Евгений Владимиров

Возврат к корням?

В конце апреля российские СМИ опубликовали крайне интересную новость — власти вспомнили об опыте СССР и решили рассмотреть возможность привлечения заключенных к масштабным стройкам. Пока что речь идет только об одном масштабном инфраструктурном проекте — строительстве Байкало-Амурской магистрали (БАМ), которое будет идти по меньшей мере до 2030 года.

Формально курирует стройку РЖД, однако компании удалось мобилизовать лишь треть от необходимого числа рабочих. Отчасти дефицит планируют покрыть за счет привлечения военных, однако стройке все равно отчаянно не хватает рабочих рук, особенно на фоне оттока из страны мигрантов.

Сейчас этот вопрос прорабатывают Минтранс, РЖД и ФСИН по поручению правительства. Работы действительно много — необходимо обсудить еще и создание соответствующей инфраструктуры. Сейчас по закону заключенных можно привлекать к работе за пределами учреждения, исполняющего наказание, но ФСИН должна обеспечить изоляцию и охрану.

Партнер коллегии адвокатов Pen&Paper Екатерина Тягай отметила, что власти смогут привлекать заключенных к строительству, но только за деньги — без оплаты заключенные могут работать только на благоустройстве своего исправительного учреждения. Также юрист считает, что для обеспечения всех необходимых условий потребуются значительные материальные затраты, которые пока сложно подсчитать.

Богатые традиции

Впервые принудительный труд преступников в России начали использовать в XVII веке. Труд каторжников эксплуатировали при освоении Сибири и Дальнего Востока, направляли их на строительство Транссиба и других железных дорог (преимущественно на периферии империи).

После революции советскую пенитенциарную систему специально реформировали под расширение этой практики. В исправительно-трудовые лагеря направляли всех заключенных, чьи сроки превышали 3 года. Поэтому численность «населения» лагерей постоянно росла и к моменту смерти Иосифа Сталина в 1953 году превысила 2,6 млн человек.

Локомотивом расширения ГУЛАГа была экономика. Принудительный труд заключенных позволял вести быструю индустриализацию и осваивать отдаленные территории. Они работали на крупных стройках — каналы, гидроэлектростанции, крупные предприятия, железные дороги, даже сталинские высотки в Москве. Система трудовых лагерей при Сталине обеспечивала 100% добычи золота, 70% добычи олова и 30% добычи никеля. Под управлением ГУЛАГа находились добыча алмазов, кобальта и апатитов, слюдяная и асбестовая промышленность. Заключенные даже строили целые города.

На костях

Все эти стройки стоили огромного количества жизней. Плохое питание, тяжелые условия труда и жизни. Данные о точном количестве погибших все еще разнятся. Официальная статистика сообщает о 1,6 млн погибших. По данным Института демографии Высшей школы экономики, умер каждый 15-й из 25 млн человек, прошедших через систему ГУЛАГа. Еще одна цифра — 3,1 млн погибших.

Причем какой-то экономической выгоды все эти жертвы не принесли. Ввиду низкой производительности лагерного труда затраты на заключенных превышали прибыль от их эксплуатации.

Конечно, производительность труда узников ГУЛАГа была значительно ниже, чем у вольнонаемных: зэков содержали в ужасных условиях, отвратительно кормили, и мотивация была, мягко говоря, слабой.

из интервью старшего научного сотрудника Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Татьяны Михайловой

При этом практически во всех лагерях (за исключением тех, где содержались политические заключенные) зэки получали зарплату. В конце правления Сталина она составляла 285 рублей (в 2 с небольшим раза ниже, чем средняя зарплата рабочего). И это еще до вычета налога и затрат на еду и одежду. При этом содержание заключенного обходилось еще в 470 рублей.

По итогам первого полугодия 1954 года расходы по содержанию колоний и лагерей превысили доходы от принудительного труда заключенных почти на 450 млн рублей, а на следующий год дефицит составил уже 860 млн рублей. При этом экономический максимум, которого смог достигнуть ГУЛАГ, равнялся 2,7 млрд рублей, обеспечив только 2,5% общего объема промышленного производства СССР.

Дела сегодняшнего дня

После смерти Сталина темпы использования принудительного труда заключенных упали, однако окончательно от этой системы так и не отказались. Сохраняется она и в современной России. ГУЛАГ преобразовали в ГУИН, а его преемницей стала ФСИН. Помимо 323 тюрем и 874 колоний, на балансе ФСИН состоят свинарники и теплицы, консервные и рыболовные предприятия, строительные компании и маленькие заводы.

Бюджет ФСИН — самый большой в Европе. Он превышает €4,2 млрд. При этом если в странах ЕС на одного заключенного в день выделяется €64,4 (примерно 5,8 тыс. рублей), то России они обходятся дешевле всего. У нас на содержание одного арестанта тратят €2,8 (252 рубля).

Разумеется, на опасных для жизни стройках и производствах осужденных уже не используют. Но заключенные играют большую роль как во внутренней экономике ФСИН, так и на внешних заказах. За 2019 году было заключено контрактов на 7 млрд рублей (600 млн из них — госзаказ). ИК №12 в Нижнем Тагиле (строгий режим) заработала на производстве более 593 млн рублей.

В колониях могут шить униформу и производить медицинские маски, производить продукты питания, изготавливают множество других несложных в производстве товаров. Прорабатывался даже вопрос привлечения осужденных на очистку территорий Арктической зоны от мусора. ФСИН уже договорилась с руководством Красноярского края и администрацией Норильска.

Доля осужденных к лишению свободы, привлеченных к труду на оплачиваемых работах, увеличилась на 10%, объем произведенной продукции вырос на 12% — до 36,3 млрд рублей. Кроме того, чистая прибыль за 2020 год увеличилась на 40% и составила 3,3 млрд рублей.

из доклада главы ФСИН Александра Калашникова

Условия труда в колониях остаются тяжелыми. Кроме того, заработная плата осужденных в несколько раз меньше зарплаты по России. В 2016 году заключенные за свою работу получали 3,6 тыс. рублей, тогда как в среднем россияне получали 36,7 тыс. рублей. В 2021 году заработные платы заключенных подняли до 5,5 тыс. рублей в месяц, однако доход осужденных не дотягивает даже до минимального размера оплаты труда (при этом повышение обосновали тем, что так заключенным будет проще выплачивать компенсации жертвам своих преступлений). Более 60% трудоспособных заключенных при этом не имеют возможности работать во время отбывания наказания.

Однако нужно понимать, что в перспективе заключенные могут стать практически неисчерпаемым источником рабочей силы. Во ФСИН заявили, что готовы отправлять на работы осужденных за нетяжкие преступления, но необходимо вносить изменения в регламенты и стандарты. В перспективе все это поможет ФСИН заработать, а заключенным — освободиться раньше срока. Однако опыт нашей страны показывает, что для государства такие проекты могут оказаться очень убыточными. И ФСИН необходимы серьезные перемены, чтобы избежать старых ошибок.

Новое рабство

В 1983 году на рынок в США вышла крайне необычная компания. CoreCivic, Inc. (Коррекционная корпорация Америки) стала первой системой частных тюрем, разместившей свои акции на бирже. Ее создал Террел Дон Хатто, бывший тюремщик из Техаса. Сейчас оборот компании превышает $1,8 млрд. Идея эта, однако, не нова — первую частную тюрьму создали в 1844 году в Луизиане. С тех пор индустрия начала активно развиваться на Юге США, где не видели большой разницы между подневольным трудом рабов и заключенных.

В 1865 году, после окончания войны между Севером и Югом, рабство запретили, но на частные тюрьмы это не повлияло. Их владельцы воспользовались лазейкой в поправке, запрещающей рабство, которая гласит, что подневольный труд нельзя использовать, «кроме тех случаев, когда это является наказанием за преступление». Более того, отмена рабства заметно ускорила приватизацию тюрем — на плантациях не хватало работников, а крупные землевладельцы не хотели терять прибыль.

В итоге на Юге появилась практика «аренды» заключенных. За определенную плату администрация тюрьмы отправляла их работать на владельцев шахт, строителей железных дорог, производителей хлопка. В итоге землевладельцы и промышленники экономили, а бюджет штата не только окупал содержание заключенных, но и получал прибыль. Взаимовыгодная система привела к тому, что на Юге начало появляться множество законодательных норм, направленных против чернокожих. За мельчайшие нарушения они могли получить небольшой, но срок и стать бесплатной рабочей силой.

Стимулятор роста

Заключенных становилось все больше, и их труд стал мощным стимулом экономического роста. Вскоре плантаторы Юга превысили довоенные показатели сбора хлопка и табака. На возможность аренды заключенных обратили внимание и промышленники. В частности, труд заключенных использовала в своих шахтах корпорация US Steel и во многом благодаря ему стала первой компанией в мире, достигшей оборота в миллиард долларов.

При этом условия в тюрьмах ухудшались с каждым годом. Стремясь получить как можно больше прибыли, администрация экономила на всем. Бизнесмены, бравшие заключенных «в аренду», тоже особенно не церемонились. Обращение стало даже более жестоким, чем во времена рабства: тогда хозяева старались заботиться о невольниках просто потому, что стоили они дорого и истязать их до смерти было экономически невыгодно. Вместо погибших заключенных же без вопросов присылали новых работников. Смертность в таких условиях была ужасающей.

Истории об американских частных тюрьмах иногда неотличимы от рассказов узников концлагерей. Например, владелец одной из теннессийских тюрем в 1871 году собирал мочу заключенных и продавал местным кожевенным заводам, а тела погибших (также за деньги) отправлял в медицинские институты.

Долгое время государство закрывало на это глаза: к примеру, в 1898 году в штате Алабама 73% доходов местного бюджета формировалось за счет налогов и отчислений от подневольного труда заключенных. Однако в начале XX века общественное давление все же победило — сдавать заключенных «в аренду» законодательно запретили. Впрочем, тюрьма как бизнес не умерла и вновь возникла несколько десятилетий спустя.

Возрождение индустрии 

В 70-х годах XX века американская пенитенциарная система вновь столкнулась с перенаселением. В следующем десятилетии ситуация только усугубилась — президент Рональд Рейган активно продолжил начатую Ричардом Никсоном «войну с наркотиками», которая не только увеличила количество осужденных за наркопреступления, но и тюремные сроки по ним. Избыток заключенных заставил задуматься о возвращении института частных тюрем.

«Второе рождение» индустрии оказалось стремительным. К 2018 году суммарный оборот тюремных корпораций вырос на 700% относительно изначальных значений и достиг суммы в $7,5 млрд. Несмотря на то что далеко не все штаты прибегают к услугам частных тюрем, в них находится каждый десятый американский заключенный. Использование услуг частной тюрьмы сокращает расходы на одного заключенного для штата примерно на треть.

Разумеется, экономят практически на всем: от еды до одежды и мебели. Плохо в частных тюрьмах и с медицинской помощью. Отсутствие психологической поддержки приводит к вспышкам насилия и суицидов. Охранники, получающие минимальную зарплату, зачастую попросту не вмешиваются в конфликты между заключенными.

Все это приводит к тому, что влияние этнических банд в частных тюрьмах еще выше. Там экономят на образовательных и реабилитационных программах, однако процветает черный рынок оружия и наркотиков. В подобной атмосфере тюрьмы не справляются со своей основной задачей — исправлением преступников.

С этим плохо и в государственных тюрьмах — по статистике, почти половина осужденных, отбывших свое наказание, в течение 3 лет возвращается за решетку. Но отбывание срока в частной тюрьме увеличивает эти и без того высокие шансы еще на 20%. В итоге краткосрочная выгода оборачивается большими убытками для налогоплательщиков: тут, помимо вреда от самой преступности, и траты на правоохранителей, суды, и, в конце концов, новое тюремное заключение. Но почему эта индустрия продолжает свое существование?

Круговая порука

Тюремные корпорации активно занимаются лоббизмом. Средства на это они получают от крупнейших американских банков, которые не стесняются инвестировать в частную исправительную систему. Среди них Bank of America, JPMorgan Chase, BNP Paribas, SunTrust и U.S. Bancorp.

Уже упоминавшаяся CoreCivic в течение президентства Джорджа Буша-младшего вкладывала почти $1,5 млн в год в продвижение своих интересов на федеральном уровне. На корпорацию работает более 70 лоббистов, кроме того, она входит в Американский законодательный совет (ALEC) — организацию, помогающую законодателям штатов (в основном из Республиканской партии) разрабатывать законопроекты. Доступ к законодателям позволяет тюремным корпорациям, как и в XIX веке, увеличивать количество преступлений, за которые полагается небольшой, но срок. Ведь каждый год, проведенный кем-то в тюрьме, — это прибыль.

Во многом благодаря лоббистской деятельности тюремных корпораций во многих штатах был принят «закон трех ошибок» — он гарантирует, что преступник, осужденный за два тяжких преступления, за третье гарантированно получит или пожизненное заключение, или длительный срок. После его принятия число пожизненных приговоров выросло более чем на 80%.

Тюремные корпорации вложили исторически рекордный объем средств как в кампанию Дональда Трампа, так и в фонды Республиканской партии. Кандидаты в Палату представителей и Сенат получили от них более $1,6 млн на выборах в 2016 году и почти столько же — на промежуточном голосовании в 2018-м.

Поначалу это возымело свои плоды: придя к власти, администрация Трампа отменила директиву экс-президента Барака Обамы, предусматривавшую ликвидацию этой индустрии, и даже подготовила для предпринимателей-тюремщиков огромные льготы. Лоббистам почти удалось пробить закон, который бы позволил снизить налоги для тюремных корпораций на 25%.

Однако частная тюремная индустрия оказалась «сбита на взлете» после публикаций об условиях содержания в лагерях для нелегальных мигрантов (65% контрактов на содержание нелегалов приходится именно на частные компании). Даже сторонники жесткого контроля и депортаций оказались недовольны методами, которые применяют тюремные корпорации.

Акции компаний, резко выросшие в 2017 году, рухнули в 2 раза — до тех показателей, что были при Обаме. Под давлением правозащитных и лоббистских групп банки-инвесторы стали один за другим отзывать свои средства из жестокой индустрии. Некоторые штаты начали отказываться от услуг тюремных корпораций. Президент Джозеф Байден уже ограничил возможности заключения контрактов с тюремными корпорациями. А вот его вице-президент Камала Харрис активно привлекала труд заключенных в бытность прокурором Калифорнии. И может иметь совсем другое мнение на этот счет. По крайней мере, у частных тюрем есть еще несколько лет по действующим контрактам. И их владельцы готовы бороться за свой бизнес.