Никита Суетин

Сторонники экологически чистых видов энергии рисуют нам очень приятную картину — так называемый «зеленый переход» не только позволит смягчить последствия изменения климата, но и поможет забыть о противоречиях из-за энергетических ресурсов. На деле же все не так радостно. Да, чистая энергия и вправду изменит стратегически важные направления внешнеполитической деятельности многих государств.

Однако далеко не обязательно в том ключе, как ожидают многие ее сторонники. Международная конфронтация из-за источников энергии никуда не исчезнет, просто примет новые формы. Вряд ли ведущие нефтяные государства и компании захотят лишиться своих доходов просто так. Да и производство чистой энергии принесет новые риски и противоречия. Потому что ископаемое топливо может в итоге исчезнуть, а энергетическая политика и геополитика — нет.

Прошедший с большой помпой в Глазго с 31 октября по 12 ноября 26-й мировой климатический саммит ООН выглядел, скорее, как насмешка. Пока мировые лидеры выдвигали громкие лозунги борьбы за экологию, цены на нефть, газ и уголь побили (и продолжают бить) все рекорды. При этом традиционные ископаемые источники энергии находятся чуть ли не в дефиците. 

Как раз во время заседаний в Глазго Китай нарастил добычу угля до рекордных значений и теперь добывает по 120 тыс. тонн угля в сутки. Страна не только добывает, но и активно экспортирует уголь. По сравнению с прошлым годом закупки угля китайскими предприятиями выросли в 2 раза. Более того, Пекин даже снял эмбарго на австралийский уголь (долгое время у китайских предприятий существовал неформальный запрет на его покупку, так как власти Китая считают политику Австралии относительно граждан КНР и китайского бизнеса дискриминационной). 

Все дело в том, что последние годы Китай старался снизить свою зависимость от угля. Быстрый экономический рост негативно сказался на экологии страны. Небо многих крупных городов, в том числе и Пекина, затянуто смогом. А в 2022 году столице Поднебесной принимать Олимпийские игры. Да и с ростом популярности экологической повестки Китай начал восприниматься в первом мире как огромная чадящая фабрика, которая портит экологическую ситуацию на всей планете. Поэтому руководство Компартии поставило задачу — к 2022 году небо должно быть чистым хотя бы над Пекином. Только вот китайская энергетика вряд ли была готова к подобной задаче.

Когда в 2021-м мировая экономика начала оправляться от последствий локдаунов, китайские электростанции попросту не справились с выработкой необходимого количества энергии. Это затронуло не только заводы, которым пришлось останавливать производственные линии или закрываться раньше, но и простых граждан, которым ввели нормативы на потребление электричества. Для того чтобы справиться с дефицитом электроэнергии и не провалить экологическую кампанию, Китай нарастил закупки газа в России. И тут энергетический кризис стал мировым.

Дело в том, что из-за погодных условий (одновременного отсутствия сильного ветра и малого количества солнечных дней) ветряные и солнечные электростанции Европы не смогли выработать достаточное количество энергии. От долгосрочных контрактов на закупку российского газа страны ЕС уже успели отказаться, следуя своей политике «зеленого курса». В итоге им тоже понадобился российский газ, огромные объемы которого уже шли в Китай. Разумеется, Россия не могла сразу удовлетворить возросший спрос сразу на двух «газовых фронтах», что и стало одной из причин нынешнего кризиса.

В 2021 году Международное энергетическое агентство (МЭА) выпустило доклад, в котором спрогнозировало, что даже достижение углеродной нейтральности к 2050 году (к чему стремятся развитые страны) лишь сократит использование нефти и газа (вчетверо и вдвое соответственно). Разумеется, это солидное сокращение, но о полном конце эпохи углеводородов нельзя будет сказать даже при наиболее оптимистичных прогнозах на «зеленый переход».

В итоге мы видим, что, несмотря на все декларации, заявленные «зеленые курсы» и климатические саммиты, мир не только остается зависим от нефти, газа и угля, но и наращивает их добычу. И дело не в том, что «зеленая энергетика» и переход на взаимозаменяемые источники энергии — провальная идея. Просто сама тема «зеленого перехода» донельзя политизировалась.

Китай стремится устроить «социалистическое соревнование» по быстрому отказу от угля, к которому энергетическая система страны совсем не готова. Не отстает от него и Европа, чьи лидеры почему-то решили, что если программа «зеленой политики» утверждена Еврокомиссией, то отказ от нефти и газа — вопрос считаных лет, к которому не нужно готовить ни экономики, ни энергосистемы стран.

Сложный энергетический переход породит и геополитическую нестабильность. И пока США или Норвегия будут сокращать добычу, мощь таких экспортеров, как Саудовская Аравия, будет неизбежно расти. Эксперты прогнозируют, что спрос на нефть будет расти еще долгие годы. Причем даже с его снижением до конца будут держаться именно арабские монархии Залива — у них самая низкая стоимость добычи. В течение нескольких лет, а может быть, и пары десятилетий они будут обладать огромным влиянием на развивающиеся страны, которые еще не совершили «зеленый переход». Впрочем, опыт этой осени показывает, что и на Европу тоже.

Еще один важный конфликтный момент — разработка стандартов «зеленой энергетики», которая тоже неизбежно становится политическим вопросом. К примеру, строительство АЭС. Раньше атомная энергия считалась вполне себе экологичной, после аварий в Чернобыле и на Фукусиме «мирный атом» у «зеленых» активистов не в чести. Однако дискуссия вокруг него возвращается и раскалывает не только климатологов, но и, например, Евросоюз. Традиционное франко-германское соперничество внутри объединения теперь проходит и по вопросу строительства АЭС. 

Пока Германия сворачивает существующие энергоблоки (процесс явно пойдет активнее с учетом попадания партии «Зеленых» в правительство) и требует этого от остальных стран ЕС, французский лидер Эммануэль Макрон заявляет о готовности впервые за десятилетия возобновить производство ядерных реакторов и поставлять их в другие страны ЕС. С учетом энергетического кризиса, который и не думает заканчиваться, это весомая заявка на лидерство Франции в ЕС.

В итоге нынешний энергетический кризис породил, в общем-то, ряд совпадений и прежде всего стремление политиков подстроить процесс «зеленого перехода» под свои политические задачи. Как это ни печально, но весь рост интереса к теме изменения климата в итоге вылился в то, что соперничество между странами мира происходит в еще большем количестве плоскостей именно в тот момент, когда этому самому миру нужна кооперация.

И как бы ни хотелось поскорее выполнить все заявленные «климатические» цели (как во имя благородной цели борьбы с глобальным потеплением, так и решая чисто политические и экономические задачи), совершить «зеленый переход» по одному мановению руки не получится. Переход на «зеленую энергетику» должен осуществляться в постоянных консультациях с экономистами, энергетиками и экологами, а не просто исходя из задач «партии и правительства» и подгонки красивых цифр.

Текущая геополитическая реальность — это реальность конфронтаций. Старый американо-российский конфликт на другой стороне планеты сопровождается растущим с каждым годом соперничеством США и Китая. Это заставляет Россию и Китай сотрудничать куда активнее, причем зачастую на довольно неочевидных направлениях. Одним из них и стало арктическое. Для России это вопрос престижа и собственной безопасности, ведь с другой стороны ледяной «шапки» Земли расположены США и Канада. Китаю же критически важно наращивать логистические мощности, для чего отлично подходит Северный морской путь (СМП).

Северная граница России

Развитие и расширение России было неразрывно связано с Севером. Архангельский порт долгое время был «воротами в Европу» для Московского царства, а арктические экспедиции российские правители проводили еще с XVIII века. В 1926 году советское правительство заявило претензии на огромный сектор Арктики — 6,8 млн кв. км моря, объявив их полярными владениями СССР. В 1932 году начал эксплуатироваться СМП. В период Холодной войны Советский Союз активно наращивал вооружения в Арктике и развивал добычу углеводородных ресурсов в регионе.

Арктика и арктические территории имеют огромное значение и для современной России. Пусть здесь проживает всего 2,5 млн жителей, но создается 12–15% ВВП страны, добывается 80% газа, а также никель, алмазы, редкоземельные металлы. Арктика дает три четверти экспорта страны и треть всего улова рыбы. В 1990-е и 2000-е годы позиции России в Арктике пошатнулись, однако сейчас наша страна активно стремится вернуть себе положение ведущей арктической державы.

В 2008 году были приняты Основы стратегии России в Арктике, в 2013 году утверждена Стратегия развития Арктической зоны Российской Федерации до 2020 года. Развитие Арктической зоны во многом стало личным приоритетом для президента Владимира Путина. Недаром куратором стратегии выступает Совет безопасности Российской Федерации. Для реализации этого мегапроекта было даже создано отдельное ведомство — Министерство Российской Федерации по развитию Дальнего Востока и Арктики.

Арктическая стратегия России рассматривает Арктику как стратегическую ресурсную базу страны и стремится к ее приращению. Москва считает, что международная система управления в Арктике должна непременно учитывать роль и значение России. Прежде всего это касается режима эксплуатации ресурсов и регламента судоходства. К примеру, Россия настаивает, что СМП должен использоваться в рамках юрисдикции Российской Федерации и с использованием российских ледоколов.

Также не стоит забывать и о концепции «Большой Евразии». Согласно ей, Россия должна использовать свой транзитный потенциал и быть своеобразным мостом между Востоком и Западом, не только культурным, но и экономическим. И здесь ее интересы совпали с интересами Китая.

Дракон смотрит на Север

Долгое время арктическая стратегия Китая была исключительно декларативной. Пекин требовал, чтобы ему дали статус «государства, расположенного вблизи Арктики», и особые экономические права в регионе. Также КНР настаивала, что управление Арктикой должно быть инклюзивным. Китай выступал в поддержку прав всех государств на использование Арктики. Разумеется, в такой системе Китай, учитывая его вес, сможет претендовать на одну из ведущих ролей в регионе. 

Китайская стратегия — это попытка возглавить процесс усиления роли внерегиональных игроков в Арктике, успешно закамуфлированное желание играть среди них одну из ведущих ролей.

Павел Гудевруководитель Группы исследований политики США и Канады в Мировом океане ИМЭМО РАН

Однако все изменилось с запуском инициативы «Нового шелкового пути». Одной из ее частей стал «Ледовый шелковый путь». Путь через Арктику до Европы на треть короче маршрута через Суэцкий канал, поэтому для Китая, который в будущем видит себя великой морской державой, он критически важен. Тут, правда, уже есть задел для конфликта — сейчас Пекин настаивает, что судоходство по СМП не должно регулироваться национальными (в том числе и российским) законодательствами.

Что интересно, свою позицию Китай строит на Конвенции ООН о морском праве и постоянно подчеркивает, что Арктика является достоянием всего человечества, а не группы арктических государств. Для стороннего наблюдателя это выглядит так, будто Китай, отстаивая либеральный многосторонний подход, защищает интересы человечества от эгоизма этих самых государств, включая и Россию.

Однако стоит понимать, что интересы Китая в Арктике — это не только судоходство. Китайские компании проявляют огромный интерес к арктическим исследованиям, но интерес у них не только научный. Прежде всего они стремятся к разработке месторождений полезных ископаемых. Если эта разработка начнется, Китаю потребуется создавать инфраструктуру и иметь в регионе какое-никакое, но военное присутствие для ее охраны. А это вряд ли вызовет одобрение в Москве.

Мексиканская дуэль

Разумеется, в России стремление китайцев участвовать в управлении Арктикой предсказуемо наталкивается на неприятие. Но Москва и Пекин не акцентируют своих расхождений в арктических стратегиях и избегают столкновений в практической политике. Более того, Китай и Россия все теснее взаимодействуют друг с другом в Арктике на прагматической основе совпадающих интересов.

Сейчас главная задача России в регионе — использовать возможности, которые открываются в условиях освобождения Арктики ото льда. Поэтому внимание переключается с добычи ресурсов на инфраструктурные проекты, прежде всего СМП. Для этого нужны технологии, а после украинского кризиса и начала конфронтации России с Западом их единственным рынком остается Китай.

Зная о важности СМП для Китая, Россия стремится привлечь китайские компании к сотрудничеству в собственных интересах. К примеру, они получили контракты на модернизацию Архангельского морского порта и строительство железнодорожной магистрали Белое море – Коми – Урал (Белкомур). Кроме того, Россия подписала с китайским океанографическим управлением меморандум о взаимопонимании, цель которого — расширение международного сотрудничества в области арктических и антарктических исследований. 

Китайская компания CNPC и «Фонд Шелкового пути» стали соинвесторами проекта «Ямал СПГ» (20% и 9,9% капитала соответственно). Проект предусматривает добычу природного газа и строительство завода по его сжижению мощностью 16,5 млн тонн СПГ и 1,2 млн тонн газового конденсата, поставляемого на рынки стран Азиатско-Тихоокеанского региона и Европы. Предполагается, что Китай будет ежегодно получать с Ямала два десятка танкеров, доставляющих 3 млн тонн сжиженного природного газа.

Будущее полюса

Китай стремится закрепиться на северных морских маршрутах, в том числе реализуя свою глобальную амбициозную цель — уменьшить стратегическое влияние США в разных регионах мира. Сейчас она совпадает с геополитическими и экономическими устремлениями России. Китаю нужен СМП, и он готов делиться технологиями для его освоения. Россия же с помощью этого не только делает СМП более удобным и безопасным для любых судов, но и модернизирует инфраструктуру собственных арктических областей.

Все «коллеги» России по арктическому региону — страны НАТО. Можно ожидать, что текущая геополитическая конфронтация будет продолжаться и свою арктическую политику они будут выстраивать на антироссийской основе. Это логично приведет к сближению России и Китая (попросту потому, что ни одна страна сейчас не потянет освоение Арктики в одиночку), а сближение России и Китая, в свою очередь, вызовет еще больший рост антироссийских настроений на Западе, где никому не нужны ни влиятельная Москва, ни влиятельный Пекин. 

Сейчас западные санкции ставят Россию перед дилеммой: либо отложить реализацию ряда намеченных программ на отдаленную перспективу, либо привлекать внешнего партнера, который был бы, как и Россия, заинтересован в реализации совместных программ по развитию Арктики, включая проект СМП. Учитывая это, перспективы стратегического альянса с Китаем в Арктике выглядят вполне реалистичными.

Главное для России — уловить тонкий момент, когда рост китайского влияния в Арктике начнет нести угрозу ее собственной безопасности. Ведь регион имеет не только экономический, но и военный потенциал. К примеру, из-за ледового покрова там практически невозможно обнаружить подводные лодки.

Сейчас Россия и Китай равно заинтересованы друг в друге для освоения арктического региона. Однако со временем эта заинтересованность неизбежно сменится соперничеством. И у России есть все возможности не только стать ведущей силой в регионе, но и использовать ресурсы Арктики на благо всего человечества. 

«Соглашения Артемиды» были подписаны в октябре 2020 года. Изначально документ подписали Австралия, Великобритания, Италия, Канада, Люксембург, ОАЭ, США и Япония. Позже к ним присоединились Бразилия и Украина. Пока документ формулирует лишь самые общие принципы сотрудничества в освоении Луны и носит рекомендательный характер. Однако он уже успел встретить вал критики, в частности его отказались подписывать Россия и Китай, заявив, что соглашения отодвигают их «на вторые роли». Москва и Пекин планируют обживать Луну самостоятельно.

Незадавшийся консенсус

Впрочем, документ начали критиковать еще до публикации. Его противники считают, что осваивать Луну американские власти намерены в формате двусторонних государственных соглашений (например, с Японией), а реализацию миссий фактически отдадут на откуп частным компаниям. В частности, журнал Science опубликовал открытое письмо канадских ученых. Оно называлось «Политика США ставит под угрозу безопасное освоение космоса». Письмо написали два профессора Университета Британской Колумбии: астроном Аарон Боули и политолог Майкл Байерс.

Ученые считают, что начало масштабного промышленного производства на Луне может поставить крест на космической археологии, уничтожив уникальные образцы лунных пород, а добыча чего бы то ни было в условиях слабой лунной гравитации рискует под завязку забить земную орбиту космическим мусором.

Кроме того, все договоры заключались по американским законам, что, по мнению авторов статьи, будто бы превращает Луну в собственность США. Профессор Боули считает, что таким образом Вашингтон пытается создать прецедент с ведением операций на Луне по своему национальному законодательству, пока эта сфера не регламентирована международными соглашениями.

У подобных заявлений есть основания. NASA уже объявила частных подрядчиков для отправки на Луну пилотируемой миссии для разработки лунной станции «Гейтуэй» и уже заключила первые четыре частных контракта на покупку лунного грунта. О последнем писал в своем Twitter не так давно ушедший со своего поста глава NASA Джим Брайденстайн, заявив, что «настало время внести определенность в правила добычи и продажи космических ресурсов».

Мы не встаем ни на чью сторону. Мы просто призываем договориться. В NASA сравнивали освоение космоса с ловлей рыбы. Так вот мы напоминаем, что неконтролируемая ловля рыбы часто приводит к чрезмерному вылову и истощению ресурсов

Майкл Байерс, профессор Университета Британской Колумбии

Еще одним критиком «Соглашений Артемиды» стала Элис Горман, советник Ассоциации космической промышленности Австралии и профессор Университета Флиндерса в Аделаиде. Она призывает видеть разницу между совместным освоением космоса посредством, например, ООН и путем двусторонних договоренностей отдельных стран.

В правовом вакууме

Сейчас есть лишь один основополагающий международный документ, регламентирующий деятельность человека на Луне, признаваемый всеми странами. Это Договор о космосе, принятый на собрании Генеральной Ассамблеи ООН и вступивший в силу в 1967 году.

Документ явно устарел, в нем прописаны лишь самые основные принципы (например, недопущение размещения на орбите ядерных боеголовок и другого оружия массового поражения). Однако там отсутствуют юридические определения даже самых базовых понятий: в частности, не прописано, что именно понимается под словом «космос», где он начинается и где заканчивается воздушное пространство. А это очень важный вопрос, ведь на воздушное пространство суверенитет государства распространяется, а на космос — нет.

Однако американская сторона считает, что Договор о космосе еще не потерял своей актуальности и с помощью «Соглашений Артемиды» они лишь пытаются уточнить ряд его деталей, при этом отталкиваясь от одного из базовых положений договора — равных прав государств на изучение космоса.

Основные положения «Соглашений Артемиды»

Что на кону?

В теории освоение космоса может принести огромные деньги. Ученые подсчитали, что в даже в небольшом астероиде диаметром около 30 метров одной только платины содержится на сумму около $25–50 млрд. А еще на них можно добывать никель, кобальт, железо и другие элементы и редкоземельные металлы. Кроме того, на Луне есть лед, который можно расщеплять на кислород и водород и использовать для дозаправки космических кораблей с целью их возвращения на землю или дальнейшего полета к Марсу. Такие планы уже озвучивала Россия.

Разумеется, подобные перспективы ведут к конфликтам между государствами, которые хотят получить максимум от ресурсов космоса. Когда в апреле прошлого года бывший президент США Дональд Трамп подписал указ, разрешающий добычу лунных ресурсов частным компаниям, Роскосмос назвал это «попыткой экспроприации космического пространства» и «агрессивными планами по фактическому захвату территорий других планет».

Впрочем, ситуация несколько сложнее. Дело в том, что США не подписали соглашение 1979 года «О деятельности государств на Луне и других небесных телах», которое регламентирует, что ресурсы Луны не могут быть собственностью какого-либо государства, а ее территория не принадлежит национальному присвоению. Вашингтон не обязан выполнять налагаемые этим документом ограничения. Но дело в том, что многие другие страны его тоже не подписали (в том числе и Россия). Из стран, имеющих собственную космическую программу, соглашения придерживается одна лишь Австралия.

В упоминавшемся ранее «Договоре о космосе» 1967 года про ресурсы нет ни слова, лишь про запрет установления на Луне суверенитета какого-либо государства. Вашингтон настаивает, что именно поэтому и планирует работать с частными подрядчиками. По мнению NASA, действия их частных партнеров по определению не могут ни присвоить Луну, ни оккупировать, ни уж тем более провозгласить на ней суверенитет. А значит, препятствий для начала добычи каких-либо ресурсов на спутнике Земли нет. И подписание «Соглашений Артемиды» подтверждает, что с такой трактовкой согласны не только США.

Альтернативы

Странам, которые не подписали «Соглашения Артемиды», пока что нечего противопоставить этому документу. 9 марта Россия и Китай подписали меморандум о взаимопонимании, предусматривающий совместное создание в будущем Международной научной лунной станции (МНЛС), пообещав предоставить к проекту «открытый доступ для всех заинтересованных стран и международных партнеров». У других стран попросту нет ресурсов для собственной лунной программы, и им придется присоединяться к одному из блоков.

Но никаких конкретных планов по реализации российско-китайского проекта нет, а подписанный меморандум обещает лишь «совместно разрабатывать Дорожную карту создания» станции. Активной работы на этом направлении нет в планах Роскосмоса на ближайшее десятилетие, а значит, разработки станции не стоит ждать раньше 2030-х годов.

Пока что «Соглашения Артемиды» — не конечный документ. Он лишь регулирует работу стран-участниц соглашений в рамках общей космической программы. Пока возможный конфликт остается лишь теоретическим, однако чем быстрее будут развиваться технологии и чем рентабельнее будет добыча ресурсов в космосе, тем он ближе.

Лунная гонка уже началась. Даже если масштабных проектов по освоению Луны у России в ближайшее время не планируется, установление прозрачного и единого для всего мира правового режима освоения космических ресурсов будет точно в интересах Москвы.