Антон Петрунин

«Я не шучу»

Где выйдет: «КиноПоиск HD»
Когда: 4 марта

О чем: рассказ о жизни стендап-комика Лены, у которой двое детей и двое бывших мужей — и с настоящим комиком Еленой Новиковой в главной роли и среди сценаристов. Продюсеры — Сергей Светлаков и Александр Незлобин, знающие о русском юморе не понаслышке.

Елена Новикова, сценарист и исполнительница главной роли:

«Вообще все, что происходит с этим сериалом, я считаю чудом от начала до конца. Лена Красильникова — автор идеи, сценарист и шоураннер — моя фея-крестная, она носилась с этим пилотом три года, верила в него больше, чем я. Саша Незлобин, режиссер и продюсер вместе с Сергеем Светлаковым, тоже очень полюбил и включился в нашу историю. Вся съемочная группа, которая подбиралась, пока мы еще все писали-переписывали, делали пробы с еще абстрактными текстами. Все это коллективное творчество очень вдохновляет: ты знаешь, что за тобой армия людей, которые верят в тебя, хотят, чтобы получилось. Дай Бог каждому такое пережить».

Мы с героиней абсолютно идентичны, Елена Новикова — это я. Почти все истории и персонажи взяты из моей жизни, даже животные.

Но они естественно адаптированы для киноистории, иначе было бы совсем жестко! Это очень клевое ощущение, наблюдать за собой в реальной жизни с мыслью: «О, это можно взять в работу!».

Почти в каждой серии есть шутки из монологов героини, стендап снят просто как продолжение ее жизни, никакого дополнительного смысла тут нет. Это просто мои монологи, и все. А что касается терминологии... Что такое проверка материала, открытый микрофон, заходит-не заходит — все это знают уже почти все, чего ее объяснять. Все это просто есть в сценах, где показаны кусочки внутренней кухни комика».

«Вампиры средней полосы»

Где выйдет: Start
Когда: 18 марта

О чем: в Смоленске кто-то убил людей, полностью их обескровив. На дело приезжает следователь из Москвы, а местные вампиры уверены, что это не их рук дело, и помогают следствию. Несмотря на драматичную завязку, история обещает быть не лишенной комичных ситуаций.

Антон Маслов, режиссер:

«Я занимаюсь этой историей уже два года. Наш шоураннер Алексей Акимов работает над «Вампирами» 3,5 года. У нас классный сценарий, к его реализации мы подходили, как к работе с полным метром. Готовились, переписывали, дорабатывали, создавали. «Вампирам» уже давно был дан зеленый свет, но разработка сценария заняла довольно большой срок. Если ты хочешь построить что-то серьезное, то необходимо время.

У нас довольно много визуальных эффектов. Огромная сложно-постановочная история. Дымы, кровь, трюки, аварии, и так далее. Куча-куча всего. Но главное — это актерские работы, которые, уверен, оценит зритель. Персонажи, в которых невозможно не влюбиться.  

Для меня очень важно было создать яркий и в то же время бытовой мир наших «Вампиров». Поразмышлять, как это могло бы быть у нас. Подобный проект — одновременно огромный вызов и счастье для режиссера.

«Вампиры» — это такая русская сказка о необычной семье и при этом смесь всех жанров. Драма и комедия, фэнтези и мелодрама. Без детектива так же не обойдется. Все это необходимо было собрать воедино. И уже совсем скоро с нашими героями зритель сможет и поплакать, и посмеяться».

«Девятаев»

Где выйдет: МТС ТВ (как сериал)
Когда: весна–лето

О чем: сериальная версия нового фильма Тимура Бекмамбетова о летчике-герое Великой Отечественной, которому удалось сбежать из концлагеря на немецком самолете. Особенность проекта заключается в том, что сериал, в отличие от фильма, будет представлен только в виде вертикального видео.

Мария Затуловская, руководитель международного девелопмента «Базелевс»:

«История основана на реальных событиях — это биография Михаила Девятаева, героя Советского Союза. Основная часть съемок у нас прошла до карантина, но часть была закончена во время него дистанционно. В отличие от многих наших проектов, это не будет скринлайф-сериал. Скажем так: это будет первый вертикальный блокбастер. 

Безусловно, мы изучаем опыт платформы Quibi, пытаемся понять, где они совершили ошибки. Им действительно не повезло со временем релиза — и довольно сложно понять, что было бы, если бы они вышли на рынок, например, на год раньше. Возможно, их судьба сложилась бы совершенно по-другому.

Мне кажется, что глобально за вертикальным форматом будущее, мобильное смотрение постоянно растет — и просматривать короткие видео в таком формате попросту удобнее.

Конечно, оно предназначено в первую очередь для транспорта, остановок, перемен в университете и перерывов на работе, для очередей — того мира, который исчез в прошлом году. Но мы надеемся, что люди скоро вернутся к более-менее нормальному образу жизни — и на вертикальные видео будет спрос».

«Пищеблок»

Где выйдет: «КиноПоиск HD»
Когда: лето 2021

О чем: экранизация романа Алексея Иванова, чьи «Географ глобус пропил» и «Тобол» уже были перенесены на экран — о вампирах, появившихся в детском лагере в начале восьмидесятых. Кровососам будут противостоять пионер Валерка и сознательные вожатые-нонконформисты.

Святослав Подгаевский, режиссер:

«Пищеблок» — не хоррор, не классическая пугалка, где что-то из темноты нападает на героя. Это все же приключенческая драма с элементами мистики. Произведение о том, как власть и система влияют на обычных людей. И могут ли люди, обладающие сильной индивидуальностью, не желающие вписываться в общее течение, изменить сложившийся уклад. Это даже не про Советский Союз, а про общество в целом, не важно в какой эпохе. И здорово, что эта мысль вполне соизмерима с современным миром.

Хоть это и многосерийная история, но подход к производству у нас был как к работе над полном метром. Это касается освещения, декораций, крупности планов.

Адаптировал книгу Саша Талал. Это непросто. Кино - визуальная структура, а литература более мысленная, абстрактная. В литературном тексте есть отступления, ремарки, внутренние переживания героя - на экране ты не всегда это можешь показать. И вот Саша, на мой взгляд, очень здорово и визуально точно передал дух романа, написав захватывающий сценарий, который не растерял глубину первоисточника.

Мы снимали под Тверью, лето было холодное, а у нас по сценарию пионерский лагерь, солнце, жара. Всего этого, конечно же не было в реальности, все в куртках ходили. Думаю, актерам тяжелее всего пришлось - они в короткие шорты и майки одеты, а на улице дубак. Вот ребята и мёрзли, бегали греться между дублями. Из-за пандемии у нас немножко сдвинулись сроки, поэтому мы залезли на октябрь, что тоже вызвало производственные трудности. Но все равно было очень интересно: мы на берегу Волги построили настоящий пионерский лагерь. Там дети и жили на протяжении трех месяцев, только на ночь в гостиницу уезжали. Незабываемый опыт.

Когда мы готовились к съемкам, я посмотрел много советских фильмов, какие-то советские программы. И в какой-то момент поймал себя на мысли, что и по темпераменту, и по поведению советские дети очень отличаются от современных.

Они какие-то открытые, однозначные, даже наивные в чем-то. Сейчас дети другие, более сложные, много спрятано внутри. И если пытаться имитировать эту наивность, открытость, то получается какая-то «клюква», пионерский утренник. А в современном кино все же более неоднозначные герои, более переменчивые характеры, и конечно ничего этого лишаться не хотелось. Тогда мы для себя решили: да это история о 80х, о детстве, о любви, о воспоминаниях, но она будет рассказана современным киноязыком.

«Джетлаг»

Где выйдет: more.tv (как сериал)
Когда: лето 2021

О чем: сериал-компаньон к одноименному фильму Михаила и Лили Идовых. Женя и Никита ссорятся в аэропорту и уезжают в разные страны — Германию и Таиланд. И если первая знакомится с режиссером Генрихом, то что произойдет со вторым — пока секрет.

Михаил и Лили Идовы, режиссер и сценарист:

«В идеале первым выйдет фильм, а сериал последует за ним — и довольно скоро. Изначально мы думали только о полном метре, но когда возник шанс сделать этот проект единым в двух лицах, мы тут же переписали его именно с сериальной структурой в уме. Когда мы пишем для кино, мы не очень любим занимать больше полутора часов зрительского внимания (в этом плане идеальный артхаусный режиссер — Павел Павликовский, у которого фильмы идут по 80 минут, а ощущаются как целые эпосы). Поэтому мы сразу взяли курс на этакий коллаж, где некоторые ключевые события даны впроброс, а другие вообще остаются за кадром.

Мы на несколько лет застряли в ретро — от шанса написать «Лето» или влиться в авторский коллектив «Германии 89» трудно было отказаться.

Но параллельно очень хотелось поговорить о сегодняшнем дне и о людях, максимально похожих на нас самих. Весь сюжет «Джетлага» родился из наших собственных биографий и географии — действие происходит только в тех местах, где мы подолгу жили или живем. Как говорят: что ни пиши, получается автобиография. Когда мы писали сценарий, мы осознанно руководствовались этим правилом: Женя и Никита — это мы 10–15 лет назад, а Генрих и Мелиора — это мы же через те же 10–15 лет. Но все, что с ними происходит, конечно, вымысел».

DarkNet

Где выйдет: IVI
Когда: конец года

О чем: DarkNet создатели называют первым отечественным киберпанк-сериалом, который расскажет о жизни между реальным и виртуальным мирами. Подробностей сюжета пока нет, но в кадрах со съемок все залито розовым неоном, а люди ходят преимущественно в белой одежде.

Давид Кочаров, генеральный продюсер IVI:

«В эстетике киберпанка нас привлекла возможность подумать о виртуальном мире, о будущем, пофантазировать, до чего нас может довести интернет, развитие VR и других технологий. Наверное, DarkNet будет отличаться от культовых киберпанк-произведений тем, что в первую очередь — российский сериал. Для нас было важно не делать классическую антиутопию, не киберпанк ради киберпанка, а скорее продукт для более широкой аудитории.

Мы ставим формы и приемы киберпанка на рельсы драматургии большого российского сериала. В центре — простой отец, который хочет спасти свою дочь. И это история, которая должна быть понятна и так или иначе близка всем.

Зрителя, конечно же, ждет история с некой моралью. Несмотря на все недостатки, главный герой сериала — упертый и принципиальный человек. Глядя его глазами на этот мир, мы видим и как он меняется в своих суждениях. Понятно, что не бывает черного и белого, у нас же сериал про киберпанк, поэтому у нас много цветного. Мир DarkNet будет суров, необычен, вызывающ, жесток — естественно, он будет идти с пометкой 18+, но там не будет ничего, что противоречило бы законам Российской Федерации.

Создатели сериала, продакшн LazyDog — очень молодая команда, но они проявляют себя с лучшей стороны и безумно заинтересованы в проекте. Все отсутствие опыта они покрывают другими плюсами, свойственным молодым продюсерам.

Понятно, что мы не могли рискнуть и просто запустить сериал с молодым продакшеном, мы полностью, от и до, контролируем этот проект — и креативный продюсер IVI Андрей Федяй, и я лично. Это включает в себя все этапы — проработку сценария, выбор костюмов, грима, актеров, создание раскадровок и так далее. В команде также есть опытный продюсер Максим Малинин, у которого за плечами множество проектов, в том числе международных — так мы укрепили молодой продакшн». 

«Обитель»

Где выйдет: «Россия 1»
Когда: 2021 год

О чем: экранизация романа Захара Прилепина, задуманная раньше книги. Место и время: Соловецкий лагерь особого назначения, конец 20-х годов. Заключенный влюбляется в чекистку и сожительницу начальника лагеря, а она отвечает ему взаимностью.

Александр Велединский, режиссер:

«Сначала компания Валерия Тодоровского просто предложила мне тему Соловков, без сюжета. У меня отец там был в школе юнг Военно-морского флота в 1942 году, с Валентином Пикулем и художником Дмитрием Арсениным. Я согласился, но уже тогда понимал, что у меня не хватит времени и сил с нуля написать сценарий. Поэтому позвонил Захару Прилепину, он сказал, что не пишет исторические вещи, но обещал подумать. И буквально на следующий день он перезвонил и сказал, что от таких предложений не отказываются.

Через месяц мы с ним и продюсером полетели первый раз на Соловки, в мае 2011 года. Захар взял за основу подлинную историю побега надзирателя и заключенной, только гендерно поменял их местами. Планировалось, что он напишет повесть или рассказ, но через 3–4 месяца сказал, что получается почти тысяча страниц.

Изначально мы с Захаром договорились только о том, что это будут 20-е годы. Потому что 30-е уже сильно отображены и в кинематографе, и в литературе, а 20-е немного прошли мимо. А ведь они безумно интересны!

Потому что тогда еще люди не скрывали, что они враги советской власти. Там сидело много людей со своими идеалами: монархисты, социал-революционеры… Они это не скрывали как позже, в 30-е. Здесь публика была разношерстной, до января 1928 года не было даже униформы и стрижек, люди ходили с бородами, одетыми в свое, не было ни ватников, ни прочего.

На Соловках мы снимали только второй группой. Мой сын, режиссер второй группы, мой первый ассистент и ближайший помощник на протяжении всего этого проекта — вплоть до монтажа, до цветокоррекции.

Они со вторым оператором и летали на Соловки, теплоходом добирались из Кеми, снимали там, человек шесть их было, какие-то сцены, с костюмами и реквизитом, и набрали очень много материала, который мы потом использовали в графике. На Соловках мы не могли снимать, там действующий монастырь, а это особые проблемы для кинематографистов. Поэтому был выбран Кирилло-Белозерский монастырь, где очень большой музей. Там было попроще, спасибо большое директору Михаилу Шаромазову».

Также выходят в 2021 году:

«Вертинский»
Где выйдет: «Первый канал»

«Первый» довольно давно сделал ставку на биографические сериалы — и «Вертинский», очевидно, не исключение. Однако Авдотья Смирнова в режиссерском кресле как минимум интригует.

«Исправление и наказание»
Где выйдет: ТНТ

Анна Михалкова снова в роли, будто написанной под нее, но этот сериал авторы рассматривают как первый тюремный ситком. Зрителей ждет рассказ о том, как семья внезапно умершего олигарха попадает в тюрьму за поджог.

«Контейнер»
Где выйдет: Start

Один из новых проектов Start привлекает в первую очередь своей темой — «Контейнер» расскажет о суррогатном материнстве, а также о драме, которая возникла между возможными будущими родителями и молодой мамой.

«По колено»
Где выйдет: IVI

Еще один проект на щепетильную тему — о маленьком человеке, который приезжает в Москву на съемки в русский аналог «Игры престолов» (потому что может быть кем-то вроде Питера Динклейджа) и влюбляется. 

«Сцены из супружеской жизни»
Где выйдет: МТС ТВ

Заимствованное у Бергмана название скрывает за собой комедийную драму о молодой паре, которую сплотило некое трагическое происшествие. В главных ролях Алена Михайлова из «Чик» и Петр Скворцов из «Содержанок».

«Чикатило»
Где выйдет: Okko

Сарик Андреасян неожиданно врывается в сериальную игру с историей о самом известном серийном убийце СССР — пока непонятно, с чьей точки зрения будет идти повествование, а также кто играет главную роль (ходят упорные слухи, что это Дмитрий Нагиев).

Happy End
Где выйдет: more.tv

Актер Евгений Сангаджиев дебютирует в режиссерском кресле с сериалом по рассказу Александра Цыпкина — происходит она, впрочем, далеко от Патриарших и с совсем молодыми людьми. Обещают высказаться по поводу вебкама и дикпиков.

— Действие «Филэллина» происходит в первой половине XIX века. Можно ли этот роман назвать историческим?

Можно, хотя и с оговорками. Я сейчас чувствую себя неловко — написал исторический роман, а сам не раз говорил, что исторические романы не читаю и не люблю. Это правда, но лет до 20 я их обожал. Они развивают в нас любовь к истории, а вот изучать по ним историю бессмысленно. «Филэллин» может пробудить интерес читателя к Греческой войне за независимость 1821–1829 годов, но в нем достоверные факты даны в субъективном их восприятии героями, перемешаны с домыслами, легендами, анекдотами. Это скорее вариации на историческую тему, чем традиционный исторический роман. 

Когда писатель берется за исторический материал, он или заимствует из истории готовую систему символов и решает какие-то свои задачи, или с помощью воображения пытается воссоздать прошлое. Вторую задачу я перед собой не ставил. По-моему, решить ее нельзя, можно лишь подогнать решение под заранее известный ответ. Мой роман — не реконструкция эпохи Александра I, а попытка на материале той эпохи поразмышлять о вещах, важных и в наше время. Прошлое ведь не существует отдельно от настоящего. История — это дерево, в стволе которого нарастают годовые кольца. 

— В ваших книгах важна география. Греция вам так же близка, как Забайкалье?

Близка, но по-другому. Мы с детства сживаемся с греческими мифами, знаем древнегреческую историю лучше, чем любую другую, кроме русской. Помним, что не только религия, но и азбука, иконопись, архитектура пришли к нам от греков. Греция для всех нас не чужая земля.

— Все мы немного филэллины?

Да, пожалуй.

— Вы писали роман на протяжении 12 лет, влиял ли дух времени? 

Конечно, от этого никто не свободен. Все мы дышим воздухом своего времени, хотя его приносят нам разные ветры. Писатель — довольно чуткий флюгер, но не настолько, чтобы немедленно реагировать на новости в «Яндексе». А то вот начали выходить рецензии на роман, и одному рецензенту филэллины в нем напомнили ополченцев на Донбассе, другой написал, что у меня Александр I похож на Владимира Путина в ситуации недавней войны в Нагорном Карабахе. Их можно понять, хотя я начал писать «Филэллина» задолго до этих конфликтов. Любое историческое событие имеет параллели в прошлом. История — очень толстая книга, в ней отыщется цитата на любой случай. 

Писатель — довольно чуткий флюгер, но не настолько, чтобы немедленно реагировать на новости в «Яндексе».

Литературный агент, продающий за границей права на мои книги, написал мне, что в резюме для западных издателей я обязательно должен «высветить политическую актуальность» романа. А высвечивать мне нечего. Политическую актуальность я в него не вносил, но читатель при желании может ее оттуда вынести. А на самом деле это роман не о политике, а о жизни политической идеи — о том, как она меняет судьбы людей, поверивших в нее или взявших ее на вооружение.  

— Какой была Пермь времен вашей юности? 

Я вырос на рабочей окраине Перми, в поселке Мотовилиха. Это район вокруг старинного Мотовилихинского пушечного завода. Он был основан после Крымской войны, в 60-х годах XIX века. В то время стальные орудия пришли на смену медным и чугунным. На этом заводе всю жизнь проработал мой отчим Абрам Давидович, заменивший мне отца, а в течение полугода — и я сам. Мама была врачом в заводской поликлинике. Первое мое детское воспоминание — вой всех заводских гудков в день похорон Сталина. Рабочие смены тогда начинались и заканчивались по гудку.

Недавно у меня произошла приятная встреча… Но тут нужно отступить на полтора столетия назад. В 1870-х на Мотовилихинском заводе отлили стальные пушки большого калибра — прообраз будущих немецких «Большой Доры» и «Большой Берты». Они предназначались для войны с турками в 1877–1878 годах, но в силу чудовищной тяжести их не смогли вовремя доставить на Балканы. Зато две из них попали в Петербург, на промышленную выставку. Она проходила на территории Соляного городка — это целый квартал напротив Летнего сада. Он ограничен набережной Фонтанки, Соляным переулком, улицами Гангутской и Пестеля. Внутри образованного ими прямоугольника и находилась выставка. Но после ее закрытия встал вопрос — что делать с мотовилихинскими пушками? В итоге обе закопали прямо во дворе. А лет 10 назад там рыли какую-то траншею и случайно обнаружили этих ржавых монстров. Их достали, отреставрировали и установили рядом с Музеем обороны и блокады Ленинграда в Соляном переулке. Таких пушек сохранилось всего три — третья стоит возле заводского музея в Мотовилихе.

История — очень толстая книга, в ней отыщется цитата на любой случай.

Ту пушку я не видел много лет, а в Петербурге живу неподалеку от Соляного городка и почти каждый день с теплым чувством прохожу мимо ее сестер. Эти гигантские орудия, как и кремлевская Царь-пушка, ни в каких войнах не участвовали. Их них не был убит ни один человек.

— В Забайкалье вы впервые попали в 1970 году, когда вас призвали в армию. Какое впечатление это на вас произвело?

Я получил направление в полк, стоявший на станции Дивизионной. Это примерно 16 километров к западу от Улан-Удэ, на Селенге. А в то время, после маленькой войны на острове Даманском, отношения с Китаем были хуже некуда. Ждали войны большой. И вот приезжаю я в Улан-Удэ, прихожу к дежурному по вокзалу. Он посмотрел мое предписание и говорит: «Ну, брат, повезло тебе. Я сам из этого полка. У нас такой полк, такой полк! Всех наших офицеров Мао Цзэдун знает поименно». То есть полк настолько грозный, что вызывает опасения лично у «председателя Мао». Чушь, болтовня, но я же был совсем молодой, 22 года. Я сразу этому старлею поверил и испытал мгновенный прилив счастья. Такое бывает с человеком, когда он чувствует себя на стрежневом течении жизни. Значит, сам Мао Цзэдун будет знать мою фамилию? Ничего себе! Это и было мое первое впечатление от Забайкалья — я понял, что здесь у меня есть шанс войти в историю.

— Какой для вас была служба в советской армии? 

Я был лейтенантом-двухгодичником. Так называли офицеров, которые призывались в армию на 2 года после окончания военной кафедры в вузе. Я питался в офицерской столовой, жил в офицерской гостинице, позже снимал  комнату в частном доме. Ездил в город, ходил по книжным магазинам. Не мне говорить о тяготах армейской службы, но я прекрасно понимаю, как тяжело было солдатам-срочникам. Можно считать, что мне повезло. В том, в частности, что большинство старшего офицерского состава составляли люди, прошедшие войну. Кое-какие их рассказы о войне я помню до сих пор. Ни в каких книжках о таком не прочитаешь.

Это роман не о политике, а о жизни политической идеи — о том, как она меняет судьбы людей, поверивших в нее или взявших ее на вооружение.

Среди этих офицеров было много интеллигентных людей. Был у нас такой полковник Зайцев, командир нашего полка по второму штату, он собирал книги и журналы, в которых говорилось о Шаляпине. А в моей родной Перми незадолго перед тем переиздали воспоминания Шаляпина — «Страницы из моей жизни». Страшный был раритет. Так вот Зайцев, узнав, что я из Перми, обратился ко мне с нижайшей просьбой — за любые деньги раздобыть для него эту книжку. Я сумел исполнить его мечту, после чего мы стали не то чтобы друзьями, но часто разговаривали о разных не относящихся к службе вещах, о литературе в том числе. Не уверен, что сейчас много найдется полковников, готовых запросто обсуждать с лейтенантами литературные новинки. 

Тогда же я впервые побывал в буддистском монастыре. Ездил туда в форме, пытался беседовать с ламами. Они ко мне относились хорошо — им было любопытно, что вот приехал офицер и хочет поговорить с ними о буддизме. До того я прочел о буддизме две популярные брошюры и считал себя специалистом по этой теме.

Юность — такое время, когда всюду видишь знаки судьбы. Помню, ездил в Иволгинский дацан — это примерно 40 километров от Улан-Удэ. Вот едешь туда на автобусе, сидишь у окна, а по дороге автобус обгоняют машины. Когда они проезжают вперед, сзади видишь номер, и первые три буквы там были БУД — Бурятское управление дорог. А мне эти три буквы казались связанными с буддизмом, с Буддой, настолько я был взволнован по дороге к этому дацану. Казалось, судьба таким образом дает мне знак, обещает что-то необычайно для меня важное.

Юность — такое время, когда всюду видишь знаки судьбы.

Вообще, для тогдашнего мальчика из провинциального российского города попасть в буддистский монастырь — невероятная экзотика, настоящее потрясение. Позже я видел величественные буддийские монастыри Монголии — Эрдени-Дзу, Гандан, Амарбаясгалант. Побывал на севере Индии, в штате Химачал-Прадеш, где живет миллионная тибетская диаспора, и в Дхарамсале — резиденции Далай-ламы XIV, но самое сильное впечатление на меня произвел скромный, деревянный — в те годы только деревянный — Иволгинский дацан в Бурятии.

— Ваш интерес к буддизму был религиозным или другого характера?

Это общие искания, свойственные молодым людям в 1960–1970-х. Невозможно было строить свое мировоззрение на одной марксистско-ленинской идеологии. Хотелось чего-то большего, вневременного, такого, что выводит человека за рамки социально-политической детерминированности. Одни увлекались йогой, другие — буддизмом, третьи — славянским язычеством или православными старцами. У меня поездки в Иволгинский дацан и разговоры с ламами все-таки больше связаны были с интересом к истории, к этнографии. Хотя и сам буддизм как религиозная философия тоже волновал. Если, как сказал Тертуллиан, наша душа по природе христианка, то, наверное, наш ум по природе буддист. Есть в буддизме что-то такое, что не противоречит нашему интуитивному пониманию мира.

— В ваших книгах 1990-е — очень неуютное время. Было ли это десятилетие для вас действительно таким? 

Для меня это было нехорошее время. Не буду рассказывать про бедность, про деньги, скажу две вещи. Во-первых, в СССР были социальные лифты, но к 1980-м они уже плохо работали, медленно ехали. Человек в 40 лет считался еще молодым, не могущим претендовать на заметное место в жизни. Мы, родившиеся после войны или немного позже, до начала 1990-х считались 40-летними мальчиками, а как только началась новая эпоха, тут же, без перехода, стали 40-летними стариками. Это не мой взгляд на себя — это взгляд тогдашнего общества на мое поколение. А во-вторых, у меня и моих сверстников родители были уже старые, а дети еще маленькие. Это сильно сужало нам пространство для маневра.

— Вы достаточно долго преподавали в школе и говорили, что это лучшие годы вашей жизни. Почему?

Я — учитель истории, а не литературы. В советское время я никогда не преподавал старше 8-го класса. В 9-м, 10-м и 11-м изучали советский период — бесконечные партийные съезды, официозное освещение революции, Гражданской и даже Великой Отечественной войны. В старших классах интерес к истории у детей падал. А проходить с ними Египет, Грецию, Рим, Древнюю Русь и даже XIX век — это для учителя счастье. Получаешь авторитет и завоевываешь детскую любовь за счет египетских пирамид, Гомера, Жанны д’Арк, князя Владимира, Кутузова, народовольцев.

Если, как сказал Тертуллиан, наша душа по природе христианка, то, наверное, наш ум по природе буддист.

Как известно, быть хорошим учителем просто — всего-то и нужно любить то, чему учишь, и тех, кого учишь. Мне кажется, у меня получалось и то, и другое. А когда входишь утром в школу и тебе со всех сторон кричат: «Здравствуйте, Леонид Абрамович!» и при этом улыбаются, и ты идешь по коридору, который освещен детскими улыбками, — это, конечно, очень сильное чувство. Никакая читательская любовь с этим не может сравниться.

— А поддерживаете ли вы связь с выпускниками?

Да, но в основном с самыми давними, пермскими. Позволю себе объяснить это историей из личной жизни. Когда моему сыну исполнилось 4 года, на день рождения все родственники и приглашенные соседские дети дарили ему мягкие игрушки. При появлении очередного зайчика он вдруг горько зарыдал. Я его спрашиваю: «Ты чего плачешь?» А он мне: «Папа, их так много! Я же не смогу их всех любить!»

Быть хорошим учителем просто — всего-то и нужно любить то, чему учишь, и тех, кого учишь.

В какой-то момент я тоже осознал пределы собственного сердца. У словесника по программе 5–6 уроков в неделю в одном классе, соответственно, классов у него меньше, чем у историка. Историк имеет 2 часа в неделю, значит, на ставку у него должно быть больше классов. Трудно полюбить сразу три сотни детей, но первых моих учеников я почти всех помню, со многими у меня до сих пор близкие отношения. Они уже сами не молоды. Недавно моя ученица умерла от ковида, и для меня это не только ужасно, но как-то противоестественно. Всем нам хочется верить, что ребенок не может умереть раньше родителей, ученик — раньше учителя.

— Есть ли у вас ощущение, что в последние годы читателей стало больше у всех ваших книг, даже тех, что были написаны давно?

Наверное, так действительно стало после успеха «Зимней дороги». Хотя писал я ее больше для себя и на успех не рассчитывал. Стали читать и другие мои книги, в том числе старые, ранние. В интернете появились те мои вещи, которые мне самому давно разонравились. Я никогда их не переиздаю и совсем не хочу, чтобы их читали. 

Сомерсет Моэм рассказывает об одном английском писателе, который ходил по букинистам, скупал собственные старые книжки и сжигал их. Ему не хотелось, чтобы люди знали, с каких слабых вещей он начинал свой путь в литературе. Моэм посмеивается над этим писателем, мол, напрасно он беспокоился, все не стоящее памяти и без его усилий будет забыто. Так было раньше, но ситуация изменилась с появлением интернета. Не в моих силах изъять из него тексты, которыми я сам недоволен, или которые существуют в лучших вариантах. Сеть, как Бог в известной сентенции, хранит всё.