще прочнее и уходят корнями в 1951 год, когда страны подписали Договор о вечной дружбе и начали координировать позиции в рамках сотрудничества с западным блоком во главе с США.

Пакистан также десятилетиями выстраивал особые отношения и с Эр-Риядом. Саудовская Аравия, по описанию израильского Института исследований национальной безопасности, рассматривает Пакистан как стратегический тыл и противовес иранскому влиянию. Королевство предоставляет практически единственному союзнику из числа неарабских стран экономическую помощь и доступ к исламским святыням.

Ускорителем нынешнего сближения стала война США и Израиля с Ираном, начавшаяся в конце февраля 2026 года. Конфликт нарушил судоходство через Ормузский пролив и Красное море, втянул в противостояние страны Персидского залива, а Иран в ответ начал наносить удары по американским военным базам, отелям и энергетическим объектам в регионе.

Параллельно у Саудовской Аравии обострились отношения с проиранским движением йеменских хуситов, которое объявило блокаду портов королевства и начало наносить удары по саудовским танкерам.

Пакистан на этом фоне пытается выступать посредником в переговорах об окончании войны с Ираном, а Турция играет похожую роль в урегулировании в Газе.

Аналитики также указывают, что Анкара и Эр-Рияд сегодня заинтересованы сдержать растущее региональное влияние Израиля, которое усилилось после разгрома проиранских «Хезболлы» в Ливане и ХАМАС в секторе Газа.

При этом и Турция, и Саудовская Аравия долгое время избегали формализации союза для сохранения свободы маневра: Анкара как член НАТО не хотела брать на себя дополнительные обязательства, присоединяясь к пакту Эр-Рияда и Исламабада, а Эр-Рияд стремился одновременно балансировать между Вашингтоном, Пекином и соседями по Персидскому заливу.

Если пятничная встреча действительно завершится подписанием трехстороннего оборонного соглашения, это будет означать, что чувство общей уязвимости на фоне иранской войны перевесило многолетнюю осторожность всех трех столиц.

Фото обложки: Zuma / TASS

В Турции появилась Новая партия

Бывший лидер турецкой Народно-республиканской партии (НРП) Озгюр Озель 24 июля подписал учредительные документы Новой партии (турк. Yeni Parti). Церемония прошла в годовщину подписания Лозаннского договора 1923 года, который определил границы современной Турецкой Республики. Перед церемонией Озель совершил пятничный намаз в мечети Хаджи-Байрам-Вели в Анкаре, где в 1920 году молился Мустафа Кемаль Ататюрк перед открытием первого турецкого парламента, а затем пешком повторил его путь к зданию Великого национального собрания.

Вместе с Озелем из НРП вышел 91 действующий депутат, что сделало Новую партию второй по величине фракцией парламента после правящей Партии справедливости и развития президента Реджепа Тайипа Эрдогана (ПСР, 277 мандатов) и самой НРП, у которой осталось 44 депутата.

По данным турецкой газеты Sözcü, о переходе в новую структуру также объявили около 200 мэров турецких городов и глав муниципалитетов, включая 24 из 28 мэров-республиканцев провинции Измир, ранее главного оплота НРП в стране, а также 265 бывших депутатов парламента разных созывов. Как отмечает издание Cumhuriyet, до Озеля еще ни одна партия в турецкой истории не становилась главной оппозиционной силой в день основания.

25 июля Новая партия опубликовала программу «Ради общего будущего» из 5 разделов, где 15 раз повторяется формулировка «мы изменим этот темный порядок». Документ сохраняет «6 стрел кемализма», ключевые принципы НРП, но обещает переход к парламентской системе со «сдержками и противовесами», отмену института кайюмов (назначаемых государством управляющих вместо избранных мэров) и 50%-ную гендерную и 25%-ную молодежную квоту при формировании партийных списков.

Новая партия также добавила пункты о праве на родной язык, защите от дискриминации по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности, а во внешней политике сделала ставку на ускоренную интеграцию с ЕС и НАТО вместо более расплывчатой «евразийской» риторики прежнего руководства НРП.

Поскольку партия не участвовала в прошлых выборах, она не сможет получать государственное финансирование и будет существовать на членские взносы и пожертвования, а для допуска к выборам ей предстоит открыть отделения не менее чем в 41 из 81 провинции страны.

Мансур Яваш, популярный мэр Анкары от НРП, которого Озель ранее называл своим главным созником, в партию пока не перешел, ограничившись поздравительным звонком новоиспеченному председателю. Сам Озель после первого заседания заявил, что на предстоящих выборах поддержит в качестве кандидата в президенты арестованного экс-мэра Стамбула Экрема Имамоглу.

Почему кемалисты раскололись

Народно-республиканская партия, основанная Мустафой Кемалем Ататюрком в 1923 году, является старейшей партией Турции. Ее основополагающими принципами являются «6 стрел кемализма»: республиканизм, национализм, народность, этатизм, светскость и революционность. За вековую историю из НРП уже выходили несколько партий из-за идеологических разногласий и борьбы за лидерство.

Нынешний раскол начался с внутрипартийной борьбы за лидерство. На съезде НРП в ноябре 2023 года Озель на волне поддержки со стороны реформистской внутрипартийной фракции во главе с занимавшим тогда должность мэра Стамбула Экрема Имамоглу победил многолетнего председателя партии Кемаля Кылычдароглу.

В марте 2025 года Имамоглу, главного политического соперника Эрдогана, арестовали по делу о коррупции: он остается под стражей, ему грозит суд, а ранее аннулированный судом диплом лишает его права претендовать на президентский пост даже в случае оправдания. Дело Имамоглу стало частью более широкой кампании, в ходе которой были арестованы 26 мэров-республиканцев.

Параллельно шел судебный процесс против самого Озеля: истцы утверждали, что победа на съезде 2023 года была обеспечена подкупом делегатов. 21 мая 2026 года апелляционный суд Анкары, применив доктрину «абсолютной юридической ничтожности», аннулировал итоги съезда и вернул руководство партией Кылычдароглу.

Озель решение не признал, подал апелляцию в Кассационный суд Турции (Яргытай) и продолжил руководить парламентской фракцией НРП. Кылычдароглу, вернувшись к власти, сосредоточился на отстранении назначенцев прежнего руководства. Политики в Анкаре считают, что возвращение Кылычдароглу негласно поддержала власть, чтобы расколоть начавшую набирать популярность оппозицию.

Вероятным поводом для создания Новой партии стал перенос слушаний по апелляции Озеля в Яргытае на сентябрь. Команда политика не могла ждать несколько недель в режиме неопределенности. Участники движения могли опасаться, что власти объявят досрочные президентские или парламентские выборы в стране, чтобы не дать партии создать необходимое количество ячеек в провинциях.

Станет ли Новая партия угрозой для Эрдогана

Опросы показывают обвал позиций НРП под руководством Кылычдароглу. По данным нескольких социологических служб, включая Ankara Anket (Ank-Ar) и MetroPoll, Новая партия набирает от 33% до 34% голосов, опережая правящую ПСР с 27–30%. Поддержка НРП опустилась до 4–5%, то есть ниже 7%-ного проходного барьера в парламент. Исследование центра IstanPol и Rawest Research, проведенное 3–10 июля среди почти 2 тыс. человек в 20 городах, показало, что в успех Новой партии верят 55,9% опрошенных, включая 81% сторонников НРП, а также 67% сторонников союзной ПСР.

Для Эрдогана появление новой оппозиционной силы одновременно и риск, и возможность. В краткосрочной перспективе раскол оппозиции, скорее, выгоден президенту: если на президентских выборах 2028 года от оппозиции выступят сразу несколько кандидатов, Эрдоган может рассчитывать на победу уже в первом туре. По данным источников, в правящей партии предпочли бы видеть своим соперником именно Озеля. Там полагают, что в общенациональной гонке против действующего президента тот проиграет.

В долгосрочной перспективе риски для власти выше. Десятилетиями Эрдоган, который опирается на консервативных избирателей, противопоставлял себя более либеральной НРП. В частности, ПСР критиковала решение НРП запретить ношение хиджабов в университетах и превратить собор Святой Софии в музей. Партия власти представляет кемалистов как элитарное и оторванное от избирателя движение.

У Новой партии, по оценке аналитиков, исторического груза нет, что дает ей теоретический шанс собрать более широкую коалицию, включая часть консервативных и националистических избирателей.

Отдельным фактором неопределенности остается мэр Анкары Мансур Яваш: по данным опросов, в гипотетической президентской гонке он опережает Эрдогана на 15–20 процентных пунктов. Однако он пока не покидает НРП, а его окружение опасается, что выдвижение в лидеры оппозиции станет поводом для возбуждения против него уголовного дела.

Научный сотрудник ИМЭМО РАН Алина Вернигора полагает, что партия сохранит символическую роль и, вероятно, останется в оппозиционном лагере, хотя ее политический вес существенно снизится. Сам по себе скандал в оппозиционном лагере снижает шансы НРП на победу на выборах независимо от того, решится ли Эрдоган на досрочное голосование, а это будет зависеть прежде всего от состояния турецкой экономики и общей ситуации в регионе.

Фото обложки: Yeni Parti

Урсула фон дер Ляйен поссорилась с Шарлем Мишелем из-за Турции

Выступая в Гамбурге, председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что строительство европейского континента должно пройти так, чтобы «он не оказался под влиянием России, Турции или Китая».

Таким образом, Турция, являющаяся официальным кандидатом в ЕС и союзником европейских государств по НАТО, была поставлена в один ряд с двумя крупнейшими стратегическими противниками Брюсселя.

Реакция не заставила себя ждать. Бывший президент Евросовета Шарль Мишель, срок полномочий которого истек в 2024 году, обрушился с критикой на фон дер Ляйен. Он охарактеризовал Турцию как «ключевого союзника по НАТО, важного партнера по миграции, энергетический коридор, крупного оборонного игрока на фланге Европы и серьезную региональную державу».

Европа не становится сильнее, применяя двойные стандарты или упрощая реальность. 

Шарль Мишель
бывший председатель Евросовета

Еврокомиссия попыталась смягчить последствия оговорки: ее представитель заявил турецкому государственному агентству Anadolu, что Турцию упомянули «в признание ее геополитического веса, масштаба и амбиций», а не в сравнение с Россией или Китаем. Эта оговорка, впрочем, мало кого убедила. Докладчик Европарламента по Турции Начо Санчес Амор назвал слова председателя комиссии «геополитически ошибочными» и «полностью противоречащими» сигналам о расширении сотрудничества с Анкарой в сфере безопасности.

Позицию фон дер Ляйен в отношении Турции, в свою очередь, поддержал президент Кипра Никос Христодулидис, который напомнил бывшему главе Евросовета, что «Турция вторглась на Кипр в 1974 году и до сих пор оккупирует европейскую территорию».

Обмен репликами между фон дер Ляйен и Мишелем обострил тлеющий конфликт двух самых влиятельных чиновников ЕС. Политики давно ругаются из-за Турции: во время совместного визита в Анкару в апреле 2021 года Мишель занял единственное кресло рядом с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом, заставив фон дер Ляйен сесть на диване поодаль. Эпизод, вошедший в историю под названием «диваногейт» (Sofagate), фон дер Ляйен описала в Европарламенте как момент, когда она «почувствовала себя уязвленной и одинокой — как женщина и как европеец».

Спор разгорелся накануне неформального саммита лидеров ЕС на Кипре 23–24 апреля и подтвердил, что в отношении Турции у институтов ЕС нет единой позиции.

Как Турция пыталась вступить в ЕС

Первый шаг для вступления Турции в ЕС был сделан еще в 1963 году, когда Европейское экономическое сообщество подписало с Анкарой Соглашение об ассоциации, заложившее рамки для сближения в экономической сфере. В 1995 году стороны заключили соглашение о таможенном союзе, а в 1999 году Европейский совет предоставил Турции статус кандидата на вступление.

Переговоры о членстве открылись в 2005 году на волне политического оптимизма: пришедшая к власти в 2002 году Партия справедливости и развития (ПСР) под руководством Реджепа Тайипа Эрдогана воспринималась в Брюсселе как проводник демократических реформ. Из 35 переговорных пунктов (так называемых «глав», необходимых для вступления) было открыто 16, но успешно закрыта с успешным результатом — только одна. Восемь глав были заблокированы из-за отказа Турции открыть порты и аэропорты для судов и самолетов Кипра, суверенитет которого Анкара не признает.

Переговорный трек оказался в тупике примерно с 2013 года. Подавление Эрдоганом протестов на площади Таксим, а затем массовые чистки в армии после неудавшегося военного переворота 2016 года были встречены в Брюсселе с осуждением. Конституционный референдум в Турции в 2017 году, сосредоточивший власть в руках президента, еще сильнее подорвал доверие европейских партнеров.

Единственным моментом, когда переговоры ненадолго оживились, стал миграционный кризис 2015–2016 годов. В обмен на сдерживание потока беженцев через территорию Турции ЕС обязался выделить миллиарды евро финансовой помощи и ускорить переговоры об упрощении выдачи виз для турецких граждан и открыть новые переговорные главы. Соглашение от 18 марта 2016 года сократило количество нелегальных мигрантов в ЕС, однако обещания о визах и новых главах так и не были выполнены в полном объеме.

Станет ли Турция частью ЕС

Сегодня вступление Турции в ЕС заморожено и, по существу, снято с повестки дня, хотя официально обе стороны это не признают. В мае 2025 года Европарламент 367 голосами «за» при 74 «против» принял резолюцию о том, что процесс вступления должен оставаться замороженным.

Ударом по и без того хрупким перспективам стал арест мэра Стамбула и главного оппонента Эрдогана от оппозиции на президентских выборах Экрема Имамоглу в марте 2025 года. Фон дер Ляйен назвала арест «глубоко беспокоящим», глава европейской дипломатии Кая Каллас и комиссар по расширению ЕС Марта Кос выступили с совместным заявлением, призвав Анкару соблюдать демократические нормы.

Реальных последствий для Турции, однако, не последовало. Геополитика стала главным аргументом Турции в переговорах о сближении. Анкара — крупный производитель оружия, посредник в российско-украинских переговорах, а потому сохранение отношений с Турцией важно для Европы в текущих геополитических реалиях. Турецкий министр иностранных дел Хакан Фидан в ноябре 2025 года призвал ЕС «возродить политическую волю» для продвижения переговоров. По словам Эрдогана, «европейская безопасность немыслима без Турции».

Однако споры о членстве касаются и сугубо практических расчетов. С населением около 86 млн человек Турция при вступлении в ЕС сразу стала бы самой большой страной союза, а значит, обладала бы наибольшим числом голосов в Совете ЕС, перевесив даже Германию. Демографический аргумент особенно волнует Францию и Австрию: бывший французский президент Николя Саркози еще в 2009 году говорил, что не намерен «объяснять французским школьникам, что границы Европы простираются до Сирии и Ирака».

Дополнительным барьером служит религиозный фактор: Турция — страна с преимущественно мусульманским населением, что в условиях роста правых и националистических партий по всему ЕС неизбежно становится политическим аргументом.

Реалистичным выходом из нынешнего тупика аналитики считают не членство, а обновленную модель сотрудничества — прежде всего модернизацию таможенного союза 1995 года, расширение которого на сферу услуг и государственных закупок Еврокомиссия предложила еще в 2016 году, но так и не реализовала.

Фото обложки: Ye Pingfan / Zuma / TASS