Зачем британская армия начала развивать «зеленую» энергетику

20 апреля в газете Telegraph вышла колонка директора кампаний в экологической организации Net Zero Watch Мориса Казинса о том, что политика по достижению «абсолютного нуля» по вредным выбросам (net zero) ослабляет боеспособность Великобритании. Поводом для беспокойства стал энергетический кризис, вызванный блокировкой Ормузского пролива после начала войны США и Ирана: бывший генеральный секретарь НАТО лорд Робертсон назвал ее «тревожным звонком» и предупредил, что британская армия «не готова» и «не защищена» из-за проблем в логистике.

Казинс развивает мысль, утверждая, что климатическая политика правительства мешает армии закупать топливо, содержать технику и планировать бюджет. Так, еще после Первой мировой британский политик лорд Керзон говорил, что союзники «приплыли к победе на волне нефти», а истощение ресурсной базы «добило» вермахт во Второй мировой.

Поэтому эколог предлагает переориентировать развитие «зеленой» энергетики в соответствии с нуждами военных.

• Раньше топливная база армии и гражданской экономики совпадали. Но по мере того как гражданский транспорт электрифицируется, армия останется единственным потребителем нефти.
• По оценке британского Минобороны, рост цен на нефть может добавить к общим расходам по эксплуатации военной техники до £2 млрд к 2030-м годам.
• В то же время переход на альтернативные источники рискует поставить Европу в зависимость от китайских поставщиков компонентов для «зеленых» технологий и обменять одну уязвимость на другую. Поэтому Великобритании надо развивать свои аналоги.

Колонка Казинса стала частью большой дискуссии внутри стран НАТО о том, как связаны борьба с изменением климата с военным планированием и строительством на фоне затяжной американо-иранской войны и роста цен на энергоносители без видимой перспективы восстановления судоходства в Ормузском проливе.

Обсуждение в Соединенном Королевстве стало особенно оживленным после прихода к власти Энди Бернема, пообещавшего увеличить расходы на оборону. Внутри военных и околовоенных кругов идут споры, куда именно должны быть потрачены деньги, включая целесообразность программы по достижению «абсолютного нуля» в армии к 2050 году.

Как в НАТО полюбили экологию

«Зеленую» повестку в армию принесли сами военные. В 2018 году три офицера-стипендиата программы Forward Institute после обучения убедили генерала Ричарда Уордлоу, заведующего логистикой, выступить за разработку климатической стратегии армии.

С самого начала никто из них не планировал спасать мир от глобального потепления с помощью биоразлагаемых снарядов и экологически чистых танков, а оперировал лишь цифрами о том, сколько армия тратит на топливо и сколько теряет из-за неэффективности.

Модную идею, однако, легко продали парламенту. В 2019 году премьер-министр Великобритании Тереза Мэй поставила цель добиться net zero во всей экономике, включая армию, к 2050 году.

Вскоре родился проект Prometheus стоимостью £200 млн по переходу на возобновляемые источники энергии, изначально включавший пилотные солнечные электростанции на военных объектах. Королевские ВВС пошли еще дальше и в одиночку поставили себе цель «добиться нуля» к 2040 году.

Великобритания стала первопроходцем в области экологически чистых армий, но вскоре за ней последовали другие члены НАТО. В 2021-м альянс принял План действий по изменению климата и безопасности, а стратегическая концепция 2022 года назвала климат «определяющим вызовом эпохи». На саммите в Мадриде в том же году НАТО поставил цель сократить выбросы на 45% к 2030 году и выйти на net zero к 2050-му.

Почему «зеленая» повестка стала терять популярность в военных кругах

Но вскоре на фоне общей эйфории относительно возможности полностью перейти на возобновляемые источники энергии стали появляться скептические голоса. Попытки внедрить «зеленые» технологии в армии начали сталкиваться с законами физики.

У дизеля энергия топлива в разы плотнее, чем у литиевой батареи, поэтому аккумулятор на танке пришлось бы размещать в ущерб боезапасу и броне. К тому же батарею не заправишь за 10 минут, а станция быстрой подзарядки для танковой роты потребовала бы мощности от 10 мегаватт. Энергообъект придется охранять и маскировать не хуже склада боеприпасов.

С водородом не лучше: он занимает намного больше места, требует хранения под давлением в охлажденном виде и разъедает металл.

Пригодного к серийному использованию безуглеродного топлива для боевой авиации и вовсе не существует. Синтетическое топливо (SAF), на которое сделана ставка в НАТО сегодня, стоит в несколько раз дороже обычного керосина и производится в недостаточных объемах. Чтобы месяцами держать в море авианосную группу, нужны объемы биотоплива, которые в таких масштабах просто не производят.

Украинский конфликт высокой интенсивности привел к росту спроса на артиллерийские снаряды. В итоге страны НАТО в срочном порядке перезапускают производственные линии, работающие на угле. А сам снаряд из стали и пороха невозможно сделать углеродно-нейтральным.

На медийном уровне экология ушла на второй план после смены власти в Вашингтоне. Для министра войны США Пита Хегсета климатическая повестка стала частью культурных войн. В 2025 году он объявил, что Пентагон больше не «поклоняется климатическим культам». Десятки исследовательских программ закрыли, а высвободившийся бюджет перенаправили на боеприпасы и модернизацию техники, работающей на бензине.

Хотя стратегические документы НАТО о климатических целях никто не переписывал, на саммите в Анкаре в июле 2026 года весь разговор шел о процентах ВВП на оборону, а о выбросах в атмосферу альянс умолчал.

По данным The Guardian, сегодня цели по углеродной нейтральности в армии выполняют лишь Австрия и Словения. Остальные действуют точечно: Франция испытывает биотопливо HVO, которое сокращает выбросы до 90% старого дизельного двигателя, а в 2025 году показала опытный образец бронетранспортера Griffon. Гибридный привод делает машину тише и менее заметной для тепловизоров противника. Министерство обороны страны ставит целью довести долю биотоплива в авиации до 5% к 2030 году.

С июня 2026 года Германия получает первые работающие на водороде грузовики MAN hTGX для снабжения тыловых частей, а концерн Rheinmetall продвигает идею «зеленого» водорода как источника энергии для военной инфраструктуры по всей Европе. Танки и боевые машины при этом остаются на дизеле: как и Франция, немцы решили, что рисковать боеспособностью они не готовы.

Что ждет «зеленую» политику НАТО

Незадолго до отставки премьер-министра Кира Стармера свой пост покинул министр обороны Джон Хили в знак протеста против недостаточного темпа роста военных расходов: Лондон обещал 2,5% ВВП на оборону к 2027 году и 3,5% к 2035-му без внятного плана финансирования. Пришедший на смену премьер Энди Бернем планирует одновременно финансировать рост экономики, соцпомощи и оборонных расходов, включая программу «абсолютного нуля в армии», в рамках и без того дефицитного бюджета. Но это вряд ли возможно без роста налогов.

Поэтому, как отмечают британские аналитики, вероятнее всего, Лондон пойдет по общеевропейскому пути и сделает ставку на частичное внедрение новых технологий в области инфраструктуры.

Стратеги НАТО признают, что не планируют отказываться от «зеленых» технологий в армии, даже несмотря на скепсис Вашингтона. Энергетический кризис на Ближнем Востоке, вероятнее всего, лишь усилит уверенность членов альянса в необходимости энергоперехода.

Фото обложки: Crown Copyright / gov.uk

Военный потенциал Европы в космосе: главные проблемы

На протяжении многих лет военные опирались на спутники для наблюдения, связи и определения точной геолокации. В последние годы появляются и новые технологии, например космические перехватчики (аппараты с противоракетными средствами) и  спутники-инспекторы, созданные для слежения за другими объектами на орбите. И пока Китай, США и Россия вкладывают миллиарды долларов в развитие своего военного потенциала в космосе, Европа отстает от гонки, пишет Bloomberg. Страны региона проводят фрагментированную политику, сталкиваются с ограниченными бюджетами и страдают от отсутствия важнейшей составляющей успеха — у Европы нет достаточного количества тяжелых ракет-носителей, чтобы каждый год совершать десятки полетов на орбиту. 

Китайская ракета-носитель Long March 5, а также российские «Протон-М» и «Ангара-А5» выводят на орбиту около 25 тыс. кг полезной нагрузки. Сверхтяжелая Falcon Heavy от SpaceX может транспортировать почти 64 тыс. кг. К слову, в 2025 году США с помощью компании Илона Маска осуществляли в среднем более 15 запусков в месяц. Для сравнения: ракета-носитель Ariane 6, разработанная Европейским космическим агентством (ESA) совместно с французской компанией Arianespace, способна доставлять на орбиту около 22 тыс. кг полезного груза и при этом ограничена примерно 10 запусками в год.

Ракеты Arianespace в основном стартуют с космодрома Куру, расположенного во Французской Гвиане. Эта удаленная локация — «далеко не оптимальное» решение в то время, когда Дональд Трамп стремительно расширяет влияние в Западном полушарии, говорят эксперты. При этом самый простой, дешевый и надежный способ вывести спутники на орбиту сегодня — ракеты Илона Маска. Но SpaceX не хватает мощностей и ресурсов для всех желающих. Компания отдает приоритет американским миссиям, а остальные клиенты остаются в очереди. 

Проблема еще и в том, что Европа в целом в значительной степени полагается на США в проведении военно-космических операций. Программа региона по контролю и слежению за космическим пространством (EU SST) остается по своей сути гражданской — она сосредоточена в первую очередь на мониторинге космического мусора и предотвращении столкновений. А вот в разведке и раннем предупреждении о ракетном нападении страны Европы по-прежнему зависят от США как союзника по НАТО.  

Европа может каталогизировать объекты на орбите, но пока не может автономно оперативно генерировать разведданные со скоростью, необходимой для современных конфликтов. Зависимость от союзников или коммерческих провайдеров, включая американскую Starlink (Система спутниковой связи, которой владеет SpaceX. — Прим. ред.), может быть рискованной, особенно если критически важные сторонние сервисы окажутся недоступными во время кризисов. Если Европа серьезно относится к тому, чтобы стать суверенной космической державой, она должна быть в состоянии самостоятельно удовлетворять свои потребности в спутниках. Это базовый принцип. 

Бледдин Боуэн
доцент кафедры астрополитики Даремского университета (Великобритания) 

Как Европа пытается догнать конкурентов в космосе

Одной из самых главных надежд Европы и шансом наверстать упущенное Bloomberg называет космодром Аннёйа (Andøya), который находится на севере Норвегии и эксплуатируется с 1962 года. Там проводят как гражданские, так и военные операции. В общей сложности оттуда стартовало более 1,2 тыс. ракет, но все полеты были суборбитальными. В 2023-м Норвегия открыла орбитальный космопорт — для запуска малых спутников на полярные и солнечно-синхронные орбиты. 

Запуск спутников на орбиту — это возможность, которая важна для Норвегии, для ЕС, для Европы. Речь идет о стратегической автономии, о суверенитете и о европейской независимости.

Кетиль Олсен
главный исполнительный директор аэрокосмической компании Andøya Space

В марте 2025 года на норвежском космодроме испытали первую ракету-носитель Spectrum немецкого стартапа Isar Aerospace. Но полет завершился примерно через 40 секунд после запуска: аппарат разбился о землю недалеко от стартовой площадки. Свою вторую тестовую миссию компания откладывала уже несколько раз. Ожидается, что полезная нагрузка Spectrum составит всего 1 тыс. кг.

Тем временем европейские страны — как индивидуально, так и коллективно — пытаются включиться в гонку. Польша приобрела систему спутниковой разведки у финской аэрокосмической ICEYE, а затем и вовсе выкупила долю в компании. Великобритания выделила €3,7 млрд на развитие космического потенциала. Германия до 2030 года намерена инвестировать €35 млрд в создание архитектуры космической безопасности. 

Спутниковые сети сегодня являются нашей ахиллесовой пятой. Конфликты будущего не будут ограничиваться Землей, они будут происходить на орбите. 

Борис Писториус
министр обороны Германии 

Есть и первые успешные проекты. Так, в мае 2026 года Великобритания опубликовала снимки с военного космического телескопа Noctis-1, предназначенного для слежения за объектами на околоземной орбите. Франция работает над системой «телохранителей»: национальная программа YODA предполагает вывод аппаратов в космос для защиты чувствительных спутников. А немецкая компания Rocket Factory Augsburg получила разрешение на запуск ракеты-носителя RFA One (ее цель — выводить малые спутники массой до 1,3 тыс. кг на низкие полярные и солнечно-синхронные орбиты) с космодрома SaxaVord в Шотландии. Если все пройдет успешно, это будет первый случай вывода спутников на орбиту с территории страны. 

Но эксперты отмечают: европейским странам необходимо не только продумывать национальные планы, которые часто дублируют друг друга, но и работать над совместными программами для устранения наиболее существенных недостатков. И даже в таком случае добиться полной автономности в космосе Европе удастся не ранее 2040 года. 

Как свой военный потенциал в космосе развивают Китай, США и Россия

Первый искусственный спутник Земли (советский «Спутник-1») был запущен в 1957 году. Сегодня на орбите насчитывается более 16 тыс. аппаратов. Около 600 из них, по оценкам экспертов, предназначены для военных нужд и обороны. Например, Россия, по данным зарубежных наблюдателей, проводит испытания спутников-инспекторов — они способны менять орбиту, вести наблюдение за космическими объектами и ремонтировать их при необходимости, а также преследовать чужие аппараты. Аналогичные тесты проводят Китай и США, спутники которых оснащены рентгеновским оборудованием (для проверки «содержимого» других космических аппаратов). 

По подсчетам Bloomberg, за последние годы Россия, Китай и США потратили в общей сложности $200 млрд на выстраивание оборонных и разведывательных возможностей в космосе. Они в том числе испытывают новые наработки. Так, в 2021 году Китай тестировал систему частично-орбитального бомбометания (FOBS). Она способна вывести ядерную боеголовку на орбиту, совершить неполный оборот вокруг Земли и поразить цель — при этом траектория полета не позволяет прогнозировать точку прицеливания. 

Фото обложки: Zuma / TASS

Как и почему Северная Корея наращивает ядерный потенциал

На заседании правящей Трудовой партии Кореи Ким Чен Ын заявил: неуклонное наращивание ядерных сил — «самый правильный способ справляться с непредсказуемой международной военной и политической ситуацией», сославшись на растущую угрозу со стороны США и их союзников. 

Из-за разбойничьей жажды гегемонистских сил происходят невообразимые, поразительные инциденты и события, а противостояние в мире становится все более ожесточенным. Реальность вновь доказывает справедливость всех наших политических решений и избранного нами пути.

Ким Чен Ын 

Это лишь один из последних комментариев лидера КНДР на эту тему. Например, в начале июня он проинспектировал новый завод по производству ядерных материалов. Его недавно ввели в эксплуатацию. Тогда же Ким Чен Ын отметил, что за последние 5 лет Северной Корее удалось удвоить мощности по производству оружейных ядерных материалов. И Пхеньян, по его словам, намерен «наращивать ядерные силы в геометрической прогрессии». К слову, это по меньшей мере третий случай с сентября 2024 года, когда государственные СМИ КНДР публикуют фотографии Ким Чен Ына, осматривающего объект по обогащению урана или производству ядерных материалов.

Ким Чен Ын последовательно игнорирует многочисленные санкции, введенные ООН и США в отношении Северной Кореи на фоне разработки ядерного оружия, пишет The New York Times. В стране создают ракеты нового поколения, способные нести боеголовки и поражать ближайших противников (Южную Корею и Японию), разрабатывают атомные подводные лодки и испытывают межконтинентальные баллистические ракеты, которые могут нанести удар по любой точке США. 

По подсчетам международного института SIPRI, сегодня в арсенале Северной Кореи около 60 ядерных боеголовок и достаточно материалов для производства еще как минимум 30 единиц. В апреле представители Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) заявили, что КНДР «очень заметно расширила» возможности по созданию ядерного оружия. В стране работают по меньшей мере два завода по обогащению урана — один в Йонбёне, другой в Кансоне, утверждают в организации со ссылкой на спутниковые снимки.

Новый эсминец КНДР и планы по наращиванию флота

Одновременно Северная Корея развивает военно-морской флот. Так, 23 июня после 14 месяцев испытаний в строй ввели первый многоцелевой эсминец «Чвэ Хён» водоизмещением 5 тыс. тонн — самый большой военный корабль в истории страны. На торжественной церемонии Ким Чен Ын в очередной раз озвучил курс на усиление ВМФ и пообещал, что КНДР будет ежегодно выпускать по два эсминца этого класса. Северокорейский лидер уверен: это новая глава в военной истории страны и «конец более чем 70-летнему застою». 

С точки зрения военной техники военно-морской флот был самой слабой из всех служб наших вооруженных сил. Очевидно, что сейчас все изменилось. Боеспособность нашего военно-морского флота будет расти и превзойдет все ожидания. 

Ким Чен Ын

Власти КНДР утверждают, что «Чвэ Хён» обладает «самыми совершенными и сложными эксплуатационными и боевыми характеристиками». Более того, корабль способен нести ядерное оружие, дополняет южнокорейское агентство «Рёнхап». Эксперты, опрошенные CNN, называют эсминец «шагом вперед» по сравнению с традиционной военно-морской структурой Северной Кореи, которая до сих пор опиралась на подводные лодки, быстроходные катера и береговую артиллерию. Теперь Северная Корея «распространяет ядерную и ракетную угрозу на морскую сферу», констатируют аналитики. 

Возможна ли денуклеаризация Северной Кореи

Северная Корея нередко преувеличивает мощь своего оборонного потенциала, но сегодня за этой риторикой скрывается вопрос уже не о том, есть ли у КНДР ядерное оружие, а о том, зачем ей нужно так много боеголовок, отмечает The Guardian. Политологи объясняют: после начала военной операции США в Иране Ким Чен Ын лишь укрепил свое мнение о том, что ядерное оружие — единственный путь к безопасности и вопрос выживания его страны. Он и ранее называл его «абсолютной силой», которая защитит Северную Корею как от военных угроз, так и от «любых форм политического давления».

[Ядерный арсенал Северной Кореи] — это настолько крупная и рассредоточенная сила, что ни один удар не может ее уничтожить, и, кажется, что ее становится все труднее ликвидировать дипломатическим путем. Мы не знаем, где все находится. Мы не знаем, что они могут сделать. И их угрозы намеренно расплывчаты. 

Питер Уорд
научный сотрудник Sejong Institute в Сеуле

В середине июня на саммите во французском Эвиане лидеры G7 подтвердили приверженность идее полной денуклеаризации КНДР. В совместном заявлении говорится, что страны «Большой семерки» «глубоко обеспокоены» ядерными и ракетными программами Северной Кореи. На денуклеаризации настаивает в том числе Дональд Трамп — еще во время своего первого президентского срока он сделал этот пункт одним из приоритетов американской внешней политики. Он трижды встречался с Ким Чен Ыном, но тот так и не отказался от ядерных амбиций. 

По словам президента Южной Кореи Ли Чжэ Мёна, на одном из ужинов на полях саммита G7 Дональд Трамп ему сказал: «Пришло время обратить внимание на проблему КНДР». Американский лидер намерен вновь сосредоточиться на ядерной программе Ким Чен Ына после того, как все соглашения с Ираном будут окончательно утверждены, говорит Ли Чжэ Мён. 

Чтобы противостоять давлению США, лидер КНДР расширяет связи с Китаем и Россией. Например, недавно он принимал председателя КНР Си Цзиньпина в Пхеньяне. Стороны договорились укреплять сотрудничество, а вот о денуклеаризации речи не шло (несмотря на то что еще в мае Трамп и Си называли ядерное разоружение Северной Кореи «общей целью»). 

Эксперты говорят, что углубление связей КНДР и с Россией, и с Китаем оградило Пхеньян от внешнего давления — все три государства, несмотря на ряд разногласий, заинтересованы в сдерживании США. В целом аналитики прогнозируют: денуклеаризация останется формальной целью, но на практике акцент, вероятнее всего, сместится в сторону контроля над вооружениями — ограничения и постепенного сокращения арсенала, а не его ликвидации. 

Своими последними действиями Северная Корея в очередной раз подтверждает: переговоры о денуклеаризации не обсуждаются. 

Ян Му Чжин
профессор Университета северокорейских исследований в Сеуле

Фото обложки: KCNA / EPA / TASS