Дмитрий Карпюк

Дача как потерянный рай

Дача прежде всего всегда была важной частью русской литературы. Владимир Набоков и Иван Бунин видели в ней совершенный рай детства или ностальгию по утраченному времени. Ветшающие дворянские гнезда в романах Тургенева полны неизбывной печали, а Чехов навечно погрузил обитателей своих дач в гнетущее болото скуки и тоски. Неудивительно, что советское кино во многом пыталось воспроизвести даже не сюжеты, а мироощущения классиков.

Одним из самых удачных фильмов про чеховскую дачную идиллию, обернувшуюся нервным срывом, считается «Неоконченная пьеса для механического пианино» (1976) Никиты Михалкова. Из-за розеток для варенья и острот на веранде выплывает черным облаком всепоглощающая пустота, заставляющая школьного учителя Платонова, героя Александра Калягина, метаться по дому и голосить про впустую прожитую жизнь. Увы, чеховскую атмосферу несколько портит преувеличенная манера игры прекрасных актеров и то, что все они говорят с узнаваемыми михалковскими интонациями (впрочем, это давно уже стало особенностью его режиссерского почерка).

Очень близка по настроению и не менее надрывна перестроечная драма Урсуляка «Летние люди» (1995) по пьесе Максима Горького «Дачники». Выгоревшая изнутри интеллигенция (Сергей Маковецкий, Ирина Купченко, Сергей Колтаков и другие талантливые актеры) выясняет отношения, изменяет друг другу и бьется в истерике, пока простые русские мужики поджигают одну за другой их дачи. Писатель, потерявший вдохновение, влюбленная в него дама, ее муж-пошляк, экзальтированная поэтесса, читающая плохие стихи, — и все это на фоне русских лугов и тенистых аллей.

Незримая внешняя опасность роднит фильм Урсуляка с «Милу в мае» (1989) Луи Маля и «Мальмкрогом» Кристи Пую (2020), где господа проводили время за разговорами, пока не сталкивались с суровой реальностью (в первом случае в виде комедии, во втором — наоборот). Но общий ДНК «Летние люди» делят все же с Михалковым. И дело не только в пейзажах, истериках и социальном статусе героев. Цветное изображение периодически меняется на сепию, где герои фильма преувеличенно заламывают руки и кончают с собой — как тут не вспомнить стилизованные под немое кино эпизоды «Рабы любви», придуманные Рустамом Хамдамовым?

Надо признать, действие этих фильмов происходит не совсем на дачах в современном понимании, а именно что на усадьбах. К теме знакомой всем советской дачи Никита Сергеевич обращается позже, в «Утомленных солнцем» (1994). Покой солнечного парадиза сначала нарушит учебная тревога с примеркой противогазов, а затем появление НКВДшника Мити (Олег Меньшиков), приехавшего отомстить комдиву Котову (Михалков) — почти как граф Монте-Кристо.

Тем же духом сталинских чисток отмечен и «Сад желаний» (1987) про лето накануне Великой Отечественной — поздний фильм режиссера великого истерна «Седьмая пуля» Али Хамраева. Пафос темы стукачей и врагов народа сводит на нет поэтический реализм дачного микрокосма, где живут три почти что чеховские юные сестры — сны в духе Тарковского, сказочная русская природа...

Позже в такой же волшебный подмосковный мир, на дачу академика Башкирцева, вторгнется и разрушит его до основания упырь-трикстер Компостеров, великолепно сыгранный Александром Башировым («Дом под звездным небом» (1991), финальная часть трилогии Сергея Соловьева). Но тревожным ветерком со стороны штакетников и огородов в кино повеяло все же гораздо раньше.

Дача как источник тревоги

Покупка дачи была труднодостижимой мечтой советского гражданина, особенно если он не имел никакого отношения к номенклатуре или к научной/творческой интеллигенции. Приравнять к этому можно было лишь приобретение еще одного символа материального достатка и жизненной состоятельности тех лет — автомобиля.

Режиссер Константин Воинов прекрасно понимал это стремление к идеалу и, кажется, попытался отбить его у простых граждан. В его комедии «Дача» (1973) супруги Петровы смогли накопить фантастическую по тем временам сумму (4000 рублей!), но растяпа-муж (Александр Вокач) потерял завернутую в бумажку пачку купюр прямо в квартире у семьи «продавцов», нервного ученого (Олег Табаков) и флегматичного архитектора (Роза Макагонова). Жене он решил ничего не говорить, тем более что она уже ждет его в загородном домике с планами по благоустройству.

Забавного тут, конечно, хватает. Самовлюбленный художник Евгений Евстигнеев называет свою музу Людмилу Гурченко не иначе как «Степаныч», Клара Лучко тараторит на украинском, ее муж Анатолий Папанов гравирует зерна портретами писателей-классиков, а собаковод Владимир Басов, как всегда, шутит с каменным лицом. 

Cамое интересное в этой на первый взгляд легкомысленной комедии — ощущение зыбкости почвы, дна, уходящего из-под ног. Кроме пропавших денег, здесь хватает и других бытовых ужасов. Например, пасечник с соседнего участка, несмотря на постоянные просьбы, не выключает оглушительную музыку, а когда в дачный кооператив вдруг привозят квас, из каждого дома выбегают молчаливые люди с бидонами, почти как во «Вторжении похитителей тел». Правда, к финалу Воинов показывает, что соседи способны на сочувствие и взаимовыручку, и этим хотя бы слегка снижает градус морального беспокойства.

Дача как нехорошее место

Довольно часто дача изображалась в кино настоящей обителью зла. В «Деле № 306» (1956) молодой капитан милиции, расследуя дело о наезде на пожилую гражданку, едет на дачу, где таится подозрительный «экономист из Новосибирска» (Евгений Весник в неожиданно отрицательной роли) со своим подельником.

В экранизации повести Аркадия Адамова «Дело «пестрых» (1958) подмосковная «малина» за глухим забором полна карикатурных гротескных персонажей, словно сошедших со страниц журнала «Крокодил».

В фильме «Круг» (1972), второй части трилогии Герберта Раппапорта про похождения бравого обэхээсника Алешина («Два билета на дневной сеанс», «Меня это не касается»), преступник приплывает на дачу на катере с грузом опия, сразу после поджога химфармзавода. Евгения Уралова (Лена из «Июльского дождя») вглядывается в зловещий силуэт на пристани и с ужасом понимает, что это вовсе не ее муж. Больше дача в картине не появляется, но и одного эпизода, достойного триллера студии Hammer, вполне хватает, чтобы понять: ничего хорошего от этого места не жди.

В ироничном мультдетективе «Приключения Васи Куролесова» (1981) именно на даче происходит финальная перестрелка с бандитами.

Симптоматично, что в позднесоветском детективе «Мафия» (1989), завершении классического сериала «Следствие ведут ЗнаТоКи», фигурирует совсем уж инфернальная дача. Именно там глава преступной группировки Олег Иванович Коваль (Александр Пороховщиков) «решает вопросы», пока на заднем плане проходят физподготовку его боевики, а на переднем незатейливо рекламируется Natural Red Grape Juice.

В современном российском кино образ дачи по-прежнему может использоваться как своеобразный атрибут жути и хтони. Нельзя забыть постапокалиптический дачный поселок в комедийном триллере Дениса Нейманда «Жесть» (2006), а лучший эпизод в хорроре «Бывшая» (2021) связан именно с посещением главной героиней деревенского дома, где лежит в коме ее антагонистка.

Однако в целом сейчас образ загородного «коттеджа» с грядками, парником и «удобствами во дворе» уже не так актуален, как раньше. Ушла тоска по потерянному раю, нет угрозы со стороны домика в деревне, затерявшегося среди берез, крапивы и борщевиков. Остается надеяться, что образ дачи будет переосмыслен и вернется уже в новом статусе, например в качестве рая обретенного.

Космос как предчувствие

Крестным отцом советской космической фантастики по праву считают Константина Циолковского — фрагменты его повести «Вне Земли», где описывалась реактивная ракета, публиковались в журнале еще в 1918 году. Он и стал соавтором сценария и консультантом на одновременно грандиозном и забавном «Космическом рейсе» Василия Журавлева (1935 год) — там мудрый академик Седых со своей ассистенткой Мариной и юным пассажиром-безбилетником Андрюшей слетал на спутник Земли на космолете «Иосиф Сталин» и спас неудачно прилунившуюся кошку.

Конечно, в это время выходили и другие книги про освоение космических рубежей — например, роман Александра Ярославского «Аргонавты Вселенной», герои которого тоже летели на Марс, и рассказ Андрея Платонова с говорящим названием «Лунная бомба». 

Но все же именно «Аэлита» выделяется на общем фоне. Советское государство нуждалось в идее экспансии не только на Земле, но и за ее пределами, и талантливый писатель смог подарить ее не просто в развлекательной, но и в блистательно написанной форме. На следующий год вернувшийся из эмиграции Яков Протазанов снял вольную экранизацию, где коммунисты летели на Марс, влюблялись в загадочную дочь диктатора и поднимали там восстание рабочих масс против жестокого режима.

Картина, в которой, между прочим, состоялся дебют Игоря Ильинского, зануды-бюрократа Огурцова из «Карнавальной ночи», была встречена критиками очень прохладно. Несмотря на шикарные декорации и прихотливые костюмы марсиан, советская пресса вплоть до 1960-х годов пестрела негодующими рецензиями с вердиктами в духе «гора родила мышь». Тем не менее фильм Протазанова занимает важное место в мировой кинофантастике и считается одним из первых и лучших сай-фаев немого кино.

Конечно, продолжают выходить романы про освоение других планет, например «Звезда КЭЦ» и «Небесный гость» великого Александра Беляева, но магистральными темами научной фантастики становятся дела земные. Как следствие, в кино тоже наступает длительный период затишья, тем более что вскоре началась Вторая мировая война и людям стало как-то не до антигравитации, криостазиса и силовых полей.

Космос как реальность

В конце 1940-х стали появляться научно-фантастические романы Ивана Ефремова и Владимира Обручева. Но настоящим толчком к возрождению темы стал венец научно-технического прогресса — запуск первого советского космического спутника в 1957 году. Спустя 2 года выходит картина «Я был спутником Солнца» Виктора Моргенштерна на студии «Моснаучфильм» — героический полет за пропавшими исследовательскими зондами оборачивался анимационным психоделическим трипом, предугадавшим финал «Космической одиссеи 2001 года» Кубрика.

Одессит Михаил Карюков дважды «отправлял» советских людей в космос. Снятая им на студии Довженко совместно с Александром Козырем героическая фантастика «Небо зовет» (1959) рассказывала про гонку советских и американских космонавтов — кто первым высадится на Марсе? В результате до Красной планеты не долетел никто, но русские протянули руку помощи потерпевшим крушение американцам. В «Мечте навстречу» (1963), снятой уже на Одесской киностудии, Михаил Карюков вместе с Отаром Коберидзе вновь отправлял своих героев на Марс, чтобы встретиться с совершившими аварийную посадку пришельцами с планеты Центурий. Эти слегка наивные, но достойно поставленные фильмы исполнены героического пафоса и во многом благодаря этому до сих пор трогают за живое.

Извержение вулкана, американский робот Джонс, гибнущий ради спасения людей, венерианские «аэлиты» в белых одеждах — все это поразило сердца и взволновало умы не только советских зрителей. «Планету бурь» купили для проката 28 стран. Особенно отличился продюсер и режиссер Роджер Корман, который, приобретя на фильм права, нарезал из него сцен на своей студии American International сразу в две поделки для драйв-инов — «Битву за пределами звезд» Кертиса Харрингтона и «Планету доисторических женщин» Питера Богдановича. Надо сказать, обе версии здорово проигрывают оригиналу.

Полет Юрия Гагарина в космос в 1961 году, казалось, стал подтверждением чаяний советских людей, документальным доказательством витавших в воздухе настроений. При этом в оттепельном кинематографе мечты о контакте с внеземным разумом принимали подчас причудливые и оригинальные формы.

Особенно яркий пример — фильм «Таинственная стена» 1967 года, онейрическо-галлюцинаторная история встречи с пришельцами («марсианами», как их называют герои картины) на Земле. В некой заснеженной зоне появляется «стена», волна электромагнитного излучения, вызывающая у людей отчетливые и достоверные видения из их прошлого.

Эту смесь комедии, фантастики и метафизики с молодым Андреем Мироновым в одной из главных ролей многие считают предтечей одновременно «Соляриса» и «Сталкера» Андрея Тарковского (с последним фильм роднит и появление в эпизоде Александра Кайдановского).

И все же картина Ирины Поволоцкой и Михаила Садковича не похожа своим духом на опусы главного auteur’а советского кинематографа.

В сравнении со «…Стеной» особенно забавно смотрится вышедшая в том же году «Туманность Андромеды» Евгения Шерстобитова — экранизация романа Ивана Ефремова, опубликованного 10 годами ранее. Неумело смонтированная, полная жалких спецэффектов и сумбурных диалогов картина студии Довженко настолько невнятна, что напоминает то ли неудачный фильм Антонио Маргеретти, то ли пародию, снятую каким-нибудь современным режиссером-пересмешником.

Однако и тут можно найти свою прелесть — например, персонаж по имени Дар Ветер и прототип робота R2D2 наводят на мысли о влиянии на Джорджа Лукаса, а комната для рекреаций, где космонавты задорно прыгают на батуте после гибели товарища, не может не вызвать улыбки.

Космос для женщин и детей

С приходом 1970-х жанр как будто полностью перешел в возрастную нишу «для детей и юношества». Один из ярких примеров — «Большое космическое путешествие» (1975) Валентина Селиванова по сценарию Сергея Михалкова. Воспитательная фантастика о пользе дисциплины сегодня кажется предтечей конспирологического триллера Питера Хайамса «Козерог-1» о вымышленной экспедиции на Марс. У Селиванова дети лишь в финале понимали, что они не летали в космос, а проходили испытание на тренажере; правда, за это, в отличие от американского фильма, их никто не пытался убить.

Дилогия «Москва – Кассиопея» и «Отроки во Вселенной» Ричарда Викторова про молодежь 1970-х и их полет в космос на звездолете «Заря» смотрится мило и сегодня и составляет достойную конкуренцию многосерийным «Приключениям Электроника» и «Гостье из будущего».

В начале 1980-х Викторов снял «Через тернии к звездам», классику подростковой фантастики с завораживающе неземной Еленой Метелкиной в роли инопланетянки Нийи, карликом Туранчоксом и пожирающей все живое биомассой. Еще один фильм для школьной аудитории, «Летние впечатления о планете Z» (1983), рассказывает об инопланетном мальчике, попавшем на Землю в ходе лабораторного эксперимента простого учителя физики.

«Взрослого» сай-фая в 1980-е выходило не так много, но он все же существовал. Например, «Петля Ориона» Одесской киностудии (1980) с обилием сюрреалистических сцен и музыкой Александра Зацепина. Земляне сталкиваются в космосе с излучением, сводящим людей с ума, но оказывается, что это защитный барьер, выставленный инопланетянами, чтобы не пустить на землю вирус. Беда только в том, что этот барьер разрушающе действует на мозг человека.

Или «Лунная радуга» (1983) про космонавтов, столкнувшихся с неземными формами жизни и обретших сверхспособности, как герои комиксов. Не очень удачная экранизация выдающегося фантастического романа Сергея Павлова интересна как минимум достойным актерским составом и музыкой Эдуарда Артемьева.

Также стоит вспомнить эстонский сай-фай-детектив «Отель «У погибшего альпиниста» (1979) по мотивам романа братьев Стругацких, последний фильм Григория Кроманова. Пришельцы и их роботы выдают себя за людей в отеле, отрезанном от всего света снегопадом, а инспектор ломает голову над загадкой ожившего «трупа». Своеобразная преувеличенная манера игры может иногда вызывать недоумение, но старания оператора Юри Силларта многое искупают.

Советско-польское «Дознание пилота Пиркса» (1978) по повести Станислава Лема тоже эксплуатировало страх людей перед роботами — правда, не инопланетными, а вполне земными. Александр Кайдановский играет робота Новака, советскую версию «бегущего по лезвию», который единственным возвращается из космического полета — весь остальной экипаж погиб по неизвестной причине.

На экраны выходят ромкомы «Инопланетянка» (1984) про одинокого мужчину, влюбившегося в инопланетянку, и «Мой муж — инопланетянин» (1990), комедийная версия «Жены космонавта» для домохозяек. Своеобразным звеном, соединяющим оба фильма, можно считать комедию «Звездная командировка» (1983) по сатирической повести «Пришелец-73», где сельский механизатор Ефим менялся местами с Глоусом с планеты Рюм. В главной роли — Владимир Носик, сыгравший главную роль в «Инопланетянке».

Тем разительней контраст с ними одного из последних фантастических фильмов СССР — трехсерийного сай-фай-хоррора «Посредник» (1990), вариации на тему «Вторжения похитителей тел» с молодой Олесей Судзиловской в небольшой роли. Опознать пришельцев можно по фразе-паролю «Здесь красивая местность», но остановить их экспансию практически невозможно. Мрачная картина, снятая в сепии и полная индустриальных пейзажей и тревожного гула, стала достойным надгробием на могиле «старого мира» и подходящей эпитафией жанру.