От крупных исторических событий жителям следующих эпох остаются не только документы, воспоминания и прочие письменные источники, не только памятники и музейные экспонаты, но и песни. Например, в оперу «Борис Годунов» попала подлинно народная песня о взятии Казани Иваном Грозным. В комедии «Иван Васильевич меняет профессию» цитируется подлинная народная песня о войне с Крымским ханством. И даже в детском мультике «Петр и Петруша» из цикла «Гора самоцветов» можно услышать песню «Дело было под Полтавой» об одноименном сражении 1709 года. 

Великая Отечественная война, крупнейшая в российской истории, к тому же закончившаяся всего 81 год назад, оставила после себя не одну, а многие десятки (а считая переделки и варианты — даже сотни!) авторских и народных песен. Полвека назад проверить, хороша ли песня о войне, было просто: если ее поют за столом ветераны-фронтовики, значит, правильная. Сейчас, когда ветеранов почти не осталось, мы анализируем и систематизируем эти песни уже как исторический источник. Тем более что с каждым годом войны и с каждым послевоенным десятилетием функции, аудитория, а значит, и язык военных песен менялись. 

1938–1941: песни предчувствия войны

В отличие от плаката «Родина-Мать зовет», который был создан и размножен миллионными тиражами непосредственно в первые дни войны, первые строевые и даже лирические песни, которые потом будут ассоциироваться с Великой Отечественной, начали появляться раньше. Композиторы и поэты писали их в сгущавшейся предвоенной атмосфере, где если не понималось, то чувствовалось: что-то будет. 

С 1936 года (небо над Испанией) СССР почти непрерывно участвует в вооруженных конфликтах, самым удачным из которых стало сражение на реке Халхин-Гол, где РККА нанесла чувствительное поражение японцам. А кинорежиссер Иван Пырьев, завороженный увиденным лично броском советских танковых клиньев, начал снимать картину «Трактористы» и заказал братьям Покрасс и Борису Ласкину знаменитый марш: «Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход».

Потом была и финская война (гимном которой было почти фривольное и быстро забытое танго «Принимай нас, Суоми-красавица»), и занятие Западной Белоруссии и Прибалтики. Все это время, помимо десятков и сотен не слишком удачных песен про рода войск и маршалов-наркомов, писались и накапливались песни, которые станут «фронтовыми народными» с первых дней большой войны: 

• «Марш советских танкистов» (бр. Покрасс — Б. Ласкин, 1938); 
• «Если завтра война» (бр. Покрасс — В. Лебедев-Кумач, 1938); 
• «Катюша» (М. Блантер — М. Исаковский, 1938);
• «Моя любимая» (М. Блантер — Е. Долматовский, 1941).
  

1941: учиться новому языку

Главная песня начала Великой Отечественной — «Священная война» А. Александрова и В. Лебедева-Кумача — была, как и уже упомянутый плакат Ираклия Тоидзе с Родиной-Матерью, написана в первые дни войны. 24 июня текст публикуется в центральных газетах, 26 июня Александров и его коллектив уже исполняют песню на Белорусском вокзале Москвы, провожая на фронт добровольцев и мобилизованных. Композиция задала тон и, главное, масштаб всему последующему «большому военному стилю» в советской песне.

Этому стилю, однако, дали дорогу лишь в сентябре 1941-го, когда стало очевидно, что новая большая война — это максимально серьезно. Во время битвы за Москву в радиоэфире уже была «Священная война» и подобные ей песни в сочетании с новой лирикой. Которая была чем дальше, тем больше востребована непосредственно на фронте: «Двух Максимов» Сигизмунда Каца и Владимира Дыховичного худсоветы поначалу сочли слишком беззаботными, но бойцы на фронте не просто оценили песню, но и просили еще.

• «Священная война» (А. Александров — В. Лебедев-Кумач, июнь 1941);
• «Два Максима» (С. Кац — В. Дыховичный, июль 1941);
• «Марш защитников Москвы» (Б. Мокроусов — А. Сурков, ноябрь 1941).

1942–1943: всё для фронта, всё для надежды

К зиме 1942 года у поэтов и композиторов начали «поспевать» те самые песни, по которым мы сейчас знаем Великую Отечественную. Чаще всего это не марши и не агитационные песни. Ведь зачем агитировать тех, кто уже на фронте, им нужно совсем другое: отвлечься, расслабиться, вспомнить о любимых. А еще — им нужны слова, чтобы понимать самих себя на войне, чтобы иметь силы и надежду жить и воевать дальше. 

Поэтому — прежде всего лирика и немного веселого духоподъемного героизма. Этого бойцы на фронте ждали от всех артистов, кто ни приезжал с концертами. И эти просьбы нельзя было не исполнить — так что на время войны авторские права на песни фактически перестали действовать, все артисты пели всё, что просили и заказывали солдаты и матросы. Скажем, прославившую Марка Бернеса «Темную ночь» из фильма «Два бойца» пел в совершенно своей манере Леонид Утесов. Приправляя эту композицию своим эксклюзивом: «Ты одессит, Мишка, а это значит…». А «Синенький скромный платочек» пели одновременно такие непохожие друг на друга звезды, как фолк-дива Лидия Русланова и камерная, чисто эстрадная вокалистка Клавдия Шульженко.

1942 и 1943 годы, время перелома в Великой Отечественной, дали нам главные песни войны:

• «Темная ночь» (Н. Богословский — В. Агатов, 1942);
• «Землянка» (К. Листов — А. Сурков, 1942);
• «Давай закурим» (М. Табачников — И. Френкель, 1942);
• «Синий платочек» (Е. Петербургский — М. Максимов, 1942); 
• «Одессит Мишка» (М. Табачников — В. Дыховичный, 1942);
• «Соловьи» (Б. Мокроусов — А. Фатьянов, 1943).

1943–1945: песни победные и союзнические

Когда фронт Великой Отечественной начал двигаться на запад, появились и новые песни — мощные, полнокровные, предчувствующие победный май 1945-го. Среди новинок вновь стали заметны марши, только уже другие — с масштабными, как наступления 1944-го, мелодиями. Рассчитанные не на довоенную армейскую самодеятельность, а на полнокровные симфонические оркестры и певцов масштаба Большого театра. Например, только могучий бас Марка Рейзена смог адекватно воплотить знаменитый марш «Артиллеристы, Сталин дал приказ…».

Одновременно в СССР начали поступать первые значительные трофеи, среди которых была немецкая звукозаписывающая аппаратура, намного превосходящая советскую довоенную. А культурный обмен с британскими и американскими союзниками оживил джаз-оркестры свежими композициями и свинговыми аранжировками. «Мы летим, ковыляя во мгле…», «Долог путь до Типперери», «Барон фон дер Пшик», «Нашел я чудный кабачок» — все эти адаптации западных треков, благодаря советским оркестрам, были нашими народными шлягерами конца войны. Добавим: а Госджаз Белорусской ССР под управлением знаменитого Эдди Рознера записывал пластинки уже и на польском языке, пока Красная Армия шла на запад по Польше. 

Вот какие песни добавились в золотой фонд Великой Отечественной войны в 1943–1945 годах:

• «Бомбардировщики» (Дж. Макхью/А. Островский — С. Болотин, Т. Сикорская, 1943);
• «Марш артиллеристов» (Т. Хренников — В. Гусев, 1943);
• «Барон фон дер Пшик» (Ш. Секунда — А. Фидровский, 1943); 
• «Дорога на Берлин» (М. Фрадкин — Е. Долматовский, 1944);
• «Эх, дороги!» (А. Новиков — Л. Ошанин, 1945);
• «Казаки в Берлине» (бр. Покрасс — Ц. Солодарь, написана 09.05.1945).

1946–1948 годы: о возвращении и адаптации

После Победы происходит резкое разделение песен о войне на официальную и «народную» сцены. Первая — это то, что игралось в послевоенные годы на радио и пелось на концертах: здесь военный репертуар как таковой быстро начал вытесняться более актуальными для страны вещами. А именно адаптацией демобилизованных фронтовиков к мирной жизни и возрождением экономики СССР. Характерный пример здесь — бодрая и мотивирующая песня «Бывший фронтовик» (1947), которую в конце 1940-х пел на концертах Леонид Утесов. Певец и бэнд-лидер с уникальным политическим чутьем, единственный, кто смог в годы джазового погрома конца сороковых сохранить свой оркестр, пусть и убрав из названия слово «джаз». 

Одновременно другую, куда более известную ныне песню на эту же тему попросту запретили исполнять, положили на полку почти на 20 лет. Речь о песне «Враги сожгли родную хату…» (1945, Матвей Блантер на стихи Михаила Исаковского), быстро ставшей народной. Она пострадала, очевидно, за то, что лишь констатировала беду и травму, не мотивируя и не предлагая «лечения». 

Многие песни в конце сороковых таким же образом вывели из ротации на радио и грампластинках за «упадничество». На этом с темой Великой Отечественной войны в советских песнях было покончено до самого конца 1950-х. Новых композиций для официальной сцены не писалось, а «народная» обходилась фронтовой лирикой и переделками, такими как «На поле танки грохотали…».

Правда, в редких случаях и фактически контрабандой тема войны и ее последствий в эфир и на сцену все же прорывалась. Например, в концертах Леонида Утесова начала 1950-х годов был номер под названием «Песня американского безработного» (1951). Это был почти дословный перевод известной американской композиции Brother Can You Spare A Dime (1931), монолога безработного ветерана Первой мировой (конечно же, номер был написан для одного из бродвейских мюзиклов). Но внедренные буквально в пару мест этого перевода советские героические обороты делали номер фактически воплем тысяч фронтовиков-инвалидов:

Я на танки лез в пешем строю,

Родины честь и краса!

Вы мне говорили: терпи, солдат,

Храбрым воином будь!

Вы ж мне говорили, что я ваш брат —

Так дайте мне хоть что-нибудь!

1965–1985: новые песни к юбилеям Победы

Двадцатилетие Победы — первый юбилей, который празднуют со всесоюзным размахом. Одновременно это первый крупный жест нового генсека Леонида Брежнева, частью публичного образа которого был его фронтовой опыт. К этому событию проводится ревизия военных песен, и, в частности, благодаря Марку Бернесу возвращается в обиход «Враги сожгли родную хату…».

Новые песни тоже появляются, причем и на официальной, и на «народной» сцене они становятся не только воспоминанием о Великой Отечественной, но и поводом поговорить о современности. С одной стороны, «Хотят ли русские войны» (1961) и «Бухенвальдский набат» (1958) пишутся и поются с расчетом на мировое звучание: СССР опять в авангарде борьбы за мир и противостоит в этом агрессорам из США, Израиля и прочей «военщине». С другой, песни про войну появляются и в камерной манере городского романса: «Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой» (1957) спета Марком Бернесом. Эту интонацию переняли и барды: Булат Окуджава пишет для кино «А нынче нам нужна одна Победа» (1970) и «Ах, война, что ты сделала, подлая…» (1958), а для себя «По Смоленской дороге…» (1962). 

Примерно так же обстоят дела и в 1970-е: на официальной эстраде появляются все новые песни с претензией на актуализацию военной темы. Например, «У деревни Крюково погибает взвод» (1975) поет ВИА «Пламя», а «Я сегодня до зари встану» (1970, из фильма «Минута молчания») стала источником пословицы «За себя и за того парня».  А главной песней праздника 9 мая становится «День Победы» Давида Тухманова и Владимира Харитонова, написанная также к 30-летию Победы в 1975 году.

Одновременно «народные» военные песни пишет и сразу издает Владимир Высоцкий: 

• «ЯК-истребитель» (1968);
• «На братских могилах» (1963);
• «Он не вернулся из боя» (1969);
• «Штрафные батальоны» (1963).

Что касается прежнего корпуса военных песен, их продолжали исполнять на телеконцертах постаревшие Леонид Утесов и Клавдия Шульженко, они вошли в репертуар армейских ансамблей песни и пляски…

Но из актуальной ротации на радио и телевидении песни 1940-х, конечно, выбыли как стилистически устаревшие. Однако впереди их еще ждало новое признание. 

1985–1995: торжество «народной» сцены

После 40-летнего юбилея Победы новых песен о Великой Отечественной войне, написанных в официальном ключе, уже не появляется: начинается гласность с куда более актуальными для молодежи темами (начиная с войны в Афганистане). А военное поколение начало сходить со сцены и уже не нуждалось в новых песнях — хватало старых. Конец 1980-х и начало 1990-х — время, когда военные песни переходят в категорию ретро, и это придает им вторую жизнь в виде переизданий на кассетах и CD. 

Одновременно в перестройку о войне еще более активно, чем раньше, пишут барды. Это связано с тем, что на первых фестивалях авторской песни, проходивших еще в советское время, военная песня была отдельной и чуть ли не обязательной для претендентов на победу номинацией. А цензурные запреты на «окопную правду» уже ослабли. В разное время в жанре авторской песни появились блестящие песни о войне:

• «Товарищ генерал, вот добровольцы» (Ю. Визбор, 1973);
• «Колоколенка» (Л. Сергеев, 1979);
• «В осеннем парке городском» (О. Митяев, 1982);
• «Вспомните, ребята!» (В. Берковский — Д. Сухарев, 1977).

7 мая 1995 года, накануне 50-летия Победы, впервые прозвучала песня группы «Любэ» «Комбат» (И. Матвиенко — А. Шаганов). С этого момента официальная и «народная» сцены песен о Великой Отечественной войне вновь соединились: неофициальная стилистика и взгляд «из окопа» получили полноценный пропуск на большую сцену. 

Новые песни о Великой Отечественной войне

Новые песни о Великой Отечественной появляются и сейчас: например, в конце апреля была опубликована композиция NЮ (Юрия Николаенко) на стихи поэта-фронтовика Иосифа Уткина «Ты пишешь письмо мне». Чаще всего современные авторы либо используют тексты участников и современников войны, либо переосмысляют написанные в более поздние времена тексты — так случилось с «Кукушкой» Виктора Цоя, которая в исполнении Полины Гагариной прозвучала в фильме «Битва за Севастополь» (2015).

Однако в некоторых случаях авторы пишут и полностью оригинальные треки — такие как «Георгиевская ленточка» Игоря Растеряева (2011). Которые в концертах и плейлистах звуковых сервисов достаточно органично сочетаются с новыми исполнениями военной классики. 

Ровно 120 лет назад, 27 апреля 1906 года, в России начала работу Первая Государственная Дума, избранная в соответствии с императорским Манифестом «Об усовершенствовании государственного порядка» 17 октября 1905 года. Предполагалось, что все новые законы Российской империи должны впредь одобряться Думой; кроме того, представительный орган получал и надзорные функции. Впрочем, в 1906 году законодательная база работы Думы сузила ее полномочия.

Выборы в Первую Думу были непрямыми, в нее вошли депутаты, избранные по четырем куриям — от землевладельцев, горожан, крестьян и рабочих. Парламент был распущен 9 июля того же 1906 года. Следующий состав Думы также был недолговечен, этот представительный орган, начавший работу 20 февраля 1907 года, был распущен решением императора Николая II 3 июля того же года.  

Два следующих созыва — Третья и Четвертая Государственные Думы — избирались по измененному законодательству, но также не прямым голосованием. Третий созыв был единственным из дореволюционных, проработавшим полный пятилетний срок (1908–1912 годы). Работа Четвертой Думы была приостановлена 25 февраля 1917 года решением императора и фактически не восстановилась после Февральской революции.

Когда Государственная Дума была вновь избрана в 1993 году, ее первоначально называли V созывом, имея в виду преемственность по отношению к Государственным Думам Российской империи. Однако в итоге такая нумерация созывов не прижилась — принято говорить о I и дальнейших созывах Госдумы в ее нынешнем виде. 

Из научно подготовленной подборки цитат депутатов всех созывов Государственной Думы мы выбрали самые характерные, дополнив коллекцию цитатами из СМИ последних 20 лет. Они отражают дух каждого из созывов. 

Государственная Дума Российской империи

Господин Председатель Совета министров приглашает Думу к созидательной работе, но вместе с тем начинает с того, что одно из главных оснований работы признает недопустимым: он категорически отказывает в поддержке наиболее законным требованиям народа. Какая при этих условиях возможна спокойная, согласная работа?! Какое при этих условиях возможно приближение к тому обновлению России, о котором нам объявлялось с высоты Престола?!

Мы полагаем, что выход из этого положения может быть только один: раз нас призывают к борьбе, раз нам говорят, что правительство является не исполнителем требований народного представительства, а их критиком и отрицателем, то с точки зрения принципа народного представительства мы можем только сказать одно: «Исполнительная власть да покорится власти законодательной!»

Из речи депутата ГД I созыва В. Д. Набокова (к/д) 13 мая 1906 г.

...У нас нет действительной конституции, у нас есть только призрак ее, и каждый наш шаг должен быть направлен к тому, чтобы способствовать сплочению народа, созданию фактической силы для осуществления конституции. Нас призывают к законодательной работе, к рассмотрению правительственных законопроектов — мы знаем цену этих законопроектов: мы знаем, что они урезывают даже те права, которые народ уже вырвал из рук своих врагов. Мы разберем эти законы в свете кровавых деяний правительства, чтобы показать миру ту бездну, которая существует между народом, рвущимся к свободе, и правительством, стремящимся затопить эти порывы в крови! Пусть обличающий голос представителей народа пронесется по всей стране и разбудит к борьбе всех тех, которые еще не проснулись. И пусть вместе с тем Дума законодательным путем организует и сплачивает пробужденные массы. 

Из речи депутата ГД II созыва И. Г. Церетели (с/д) 6 марта 1907 г. (обсуждение выступления премьер-министра П. А. Столыпина)

...Сила правительства — вещь необходимая, но эта сила успешна только тогда, когда станет на твердую, правовую почву, когда апология силы будет не потому только, что она сила, а потому, что с ней совпадает и право. Ведь силы у нашего правительства так много, как ни у одного из правительств в мире; когда после 1881 года было подавлено то, что могло его пугать, оно все же ничего не могло сделать, ничего не решалось сделать, боясь все того же призрака революции; вместо того, чтобы создать те нормальные условия жизни, которые могли бы успокоить всю нашу жизнь, создать ту правовую атмосферу, на которой она бы держалась, словом, вместо этого создавались лишь исключительные орудия и органы силы, изгонялись суды из этой сферы, которая им принадлежит, создавались в лице охранного отделения источники и очаги беззакония, а все нормальные условия жизни упразднялись введением исключительных положений, которые живут и поднесь. И вот нынче я не слышу от правительства обещания, что исключительных мер, этих временных мер больше не будет и что то, что обещано Манифестом — неприкосновенность личности и свободы, — будет им установлено.

Из речи депутата ГД III созыва В. А. Маклакова (к/д) 17 ноября 1907 года (обсуждение выступления премьер-министра П. А. Столыпина)

Мы теперь перед новыми трудностями, и трудности эти не менее сложны и серьезны, не менее глубоки, чем те, перед которыми мы стояли весной прошлого года. Правительству понадобились героические средства для того, чтобы бороться с общим расстройством народного хозяйства. Мы сами те же, что прежде. Мы те же на 27-м месяце войны, какими были на 10-м и какими были на первом, мы по-прежнему стремимся к полной победе, по-прежнему готовы нести необходимые жертвы и по-прежнему хотим поддерживать национальное единение, но я скажу открыто: есть разница в положении. Мы потеряли веру в то, что эта власть может нас привести к победе (голоса: «Верно!»), ибо по отношению к этой власти и попытки исправления, и попытки улучшения, которые мы тут предпринимали, не оказались удачными.

Из речи депутата ГД IV созыва П. Н. Милюкова (к/д) 1 ноября 1916 г.

Государственная Дума Федерального Собрания РФ

1990-е годы

Нет у нас времени думать о политических амбициях, нет у нас времени рассуждать о том, кому быть прощенным, кому не быть прощенным, — кризисная ситуация в стране стремительно развивается! Но вот что показательно: наши избиратели, доведенные до отчаяния прежде всего экономической ситуацией, любой ценой пытаются избежать действий, которые могли бы обострить политическую обстановку в стране; наши с вами соотечественники, устав от бесконечных и бесплодных политических игрищ, отвергают тезис «чем хуже, тем лучше». Конечно, может быть, кого-нибудь устраивает ситуация, когда повышение жизненного уровня населения определяется не одним куском мыла в месяц, двумя кусками, но это недопустимо. Своими действиями избиратели показывают нам, что достижение общенационального согласия в обществе возможно; долг парламентариев — следуя их примеру, объединить свои усилия для вывода страны из кризиса.

Из речи депутата ГД РФ I созыва В. С. Медведева (группа «Новая региональная политика») 16 февраля 1994 г.

Мы все время говорим: дать больным, инвалидам льготы... У нас вся страна больных получится! У нас нельзя быть здоровым человеком, нужно искать для получения льгот справку: чем ты болен, какие у тебя проблемы. Мы здоровую часть переводим в состояние больных, а надо дать здоровым, понимаете? Все наоборот: всех простить и дать все здоровым. Только здоровые мужчины от тридцати до пятидесяти лет обеспечат взлет экономики. Если раздать беззубой старушке, инвалиду, больному, еще кому-то, наркоману, лечащимся всем — все, страна рухнет! Нельзя так, повернуть нужно социалку, повернуть! Раз нет денег, чтобы дать тем, кто действительно заболел, и участникам всех войн, дайте здоровым, потому что это — семья, там есть здоровый член семьи. Но здоровому нечего делать — он безработный, и вот он сидит на пособии, чтобы раздать больным членам семьи. Вот к чему мы пришли с нашей социальной политикой! Здесь нужно развернуться в другую сторону. И хватит пугать, ничего не будет, — ни революций, ни военных переворотов, никаких других провокаций не дождетесь — мы закалились за эти девяносто девять лет! 

Из речи депутата ГД РФ II созыва В. В. Жириновского (ЛДПР) 24.12.1999 г.

2000-е годы

Я хочу напомнить, что советское трудовое право предполагало многомиллионную армию бесплатного рабского труда в ГУЛАГе, оно предполагало только одного работодателя — в лице государства — и полностью лишало наемного работника какого бы то ни было выбора, оно полностью закрепостило крестьянство, и только в 60-м году крестьяне начали получать паспорта. (Шум в зале.) Я хотел бы напомнить о том, что была лишена каких бы то ни было прав даже номенклатура, — вспомните пресловутые списки номер 1 и номер 2 лиц, которые несли дисциплинарную ответственность, а значит, могли быть уволены в порядке подчиненности и без права обращения в суд, я подчеркиваю: даже без права обращения в суд! Все это было в условиях советской власти, и вот этого мы допустить ни в коем случае не должны. 

Из речи депутата ГД РФ III созыва В. В. Похмелкина (СПС) 5.06.2001 г. (обсуждение нового Трудового кодекса РФ)

Мне кажется, что Государственная Дума — это не та площадка, где надо проводить политические баталии, отстаивать какие-то политические лозунги и идеологии, это та площадка, где должны заниматься конструктивной, эффективной законодательной деятельностью.

Реплика спикера ГД РФ IV созыва Бориса Грызлова (ЕР) 29.12.2003 г. 

(Именно эта фраза стала источником мема «Парламент не место для дискуссий» — в таком виде ее еще в 2004 году приписывали Борису Грызлову, однако позже политик неоднократно уточнял, что именно имелось в виду, и приводил подлинную стенограмму). 

Можно или нельзя менять Конституцию? Конечно, можно и нужно — тогда, когда к этому возникают соответствующие предпосылки. И главная из этих предпосылок — это появление в стране осмысленного экономического и политического курса, рассчитанного на длительную перспективу, причем — обращаю ваше внимание — курса, который одобрен народом через выборы, потому что народ избирает президента, народ избирает Государственную Думу, голосуя за те партии, которые предлагают тот или иной политический курс. Сегодня такая стратегия предложена. 

Из речи депутата ГД РФ V созыва О. В. Морозова (ЕР) 14 ноября 2008 года (обсуждение продления сроков полномочий президента России и Государственной думы)

Двадцать лет мы пытались определить свое место в мировой политике, мы изучали и западное направление, и восточное направление. Сейчас, на мой взгляд, стало окончательно ясно, что Россия должна быть самостоятельным центром силы. Самостоятельным, но не изолированным, а открытым для самого широкого сотрудничества не только на западном направлении, которое у нас было довольно долго приоритетным, но и на том направлении, которое сейчас объективно выходит на первый план мировой политики, а именно на азиатско-тихоокеанском направлении. Россия имеет все основания стать самостоятельным интеграционным центром, и это нашло свое отражение в стратегии создания Евразийского союза. 

Из речи депутата ГД РФ VI созыва А. К. Пушкова (ЕР) 18.09.2012 г.

Именно в этих стенах впервые в истории Государственной Думы были проведены публичные слушания с приглашением тех, кого это напрямую касалось. Помните, первые слушания по московской реновации? Это был прорыв, да. И для участников это было сначала даже удивительно: люди думали, что все, сейчас им рот закроют, никто не даст сказать. А люди говорили то, что они хотели. И самое интересное, они в этих стенах были услышаны.

Из речи депутата ГД РФ VII созыва С. М. Миронова 17.06.2021 г. (подведение итогов созыва)

По истечении времени мы можем судить, что, несмотря на угрозы и противодействие развитию нашей страны, политическая система не просто выстояла, а показывает свою эффективность <…> Нет уже того, как было в 90-е: зрелища, драки, разговоров много, а люди оставались со своими проблемами один на один. <…>  Сейчас эти вопросы уже решаются в правовом поле. Это самое главное. <…> Мы не обходим какие‑то острые углы, ведем диалог. Правительство слышит нас, реагирует на предложения. И это говорит о росте не только политической культуры, но и повышении качества работы законодательной власти.

Из интервью председателя ГД РФ VIII созыва В. В. Володина 27.04.2026 г.

В День российского парламентаризма президент России Владимир Путин встретился с членами Совета законодателей РФ. «Наша политическая система, все ветви и уровни власти, включая парламентские институты, доказали свою прочность и устойчивость, подлинную суверенность, готовность бороться за жизненно важные интересы Отечества, — подчеркнул глава государства. — На давление, угрозы, на откровенно агрессивные выпады против России наш народ ответил сплочённостью и твёрдостью, а государство – быстрым принятием решений, в том числе и на законодательном уровне. Это очень важно. <...> В целом законодательный процесс должен быть системным и, добавлю, конечно же, творческим».

Зацикливаться только на запретах, ограничениях, мерах, выработке новых каких-то мер наказания для нарушителей – конечно, вроде бы это нужно, надо защищать интересы потребителей во всех смыслах этого слова, но только на этом зацикливаться – это контрпродуктивно. Излишние барьеры тормозят развитие. Это всё явления временные, проходящие, а Россия вечна. И наше законодательство должно быть гибким, динамичным, прогрессивным, устремлённым в будущее.

Владимир Путин президент России

Фото обложки: Фотохроника ТАСС

Что произошло на Чернобыльской АЭС: официальная и подтвержденная информация

Катастрофа на Чернобыльской атомной электростанции произошла ночью 26 апреля 1986 года в 01:23 по московскому времени: в результате рокового стечения обстоятельств в ходе эксперимента с режимами реактора 4-го энергоблока станции произошел бурный рост мощности. Реактор в считаные секунды вышел в закритический режим, попытки его остановить оказались безуспешными. Произошло два мощных взрыва, разрушивших реактор, а затем пожар с выбросом в воздух большого количества радиоактивного вещества. 

Два человека — сотрудники электростанции — погибли на месте аварии. В первые 100 дней после катастрофы ее непосредственными жертвами стали 28 человек, до 2004 года число погибших сотрудников и ликвидаторов достигло 54, еще у 134 человек была доказана острая лучевая болезнь вследствие облучения при аварии и ее ликвидации. Известны также многочисленные случаи онкозаболеваний среди тех, кто принимал участие в ликвидации последствий аварии, хотя они и не входят в официальную статистику.

Информация о катастрофе на Западе начала появляться в Швеции, первой 27 апреля ее сообщила газета Tidningarnas Telegrambyra. 28 апреля в 21:00 было опубликовано и первое сообщение ТАСС об аварии: 

На Чернобыльской атомной электростанции произошел несчастный случай. Один из реакторов получил повреждение. Принимаются меры с целью устранения последствий инцидента. Пострадавшим оказана необходимая помощь. Создана правительственная комиссия для расследования происшедшего.

Сообщение ТАСС 28.04.1986 года

Площадь радиационного заражения в результате катастрофы ЧАЭС достигла сотен тысяч квадратных километров, по сей день это одна из наиболее драматичных по своим последствиям техногенных катастроф в мировой истории. Неудивительно, что Чернобыль пытались осмыслить и переосмыслить не только ученые, государственные органы и СМИ, но также писатели (часто вышедшие из ядерщиков или журналистов) и кинематографисты. 

Книги о Чернобыльской аварии и ее ликвидаторах

Воспоминания непосредственных участников

• Академик А. П. Александров, в 1986 году — директор головного для отрасли Института атомной энергетики им. Курчатова: несколько статей и интервью, касающихся Чернобыльской аварии, опубликованных в разные годы и вошедших в собрание трудов ученого. Александров в первые годы после трагедии считался одним из главных виновников происшедшего.

Чернобыль — трагедия и моей жизни тоже. Я ощущаю это каждую секунду. Когда катастрофа произошла, и я узнал, что там натворили, чуть на тот свет не отправился. <...> Но я покривил бы душой, если бы согласился с мнением, что теперь атомную энергетику развивать не надо, и все АЭС надо закрыть. Отказ человечества от развития атомной энергетики был бы для него губителен. Такое решение не менее невежественно и не менее чудовищно, чем тот эксперимент на Чернобыльской АЭС, который непосредственно привел к аварии.

Анатолий Александров

• С. М. Соловьев и др. — «Валерий Легасов: высвечено Чернобылем»: записки о катастрофе, интервью и другие материалы из архива академика Валерия Легасова, одного из ведущих специалистов в СССР по безопасности ядерных объектов. Он непосредственно участвовал в ликвидации аварии, получил значительное облучение и страдал от его последствий, а перед своей смертью в 1988 году подготовил обстоятельные записи о возможных причинах происшедшего.

Когда мы подъезжали к г. Припяти, поразило небо. Уже километров за 8–10 до станции было видно над ней малиновое зарево. Известно, что атомная станция с ее сооружениями, трубами, из которых видимым образом ничего не вытекает, представляет собой сооружение очень чистое, аккуратное. А тут вдруг — как металлургический завод или крупное химическое предприятие, над которым огромное, малиновое в полнеба зарево.

Валерий Легасов

• Н. Д. Тараканов — «Чернобыль: солдаты и генералы»: авария и ее ликвидация глазами руководителя операции по разбору завалов реактора, тогда замначальника Штаба гражданской обороны РСФСР. Двумя годами позже генерал-майор Тараканов руководил работами в Спитаке (Армения) после разрушительного землетрясения.

Щербина молча выслушал все наши доводы. Потом спросил: «А как медицина?»

Ему ответили, что особой опасности нет и можно привлекать на эти работы армию, но с умом.

Тогда встал Плышевский и сказал, что без приказа министра обороны он выделять солдат не станет. Щербина тихо ответил, что с министром обороны он переговорит лично, но вынужден будет подписать решение правительственной комиссии о привлечении Министерства обороны к этим работам. «Мы пойдем на все».

Николай Тараканов

• Е. В. Миронов — «Чернобыль: необъявленная война»: образец «окопной правды» от одного из самых активных ветеранов-ликвидаторов. Хорошо рассказано о том, как чернобыльская катастрофа стала событием почти военного масштаба — с мобилизацией специалистов и армии, с повседневным риском для жизни и с последующей несправедливостью.

К 9 утра остановился работающий аварийный питательный насос. Кончилась вода в деаэраторах. Смагин держал связь с Фоминым и Брюхановым, они — с Москвой. В Москву уходил доклад: "Подаем воду"! Оттуда приходил приказ: "Не прекращайте подачу воды"!

В медсанчасть уже доставили более ста человек. Пора бы образумиться. Но нет, безумие Фомина и Брюханова продолжалось: "Реактор цел! Лить воду в реактор"!

И похоже, они боялись не людей, которых они посылали делать уже бессмысленную и смертельно опасную работу, а начальства, которое вот-вот должно было приехать! Именно начальство будет решать их судьбу. И никто больше. И потому они были усердны до тупости и жестоки до преступления к людям, которыми они еще руководили.

Евгений Миронов

Публицистика о катастрофе на Чернобыльской АЭС

Григорий Медведев — «Чернобыльская тетрадь»: расследование подробностей катастрофы от экс-сотрудника ЧАЭС, изданное в журнале «Новый мир» в 1989 году.

Алесь Адамович — «Имя сей звезде Чернобыль»: публицистика, интервью, дневниковые записи, посвященные аварии и ее ликвидации. Точка зрения одного из самых известных на тот момент белорусских писателей, патриота прежде всего своей республики — для которого советский мирный атом был, судя по дневникам, примерно тем же, чем для Виктора Астафьева и Валентина Распутина большие советские ГЭС, затопившие множество городов и сел.

Эндрю Ливербарроу — «Чернобыль 01:23:40»: автор вписывает аварию в контекст мировой истории атомной энергетики, подробно приводит публиковавшуюся в СМИ после катастрофы информацию о ее последствиях и жертвах. Западный взгляд на происшедшее в 1986 году лег в основу сериала «Чернобыль» НВО.

Светлана Алексиевич — «Чернобыльская молитва»: документальная повесть, составленная из монологов пострадавших в Чернобыле, их родственников и жителей зоны отселения. Издана в 1997 году и быстро приобрела всемирную известность. 

Чернобыльская трагедия в кино

«Колокол Чернобыля», 1986

Первый документальный фильм об аварии на ЧАЭС, снятый в 1986 году, по горячим следам трагедии. В фильм вошли кадры, снятые в первые дни и даже часы после взрыва реактора — их авторы, получив смертельную дозу радиации, вскоре ушли из жизни. Режиссер картины Роллан Сергиенко после нее выпустил еще семь документальных фильмов, посвященных Чернобыльской аварии, последний вышел уже после его смерти в 2001 году.

«Распад», 1990

Этот фильм режиссера Михаила Беликова, совместное производство СССР и США — первая попытка осмыслить Чернобыль в игровом кино. Киевский журналист (Сергей Шакуров) узнает о взрыве вместе с остальными горожанами, а затем, верный профессиональному долгу, пытается докопаться до правды…

«Чернобыль. Зона отчуждения», 2014 – 2017

Сериал режиссеров Андерса Банке и Павла Костомаров, в главных ролях Константин Давыдов, Сергей Романович, Евгений Стычкин) вряд ли мог появиться раньше, чем через 30 лет после катастрофы: история про попаданцев из 2010-х годов в 1986-й, которые при помощи супергеройских приемов предотвращают трагедию, была бы слишком радикальной в 1990-е (и вызвала бы аллергию в 2000-е). Но есть и такое прочтение Чернобыля — снятое накануне эпохи «новой серьезности»: сейчас, пожалуй, такая трактовка аварии снова вызвала бы мощный негатив. Совсем как «Шерлок Холмс» Гая Ричи — у настоящих шерлокианцев.

«Чернобыль» НВО, 2019

Мини-сериал режиссера Йохана Рэнка (в главных ролях Джаред Харрис, Стеллан Скарсгард, Пол Риттер) — совершенно другое дело. В картине, сделанной в большом бюджете, с тщательным изучением архивов и привлечением консультантов (в том числе очевидцев трагедии и ликвидаторов), предельно серьезно воспроизводится сформированный в первые недели после Чернобыля нарратив о советской системе как главном виновнике происшедшего. Сериал завоевал «Эмми» 2019 и «Золотой глобус» 2020 года как лучший мини-сериал, а Стеллан Скарсгард получил «Золотой глобус» за лучшую мужскую роль второго плана. 

Фото обложки: кадр из фильма «Колокол Чернобыля»

Как менялось отношение к Большому театру 100 лет назад

До определенного времени «Большой театр» не был сугубо московским брендом. Был Большой театр (притом некогда более известный) в Петербурге, еще один (Гранд-Опера, а как же!) принимал зрителей в Париже. Московский же в первые десятилетия своего существования назывался «Петровским» — по улице, вдоль которой был построен. И лишь с 1880-х годов, судя по использованному в этом тексте корпусу рукописных дневников и мемуаров «Прожито», устанавливается крепкая смысловая связь: «Большой театр» — это Москва. Так и в мировую культуру попал: Bolshoi, да и точка.

Как и другие императорские театры, Большой оставался развлечением почти исключительно дворянским — до последних десятилетий XIX века. На постановках часто можно было видеть свободные кресла. В 1876 году писатель Владимир Одоевский наблюдал полупустой зал и 2/3 вакантных лож на концерте композитора Александра Серова.

Проходит, однако, всего несколько лет — и положение Большого коренным образом меняется: публика становится демократичнее, а достать билет с каждым годом все труднее (цены — ну да, «как в Большом театре»). В 1890-х гастролирующие европейские артисты в Большом — настоящие звезды (как, например, Франческо Таманьо, непревзойденный исполнитель партии Отелло, пение которого было через окна театра слышно даже с Петровки).

Именно в это время московские императорские театры возглавляет офицер-кавалерист — вот уж, казалось бы, не театрал! — Владимир Теляковский. Он будет администрировать Большой до самого 1917 года — в 1910-е уже как директор всех, и петербургских, и московских, императорских театров. Дневники, которые Теляковский пунктуально писал с конца 1890-х по 1917 год, — основной источник знаний о повседневности Большого театра той эпохи.

Большой в огне: неравная борьба с пожарами

В марте 1853 года Большой театр почти полностью сгорел — то ли из-за лопнувшей дымовой трубы, то ли от непогашенной свечи, то ли в результате неосторожного обращения со спиртовой политурой. Системы пожаротушения, которые установили в 1843 году, оказались нерабочими (бассейн для воды, скажем — большой, но давно пустой; краны не откручивались). А по Москве быстро поползли слухи, что театр загорелся как раз накануне ревизии финансовых документов.

4 работника пропали без вести, а два спаслись. Один из них с обгорелым лицом свезен в больницу, а другой долго бегал по крыше театра, охваченный со всех сторон пламенем, и, сбросивши с себя горевший тулуп, не знал потом, что делать; несколько раз становился на колени и молился. <...> Пожарной лестницы не хватало до такой высоты. Отчаяние овладело всеми. Тогда перед глазами всех откуда ни возьмись вдруг полез по желобу какой-то человек, с веревкой в руках, на крышу к несчастному, подал ее ему, а тот, обвязав себя крепко, спустился наземь по ней. Смельчак был какой-то кровельщик. Все, видавшие этот подвиг, до того были тронуты, что множество стало бросать ему не только серебряные рубли, но целые кошельки. Тотчас потом его с торжеством отвели к генерал-губернатору.

из дневника филолога Осипа Бодянского23 марта 1853 года

15 октября 1900 года во время балета «Корсар» в уборной балерина Екатерина Гельцер в костюме бабочки чуть не сгорела от свечки — вся комната была объята пламенем, но пожар быстро потушили, только балерина еще долго не могла выступать из-за нервного срыва.

И вновь — полвека спустя после пожара 1853 года — оказалось, что дорогое оборудование для борьбы с огнем не действует. «Приспособления, сделанные Пашковым для тушения пожара в Большом театре и стоившие 30.000 рублей, не могут действовать, ибо требуют напряжения машины в 100 лошадиных сил, — отмечает Владимир Теляковский. — По составленному акту все исправно, но упустили из виду, что пробовали это днем, когда машины не заняты освещением театров. Вечером Цейтшель не может дать 100 сил, ибо тогда потухнет освещение и в театре будет страшная паника. Итак, истратив 30.000, мы в течение 3-х лет имели устройство, не могущее отправлять свои задачи в случае пожара. Кто виноват, теперь разбирать трудно <…> Сегодня мы послали бумагу, в которой просим аккумуляторов».

В деньгах — счастье: скудная касса и гонорар Шаляпина

Со сборами, между тем, в ряде случаев было туго: на утреннем спектакле 1 марта 1886 года, когда давали балет Мариуса Петипа на музыку Людвига Минкуса «Роксана», выручка составила всего 80 рублей. «Дожили», — с горечью пишет заведовавший репертуаром Александр Островский.

При Теляковском Большой театр вступил в «гонку за звездами», конкурируя прежде всего с частными операми — такими как сначала опера Мамонтова, а затем Зимина. Например, в 1898 году он буквально затащил в труппу Большого театра молодого Федора Шаляпина.

Нелидову я дал такой приказ. Взять Шаляпина, угостить его завтраком в «Славянском базаре», вина не жалеть и с завтрака привезти прямо ко мне. Я уже его без контракта не выпущу — будет это 10–12–15 тысяч, все равно. Он должен быть у нас, пока не спросил 30 тысяч — а будет время, спросит, и как!!! Вероятно, в Петербурге за это выругают, но что делать — чувствую, что, взяв его, сделаю большое дело не только в смысле сборов, но и поднятия общего уровня оперного театра.

из дневников начальника Московской конторы имп. театров Владимира Теляковского
30 ноября 1898 года

В 1902 году театр потрясло громкое дело о растрате. «На днях вахтер Большого театра подал счет на уборку снега на 164 воза, — пишет Теляковский. — Оказалось, <…> что увезено было лишь 4 воза. Когда вахтер Высоцкий узнал об этом, то подал в отставку. <…> Довольно характерно отношение полиции к этому делу. Пристав, состоя в дружбе с Переяславцевым , чтобы насолить Конторе, подал заявление, что у театра не очищают снег». История кончилась, кстати, еще характернее: пойманный за руку на приписках Высоцкий вскоре стал околоточным надзирателем в полиции.

Кадровый хаос и звездная болезнь в Большом 

Оперные звезды — это люди порой капризные и неуравновешенные, как дети. Вот, скажем, запись из дневника Теляковского от 14 ноября 1899 года: «В 3 часа Трезвинский прислал сказать, что не может сегодня петь в "Ночь перед Рождеством". Между тем вчера до 12-ти часов ночи сидел в Большом театре. Удивительно, что г.г. певцы не могут давать знать о своей болезни иначе как в день спектакля».

Больным сказывался и сам Шаляпин — когда очень уж не хотел петь Ивана Сусанина в «Жизни за царя», ну не нравилась ему эта партия. «Шаляпин приехал в 11 час. вечера в Большой театр и сказал, что болен и петь "Жизнь за царя" в пятницу не может, — пишет Теляковский. — По разборе дела оказалось, что Шаляпин здоров, а просто не желает петь "Жизнь за царя", ибо считает, что партия эта ему не удается. Доктора Горбачева, который был послан на сцену его освидетельствовать, Шаляпин не принял, заперся в уборной, и никто не смел из режиссеров к нему войти. <…> Шаляпин был в нервном состоянии, плакал, отговаривался петь, но в конце концов согласился. Причем просил подольше не ставить "Жизнь за царя"»…

Пропускали спектакли и оркестранты: «Опоздал гобоист Тесситоре на 18 минут, — пишет Теляковский. — Гимн играли 10 минут, а 8 минут Авранек ждал начинать оперу. Хотя гобой и важный инструмент, но останавливать из-за этого оперу не резон. Тесситоре признался, что опоздал без всякой причины. Просто проспал. Помощнику моему приказал объявить выговор».

Что касается технических сотрудников и хозяйственных работ — «пища» для ревизоров в Большом театре была всегда. «На мытье полов с мылом расход в год на два театра выразился цифрой 468 р. при мыле на 6 р. 88 коп, — отмечалось во время одной из ревизий. — Метение полов с опилками потребовало расхода на опилки 57 р. 75 к., то есть менее чем на 50 коп. в день. Швабр за год куплено было на 1 р. Между тем духов на 14 р. 70 к. Все эти данные, в которых совсем отсутствуют суммы, потраченные на тряпки и полотенца, показывают, что показания полицмейстера и главного машиниста не что иное, как плод фантазии. Ясно, что уборка производится очень небрежно, а потому и состояние чистоты в театрах неудовлетворительно».

Наводить чистоту в Большом театре часто было просто некому: по идее, этим обязаны были заниматься капельдинеры, но это были чаще всего люди уж очень преклонного возраста (до 80 лет!), к тому же на лето они из театра уходили. «Дела в театре им нет, кроме получения жалованья и чаевых на спектаклях, — резюмировал Владимир Теляковский. — Теперь остается выработать инструкцию и добавить людей, тогда можно требовать чистоты».

Нелишние билетики  и очереди до «Щелкунчика»

Уже в 1890-е годы в Большой театр приходилось прорываться с боем: билеты в кассах было не достать. В злоупотреблениях винили чаще всего кассиров: они порой отказывали в билетах даже владельцам абонементов. За билетики интриговали, а сотрудники театра нередко продавали «налево» положенные им служебные «проходки». 

Как-то раз, 10 марта 1900 года, уже упомянутый вахтер Высоцкий (в 1902 году он украдет деньги за вывоз 160 возов снега) в кассе попросил для своих друзей билеты на галерку. Кассирша отказала, Высоцкий «дерзко заметил, что для своих студентов у них места есть»… В общем, повздорили. А на следующий день, пишет Теляковский, кассирши остались без чая: Высоцкий запретил сторожам ставить им самовар. Вахтера оштрафовали и предупредили, что в следующий раз за такое поведение вовсе уволят. 

Что до посторонних для театра людей — им приходилось доставать билеты с боем. И это, просим заметить, задолго до того, как Москва сошла с ума по балету «Щелкунчик», поставленному в Большом театре впервые лишь 21 мая 1919 года. В начале прошлого века, однако, большим ажиотажем пользовалась опера, особенно со звездными голосами вроде Шаляпина и Собинова.

Встал сегодня в 7 и пошел к Большому театру — не попадет ли мне на счастье билетиков. Пришел, но уже поздно, вокруг почти всего театра уже стояла толпа, образуя кольцо, в шеренгу по одному человеку — все чающие получить билет. Я встал на конце в очередь, но до меня пристав, раздававший билеты, даже и не дошел, их не хватило. Делать было нечего, пришлось идти, не солоно хлебавши. Но в другой раз, если пойду, так пойду уже пораньше.

из дневника студента-юриста Георгия Аммосова 20 октября 1900 года

Впрочем, нередкими были и благотворительные представления — их, к примеру, в 1900-е годы курировала великая княгиня Елизавета Федоровна, ставшая известной меценаткой еще до убийства террористами ее мужа, генерал-губернатора Москвы великого князя Сергея Александровича. На благотворительных спектаклях — где порой присутствовал и сам император Николай II, — публика оказывалась еще более разношерстной. «В первом ряду оказалась неподходящая публика — так, около царской ложи сидел крестьянин со своей содержанкой», — отметил в апреле 1900 года Владимир Теляковский.

1900-е и 1910-е годы — период борьбы с билетными спекулянтами. У тогдашних «барышников» была популярна схема с покупкой абонемента и позднейшей перепродажей. При проверках обнаруживалось, что многие абонементы «выданы по знакомству»… Но отнимать их было неловко: даже Теляковский опасался скандалов.

Зато в 1920-х, особенно в начале десятилетия, место в Большом было найти довольно просто. Но недешево. В 1922 году сотрудник Исторического музея Алексей Орешников приводит цены: 600 тысяч рублей в первый ряд партера, больше миллиона за ложи бенуара. Да, это было как раз время гиперинфляции, когда деньги считали на миллионы — но служащие, говорит Орешников, «получали в месяц сравнительно с этими ценами ничтожную плату». Но повода расстраиваться все равно не было: уже с 1925 года слушать оперы из Большого театра можно было по прямой радиотрансляции.

Большой в шатком положении: свет, трещины и подпорки

В свои золотые «разночинные» времена Большой театр вступил с многочисленными техническими проблемами. В 1886 году драматург Александр Островский, назначенный начальником репертуара московских императорских театров, отмечал: «машины и освещение в плохом виде». А уж на каком спектакле Островский побывал впервые в новой должности — сейчас уже и писать неудобно!

Техническое состояние здания все время обращало на себя внимание. Так, в 1895 году летом и осенью под театром меняют фундамент, фасадные стены дают трещины. А перед балом-маскарадом в 1901 году обследовали пол театра — боялись за прочность. Архитектор Сергей Ползиков предложил на всякий случай сделать подпорки под полом — Теляковский расходы одобрил, добавив, что отвечать в случае ЧП будет именно архитектор.  

Во второй половине 1900-х годов по театру пошли трещины — то ли почва просела, то ли сказалась стройка по соседству нового здания «Мюра и Мерилиза», то есть нынешнего ЦУМа. Дирекция насторожилась, но о закрытии театра и немедленном ремонте никто и не подумал: не сезон, да и бюджеты ограничены. В 1913 году трещины пошли еще активнее — тогда в самых заметных местах их задрапировали, чтобы не пугать публику. Эксперты при этом продолжали уверять, что трещины не опасны. В принципе, они оказались правы: театр выстоял! Но кирпичи из трещин все-таки вываливались.

Политика на сцене и в кулуарах Большого

В эпоху массового общества театр неминуемо превращается в общественно-политическую площадку. До Большого это докатилось в 1905 году: не кто иной, как Шаляпин, во время концерта той революционной осенью по просьбе возбужденной публики — как он сам оправдывался перед дирекцией — спел «Дубинушку». Которая была в те годы ярким и однозначным политическим высказыванием. Все равно что красный бант на фраке повязать.

А в 1906 году использовать Большой как площадку для политических акций придумали уже черносотенцы. Они требовали на опере «Жизнь за царя» снова и снова исполнять гимн — то есть «Боже, царя храни!». «Истинно русские люди являлись с национальными флагами, а дамы с кокардами, — отмечает Владимир Теляковский. — Гимн повторялся до 20 раз, и спектакль окончился в первом часу ночи. Таким образом, теперь в Москве опера "Жизнь за царя" сделалась политической».

Театр чем дальше, тем больше становился удобным предлогом для запрещенных в Москве массовых мероприятий. Так, 1 ноября 1913 года дирекция императорских театров (возглавляемая тогда Теляковским) получила письмо от московского градоначальника (то есть руководителя московской полиции). Полицейские просили, чтобы билеты на спектакли с Шаляпиным продавались не в кассах, а по предварительной записи. «В последний раз у Большого театра с 10 часов вечера собралась громадная толпа, запрудившая все улицы и подъезды около Большого театра в такой степени, что полиции едва удалось пропустить публику театра. Это новый трюк, придуманный в Москве, чтобы на улице устраивать сборище — под видом получения билетов на Шаляпина. Толпа была около 5–6 тысяч человек, и, конечно, более половины пришло для скандала. Вызван был усиленный наряд полиции», — констатирует Теляковский.

Тем временем началась Первая мировая война, отношение к которой в Москве было заметно поляризованным. Публикой в Большом был неприятно поражен будущий великий физик Сергей Вавилов, участник «германской войны».

Купеческие сынки с приборами и в смокингах, городовые, извозчики. В театре кто-то потребовал гимн, началось почти шикание. Такая гадость. Необходимо победить, иначе на верх подымется такое болото, такая вонь и пакость, что нельзя будет жить. Как хорошо, что я сейчас в погонах и на войне.

из дневника физика Сергея Вавилова
1 февраля 1916 года

Понятно, что и в 1917 году Большой стал одной из главных площадок Москвы для проведения собраний и митингов. «В Большом театре Керенский выступил в качестве оратора в благотворительном концерте-митинге и стяжал новые лавры своему зажигательному красноречию, — пишет архивист Никита Окунев. — Лозунг "не будьте жадными, трусливыми, не бойтесь свободы, верьте в лучшую жизнь для всех". В театре устроили аукцион его портретов с автографами (просто увеличенная фотография) и продали один за 15 200 р., другой за 8 200 р., третий за 5 000 р. и четвертый за 1 100 р…. Куда уж тут и Шаляпину!»

В августе в зале Большого прошло Государственное совещание — куда приехали поговорить и официальные власти, и представители партий, и советы. А одним из комиссаров (именно так это и называлось еще до большевиков!) театра стал, как вспоминает уже ушедший тогда в отставку Владимир Теляковский, легендарный тенор Леонид Собинов. Публика в театре вскоре сменилась совсем уж радикально.

Вчера попали в Большой театр — на один из последних спектаклей в абонементную ложу, которую все равно удержать будет нельзя; в царской ложе сидели торжествующие хамы из солдатских депутатов — гнусно и противно. 

из дневника археолога Юрия Готье
12 февраля 1918 года

До самой Великой Отечественной войны и даже позже Большой театр — уже не императорский, а государственный, а потом академический — использовался как один из самых крупных в Москве залов для собраний. А вот в качестве регулярного театра в 1921 году Большой собирались и вовсе закрыть, пишет Никита Окунев. «Высчитано, что содержание его обходится 2 млрд. в месяц, т.е. такая сумма, которой было бы достаточно на содержание 4 тысяч учителей (если считать каждому по пол миллиону р. в месяц)», — пересказывает тогдашние газеты автор дневника.  

Фото обложки: Большой театр

Что известно о болезнях коров в Новосибирске и других регионах

Сразу в нескольких регионах России сложилась серьезная ситуация с болезнями скота. В первую очередь речь идет о пастереллезе, поражающем коров, регистрируют также вспышки бешенства. Причиной называют многоснежную зиму: дикие животные не могли найти еду в природе и выходили в населенные районы, заражая невакцинированный домашний скот.

Сейчас наиболее сложная ситуация — в Новосибирской области, где введен режим чрезвычайной ситуации (ЧС): помимо пастереллеза, с начала 2026 года зарегистрировано 42 очага бешенства. Скот из товарных и личных хозяйств в нескольких районах изымают и уничтожают, чтобы локализовать очаги болезней, сообщают в областном министерстве сельского хозяйства.

Производится изъятие и уничтожение животных из личных подсобных хозяйств граждан. Гражданам в обязательном порядке будет выплачена компенсация, это предусмотрено законодательством. Угрозы для жизни и здоровья людей нет.

минсельхоз Новосибирской области

При карантине чаще всего за пределы области или даже района невозможно вывезти на продажу сырое молоко, мясо и самих животных. В некоторых регионах, например в Татарстане, владельцев хозяйств предупредили, что нельзя ввозить скот из других регионов. А на въездах и выездах в пострадавшие населенные пункты автомобили обрабатывают дезраствором.

Почему карантин вызывает протесты фермеров

Карантинные меры, особенно уничтожение животных в личных хозяйствах, вызывают волнения: в Новосибирской области жители села Козиха пытались забаррикадировать снегом въезды и записали видеообращение, где предложили «сжигать их вместе с коровами». Они утверждают, что их скот не осматривали и не брали анализов. Ситуацией уже заинтересовался Следственный комитет: Новосибирское областное управление проверит региональный же минсельхоз на предмет халатности, вызвавшей вспышку опасных болезней. 

Отраслевой портал Meatinfo со ссылкой на фермеров утверждает, что хозяевам, изымая коров для уничтожения, не показывают результатов анализа или документов о введении карантина. «В ход идут конспирологические теории: коров в частных хозяйствах «выбивают» с запасом, чтобы «расчистить рынок» для крупных агрохолдингов», — констатируют аналитики портала. Фермеров также не устраивает размер компенсации — около 200 рублей за килограмм живого веса, при том что в Новосибирской области килограмм говядины в связи с ситуацией подскочил в цене с 700 до 1,3 тыс. рублей.

В других случаях хозяйствам приходится уничтожать молоко: мощностей переработки в некоторых регионах не хватает, традиционно молоко возили в соседние области автотранспортом, но из-за карантина сырое молоко «соседи» не принимают. Некоторые комментарии чиновников дают возможность понять мотивацию столь жестких запретительных мер. 

«Это распространение особо тяжелого заболевания, которое может нанести вред в очень большом и серьезном виде. Недопустимо, чтобы оно перепрыгнуло на промышленные предприятия», — отметил главный ветеринар-эпидемиолог Новосибирской области Юрий Шмидт. Он добавил, что пастереллез «приобрел злокачественную форму, у животных просто закипает кровь».

На федеральном уровне проблемой болезней и карантинов животных в Новосибирской области будет заниматься специальная правительственная комиссия, сформированная Дмитрием Патрушевым, ее возглавил глава Россельхознадзора Сергей Данкверт. Комиссия проверит, в том числе на законность, принятые карантинные меры. А представитель президента России Дмитрий Песков отметил, что ситуация находится в компетенции Минсельхоза. 

Законно ли изъятие и уничтожение скота при пастереллезе 

«Ветеринарными правилами по борьбе с пастереллезом, утвержденными приказом Министерства сельского хозяйства РФ №770 от 31 октября 2022 года, регламентируется лечение больных и вакцинация здоровых животных, — подчеркивает Светлана Щепёткина. — Согласно статье 2.1 Закона Российской Федерации «О ветеринарии», ветеринарные правила обязательны к исполнению всеми физическими и юридическими лицами страны, и почему региональные власти принимают такие карательные меры, нарушая законодательство, — мне непонятно».

Если же говорить о бешенстве — оно, по словам эксперта, является особо опасной болезнью, при которой возможен убой животных, но правила изъятия здесь также установлены правительством; оно может начаться только после подтверждения диагноза. 

У бешенства очень яркие клинические признаки — у коров оно протекает в паралитической форме. На многочисленных фото и видео мы видим совершенно здоровых животных, а жители утверждают, что никакие пробы у них не брали. Для информации: бешенство устанавливают либо по клиническим признакам, либо по лабораторным исследованиям, для которых нужно взять пробы головного мозга. В случае подтверждения диагноза уничтожаются только больные животные. А заболевают животные, как правило, летом — на пастбищах от укуса диких животных. Сейчас зима, никто нигде не пасется, коровы друг друга не кусают, так откуда бешенство в таком масштабе? 

Светлана Щепёткина,врач-эпизоотолог

Правила, подразумевающие поголовное уничтожение, введены для другого заболевания коров — ящура (власти это заболевание отрицают). Впрочем, как напоминает Светлана Щепёткина, в прежних, советских ветеринарных правилах по борьбе с ящуром больных животных изолировали и лечили, а если животное погибало, то труп сжигали на территории эпизоотического очага, чтобы не разносить заразу. При этом восприимчивых животных вакцинировали, чтобы у них была иммунная защита. 

«Однако в новых ветеринарных правилах по борьбе с ящуром, утвержденных приказом Минсельхоза в 2021 году, указано: всех восприимчивых животных убивать; и это отдельный вопрос, кто и как разрабатывал эти новые правила», — говорит собеседница «Московских новостей». 

Порядок изъятия, напоминает Светлана Щепёткина, регламентируется Постановлением Правительства РФ №310 от 26 мая 2006. Для того чтобы изъять животное, должны взять пробы крови, установить диагноз, владельцу выдать постановление об изъятии, а по результатам — акт для выплаты компенсаций. В случае же Новосибирской области порядок изъятия, судя по свидетельствам жителей, был нарушен.

Аналогичные правила действуют для африканской чумы свиней (АЧС), внесенной в список особо опасных болезней животных в 2017 году. Кстати, в 2024 году в ветеринарные правила по АЧС добавили пункт, делающий кормление свиней пищевыми отходами (традиционная практика в личных хозяйствах) признаком этого заболевания, а значит — де-факто запретили традиционное содержание свиней в личных хозяйствах.

Почему ветеринарные карантины связывают с крупным агробизнесом

Принятие радикальных ветеринарных правил по АЧС совпало с резким ростом промышленного свиноводства в России: в том же, 2017 году поголовье свиней выросло на 5%, а экспорт, как ожидалось, к 2020 году должен был вырасти в несколько раз. С этим связано распространенное объяснение столь жестоких карантинных правил: крупные агрохолдинги, как многие уверены, использовали их для уничтожения свиноводства в личных подсобных хозяйствах и на небольших фермах.

Существует и менее конспирологическое объяснение таких правил: фактическим запретом на содержание свиней дома крупные свинокомплексы страховались от случайного заражения сотрудниками промышленного поголовья. Именно по этой причине работникам животноводческих агрохолдингов запрещается иметь личный домашний скот. Ситуация с коровами в Новосибирской области заставила многих вспомнить проект ГК «Горкунов» о развертывании в регионе крупного комплекса по выращиванию крупного рогатого скота — к 2027 году планировалось инвестировать в него порядка 30 млрд рублей. Однако этот проект в 2024 году был поставлен на паузу.

Фото обложки: Кирилл Кухмарь / ТАСС

С декабря 2025 года на одной из самых заметных и эстетичных станций метро Москвы — «Маяковской» — идет постепенная замена ламп в светильниках на светодиодные устройства нового поколения. Дизайн самих светильников не менялся: станция охраняется как объект культурного наследия регионального значения и проходила реставрацию в 2000-х годах. Однако новые лампы ярче прежних и дают свет большей цветовой температуры, чем раньше. И это вызвало нарекания краеведов.

Так, с обращением к властям выступил фотограф и историк архитектуры Федор Савинцев, который считает, что «похолодание» света на этой станции метро искажает архитектурный образ, созданный в 1938 году архитектором Алексеем Душкиным. Прежние лампы давали теплый свет (2700–3000К), что формировало более спокойную визуальную атмосферу.

Замена теплого освещения на холодное может существенно изменить характер восприятия интерьера. Холодный свет <...> формирует более жесткую и контрастную визуальную среду <...>. Мрамор приобретает более холодный и сероватый оттенок, а металлические поверхности выглядят более резкими. Интерьер начинает восприниматься более техническим и функциональным, что снижает ощущение гармонии и торжественности, характерное для архитектурных памятников подобного типа.

Федор Савинцевфотограф

Каким должно быть освещение на старых станциях метро, в том числе на «Маяковской», уже несколько лет обсуждают пользователи соцсетей. Одни жалуются на то, что на исторических станциях слишком темно, другие указывают, что таков авторский проект. Возможно, сейчас старые станции кажутся более темными, чем раньше, по сравнению с ярко освещенными поездами метро нового поколения. Наконец,сделать свет поярче — первое желание любого свадебного фотографа, а именно станция метро «Маяковская» с 2026 года стала одним из мест выездной регистрации браков в Москве.

Зачем на исторических станциях метро меняют освещение

Основная причина замены ламп, а иногда и светильников на станциях метро — не яркость, а экономия: лампы накаливания, применявшиеся в основном освещении станций метро в конце 1940-х годов, потребляют в 8–10 раз больше электроэнергии, чем современные LED-устройства и иные энергосберегающие лампы. В метрополитене свет — и достаточно яркий — должен гореть все время работы, поэтому сразу после освоения в СССР технологии изготовления люминесцентных «ламп дневного света» их начали закладывать в проекты станций, например Кольцевой линии. А первые в Московском метрополитене люминесцентные лампы были установлены в 1947 году на станции «Кировская» (ныне «Чистые пруды»).

В 1950–1960-е годы на многих станциях первых очередей московского метро светильники, спроектированные в расчете на лампы накаливания, заменили на новые, под люминесцентные лампы-трубки. Так были утрачены оригинальные светильники на станциях «Красносельская», «Киевская» Филевской линии и некоторых других. На «Киевской», например, вместо люстр несколько десятилетий висели «трилистники» из ничем не прикрытых подковообразных «люминесцентов».

По мере появления в продаже энергосберегающих люминесцентных ламп под стандартный цоколь Е27 замена стала проще. Однако именно тогда началась критика новой светотехники со стороны искусствоведов: смешанная цветовая температура вызывала неприятные ощущения у тех, кто чувствителен к цвету в целом. Последние лампы накаливания в основном освещении московского метро работали на станции «Павелецкая»-кольцевая: их заменили 15 октября 2009 года.

Когда обновили свет на станции «Маяковская»

На «Маяковской» лампы накаливания были заменены на более энергоэффективные еще в 2000-х годах. Уже тогда стало очевидно, что к освещению здесь нужен особый подход. Мозаичные панно по эскизам Александра Дейнеки создавались из расчета их освещения лампами накаливания с цветовой температурой до 2700 К. При этом основную задачу модернизации освещения на станциях — снижение энергопотребления при увеличении стандартов освещенности — никто не отменял. В итоге светотехнику обновили в 2007–2010 годах в ходе реставрации станции. Тогда, в частности, увеличили число патронов под энергосберегающие лампы: в тех люстрах, что висят над платформами, в советские времена горело по три лампы, а сейчас по пять.

Позже, в 2013 году, энергосберегающие люминесцентные лампы меняли на светодиодные — уже тогда был отмечен более холодный оттенок нового освещения. Между тем строительные правила СП 471.1325800.2019 «Объекты культурного наследия» и методические рекомендации Минкультуры подразумевают, что цветовая температура новых ламп должна соответствовать времени создания памятника или традиции его использования. Правда, здесь есть пространство для интерпретаций: можно воспринять «Маяковскую» как памятник промышленной архитектуры, которому как раз по этим рекомендациям «положен» холодный свет.

Какие станции московского метро имеют самое интересное освещение

Интересные световые решения применяются на многих станциях Московского метрополитена — речь прежде всего идет о мягком отраженном или переотраженном свете. Помимо «Маяковской», это:

• «Кропоткинская», «Проспект Мира»-радиальная и другие — лампы в капителях колонн;
• «Электрозаводская» — светильники выполнены в виде полусфер в своде центрального зала станции;
• «Новокузнецкая» — посередине центрального зала установлены дополнительные торшеры освещения;
• «Тропарево» — светильники расположены в «кроне» скульптурных деревьев;
• «Зябликово» — люстры поднимаются для обслуживания наверх, к технологическому пространству под сводом.
  

Как меняют освещение в метро разных стран мира

Обновление ламп в светильниках метрополитенов идет практически повсеместно. Так, в Лондоне замена люминесцентных ламп на LED-светильники стартовала, как и в Москве, в 2023 году, а лампы накаливания там преимущественно вывели из эксплуатации в 2009-м, когда в Европе были приняты нормы об отказе от этих энергонеэффективных источников света. В Нью-Йорке «люмы» поменяли на «леды» в 2024 году. А в Париже этот процесс прошел раньше, в 2013-м.

Некоторые артефакты, связанные с лампами накаливания в метрополитенах, стали культурным явлением. Например, достопримечательность подземки Нью-Йорка — ряды по пять патронов для ламп накаливания (сейчас они уже не используются) в галереях и переходах. Эти лампы были последовательно запитаны от тяговой контактной сети с напряжением 600 В, на каждую лампу приходилось напряжение в 120 В.

Фото обложки: Владимир Гердо / ТАСС