Александр Непогодин

Процесс превращения

Еще пять лет назад никто не мог себе представить, что выключенное из городской среды здание Центральной электрической станции городского трамвая, построенное в 1907 году архитектором Василием Башкировым, станет новым культурным пространством, которое заставит всех говорить и спорить о современном искусстве.

Проект реновации промышленного сооружения создал один из самых известных архитекторов мира Ренцо Пиано, построивший Центр Помпиду в Париже. До этого в его бюро Renzo Piano Building Workshop (RPBW) не было проектов реконструкции подобного масштаба, поэтому «ГЭС-2» стал для команды совершенно новым увлекательным путешествием. Основная сложность состояла в том, что архитекторам надо было предусмотреть сохранность исторических деталей здания и при этом наделить пространство новыми функциями. 

Работа над проектом началась еще в 2015 году, когда архитекторы приступили к изучению исторических материалов, в основном — архивных фотографий. Кроме того, российское проектное бюро АПЕКС произвело обмеры, обследование и 3D-сканирование всей постройки, в результате чего была создана трехмерная модель объекта. Создателям было важно учесть историческую ценность здания, даже несмотря на решение не воссоздавать фасад электростанции в первозданном виде, каким он был в 1907 году, — с декоративными элементами. 

Как результат — архитекторы переосмыслили индустриальное прошлое здания. ​​Во время реконструкции RPBW удалось сохранить и восстановить разные исторические элементы электростанции: перекрытия крыши, цвет фасада (глубокий светло-серый, переходящий в белый), забор, башню с часами. Один из сохраненных объектов, зеленую будку крановщика, можно увидеть, если заглянуть в большие окна «ГЭС-2» со стороны набережной. 

На фасаде установили панорамные окна с импостами с крупным шагом и частыми тонкими переплетами. Еще у бывшей электростанции появилась стеклянная крыша — чуть ли не главное концептуальное решение, позволившее впустить свет в здание. Там же расположились и солнечные батареи — они способны обеспечивать до 10% потребности в электроэнергии. Также Дом культуры «ГЭС-2» находится в процессе получения международного экологического сертификата LEED.

Фирменным знаком здания стали синие трубы. В изначальном проекте электростанции они были кирпичными — их разрушили в 1942 году при авианалете. Впоследствии трубы стали металлическими. Поняв, что элементы не несут исторической ценности, архитекторы решили, что восстанавливать их не будут, а вместо этого переосмыслят наследие и создадут нечто новое. Так появились синие металлические трубы, ставшие композиционной основой проекта. Они сменили и свое предназначение, став частью вентиляционной системы «ГЭС-2». Теперь они забирают чистый воздух на высоте более 70 метров, после чего он циркулирует по зданию и регулирует температуру в «ГЭС-2». 

Выбор цвета труб был непростым, у нас было много обсуждений. Синий предложил Ренцо. Один из референсов — Ив Кляйн и его известный синий. Но мы изменили оттенок, сделав его скорее насыщенно-голубым. Он близок к цвету неба — в солнечные дни трубы почти растворяются.

Анна Прокудина
архитектор мастерской Renzo Piano Building Workshop

Долгожданное открытие

Главная особенность «ГЭС-2» состоит в том, что это не только уникальный архитектурный объект в центре Москвы, но и общественное пространство нового, ранее невиданного столицей формата. Дом культуры начинается с набережной и уютной городской площади «Пьяцца» (Piazza), которая продолжается внутри здания, сливаясь с городом через остекленный фасад. Она становится местом встреч и общения, открытым для артистов и представителей различных сообществ. 

По задумке архитекторов, строение площадью почти 20 тыс. квадратных метров делится на несколько основных пространств, главное из которых — широкий «Проспект» длиной в 100 метров. «Проспект» является продолжением города внутри здания и главной осью Дома культуры. Здесь будут проходить фестивали и ярмарки, выставки и перформансы. По двум сторонам «Проспекта» разместятся резиденции, игровые зоны, трехуровневый ресторан с видом на реку, общественная гостиная, а также актовый зал — куб из бетона и стекла, современная постройка, возникшая после реконструкции. Как и иные части проекта, пространство подвижно: зал может превращаться из концертного в кинотеатр.

Мне хотелось создать непредсказуемое пространство, которое может динамически трансформироваться в зависимости от проектов, которые будут создаваться внутри. Будь то выставки, перформансы, лекции или концерты. Это не будет музеем, скорее, настоящей фабрикой искусства.

Ренцо Пьяно
архитектор

На минус первом этаже расположены выставочные площадки. Одно из помещений соединяет комплекс с центром художественного производства «Своды». В мастерских, расположенных между бывшей электростанцией и Патриаршим мостом, художники будут заниматься созданием нового искусства. Само здание, где расположились мастерские, было построено еще в 1870-х годах как складские помещения со сводчатыми перекрытиями. Они являлись частью фабрики известного русского промышленника Ивана Смирнова.

В течение ХХ века здание несколько раз меняло свою функцию и в итоге было погребено под толщей надстроек из железа и бетона. До начала реконструкции «ГЭС-2» его планировали снести, но потом случайно обнаружили те самые фрагменты сводчатых перекрытий. Архитекторы RPBW предложили вдохнуть в него новую жизнь — они раскрыли уличные фасады и добавили панорамное остекление, благодаря которому за работой художников посетители смогут наблюдать с улицы. Так «Своды» стали сердцем проекта. 

В основе проекта лежат две основные концепции. Первая идея состоит в том, чтобы посетители руководствовались внутри пространства собственной интуицией. Входя в «гостеприимную» зону, им достаточно повернуть голову, чтобы понять, куда идти. В идеале им не нужен план «ГЭС-2» для посещения. Вторая идея состоит в том, что архитекторы попытались создать плавную паутину элементов, единое целое, задуманное как своего рода пространственная скульптура, состоящая из лестниц, лифтов, коридоров, навесов и платформ, соединяющих друг с другом все пространства, а также входы с Болотной набережной и от пешеходного моста.

Русские сезоны 

Создатели подчеркивают: несмотря на все внешние атрибуты, «ГЭС-2» будет не музеем в классическом понимании, а фабрикой идей, где рождается искусство. Дом культуры — самостоятельная творческая экосистема, где искусство рождается, наблюдается, проживается и осмысливается. Функционировать проект будет в формате сезонов. В рамках первого сезона, который продлится до 13 марта 2022 года, посетителей ждет перформанс исландского художника Рагнара Кьяртанссона. Он вместе с режиссером Асой Хельгой Хьорлейфсдоттир и российской съемочной группой переснимет около 100 серий культового телесериала «Санта-Барбара» — прямо на глазах у посетителей. 

Специально для проекта на «Проспекте» была построена съемочная площадка. Вместе с режиссером, продюсерами и кураторами фонда V–A–C за подготовку, создание и реализацию перформанса отвечает студия Lorem Ipsum. Исландский художник вновь посвятил работу течению времени, но в этот раз в центре его размышлений оказались определенный временной промежуток и географическое пространство — Россия 1990-х годов. 

Кроме того, посетителей ждут проект «Я моторы гондолы разбираю на части. Карнавал в четырех действиях», объединивший арт, рейв, стендап и танцевальную процессию, а также выставка «В Москву! В Москву! В Москву!», посвященная взаимовлиянию искусств, и множество иных публичных мероприятий. В Доме будет проходить и просветительская программа, которая включает в себя самые разные форматы. Специально для проведения этих мероприятий были созданы «Классы» — две просторные аудитории на втором и третьем этажах, оборудованные мобильными перегородками и акустическими шторами. 

Что же касается резиденций для артистов, то многие из них уже начали прием заявок. Например, Дом культуры «ГЭС-2» и Культурный фонд Chanel объявили опен-колл «Своими словами: резиденция для нового поколения художниц». Программа состоит из трех этапов, каждый из которых продлится пять месяцев и будет включать сессии с российскими и зарубежными менторами, мастер-классы и лекции ведущих практиков исполнительского искусства.

В единственной дополнительной пристройке к историческому зданию электростанции — актовом зале можно будет смотреть кино. В «ГЭС-2 Кино» ежедневно будут проходить показы фильмов для самых разных зрителей: фестивальные новинки, премьеры российского проката, проекты студий-гигантов и небольших независимых компаний. Большинство фильмов идут на языке оригинала с субтитрами; некоторые показы сопровождаются тифлокомментарием.

Не остались без внимания и любители литературы. Библиотечный фонд «ГЭС-2» формируется кураторами и участниками публичных программ, в том числе художниками. Посетители смогут найти книги по самым разным дисциплинам: от философии, поэзии и гуманитарных исследований до биологии, физики и астрологии. 

Остров культуры

Дом культуры «ГЭС-2» задумывался как часть культурного кластера Болотного острова. Ключевыми элементами квартала, известного как «Красный Октябрь», сейчас являются бывшая шоколадная фабрика, превращенная в платформу для стартапов, кафе и ресторанов, институт «Стрелка» — городская лаборатория, включающая образовательную и исследовательскую программы, а также исторический кинотеатр «Ударник» — важный памятник русской архитектуры советского периода. 

Несомненно, «ГЭС-2» акцентирует внимание на культурной жизни исторического центра Москвы — Болотного острова, который всегда отличался своим особым духом и настроением. Что интересно, путешествие по территории Дома культуры начинается вне здания, со стороны набережной — со ступеней, которые тоже стали частью проекта. 

Уже понятно, что взаимодействие между V–A–C Foundation и местными культурными объектами, безусловно, будет способствовать развитию культурного потенциала Москвы. В перспективе, как надеются создатели проекта, Болотный остров станет местом притяжения не только москвичей и россиян, но и иностранных гостей. К тому же, этому способствует благоустройство соседнего острова Балчуг — пожалуй, главного нового общественного пространства этого года. Ведь прогулочная зона протянулась от Дома музыки до «ГЭС-2». 

Новая жизнь Болотного острова — недалекое будущее. Пока же все желающие могут попасть на открытие Дома культуры и принять участие в публичной программе. Вход в Дом культуры «ГЭС-2» свободный, но требуется предварительная регистрация. Для входа также понадобится QR-код и документ, удостоверяющий личность.

Переделкино

Знаменитый поселок писателей Переделкино находится в 15 километрах к юго-западу от Москвы, сегодня до него можно доехать за 10 минут от ближайшей станции метро «Новопеределкино». Атмосфера здесь располагает к созерцанию природы и творчеству. Переделкино — место, где можно взглянуть на дачную архитектуру среди живописного соснового бора и открыть для себя литературный мир XX века. До революции деревня была частью имения семьи Колычёвых, а в 1930-е передана для размещения членов Союза писателей.

В последнее время Переделкино вновь стало важной точкой на российской литературной карте. После открытия Дома творчества, который долгое время находился на реставрации, писательский городок накрыло новой волной внимания — сюда вернулась литературная жизнь. Совсем недавно в Переделкино появились даже резиденции для писателей, поэтов, переводчиков и художников. Периодически здесь проводят лаборатории: переводческие, перформативные, музыкальные и другие. По словам руководителя Дома творчества Дарьи Бегловой, все это сделано для возрождения исторического предназначения места, куда в ХХ веке писатели приезжали, чтобы создавать произведения. 

Каждое воскресенье в Доме творчества проводят мероприятия: например, тайные вечерние концерты, подробностей которых организаторы не раскрывают — просто приглашают всех желающих. Прямо сейчас здесь проходит выставка памяти культового поэта 1980-х годов Александра Еременко, ушедшего этим летом. Двенадцать молодых российских художников, среди которых Александр Повзнер, Маяна Насыбуллова и Алиса Смородина, вдохновились стихотворением «Переделкино» и переосмыслили местный пейзаж. Их работы спрятаны в самых разных местах неподалеку от Дома творчества: они буквально интегрированы в ландшафт и часто их сложно отличить от произведений природы. 

Музеи писателей, живших в Переделкино в XX веке, ждут своих посетителей. Здесь, например, расположен знаменитый дом-музей Бориса Пастернака — его открыли в день 100-летия писателя в 1990 году. Мемориальная экспозиция была воссоздана такой, какой была при хозяине дома. Именно в нем он узнал о вручении Нобелевской премии по литературе за роман «Доктор Живаго». Поэт умер 30 мая 1960 года в своем доме и был похоронен на Переделкинском кладбище. Там же была сделана и знаменитая фотография режиссера Квентина Тарантино — во время первого приезда в Россию он захотел поклониться могиле своего литературного кумира и специально приехал в писательский городок. 

Пожалуй, один из самых известных литературных музеев в Переделкино — дом Корнея Чуковского, который был открыт стараниями одной из его четырех дочерей, поэтессы Лидии Чуковской. Интерьер дома полностью воссоздан — именно таким он был в последние годы жизни писателя. В музее хранится более 6 тыс. экспонатов, в том числе уникальная библиотека. А детские праздники и вечеринки, которые так любил Чуковский, проводятся здесь и поныне. 

Абрамцево 

Абрамцево — еще одно место неподалеку от столицы, которое заслуживает внимания. Пока не такое модное, как Переделкино, но не менее живописное. Здесь можно увидеть, какой была жизнь в русской усадьбе XIX века. Усадьба Абрамцево, расположенная в 50 километрах на северо-восток от Москвы, окружена живописными лесами. Она приобрела известность еще в середине XIX века благодаря знаменитым владельцам и не менее знаменитым посетителям. Писатель и славянофил Сергей Аксаков приобрел усадьбу в 1843 году. Среди его друзей были Иван Тургенев и Николай Гоголь, которые часто гостили в Абрамцево. Гоголь даже написал здесь значительную часть «Мертвых душ». 

Сыновья Аксакова, Иван и Константин, продолжили дело отца как писатели, славянофилы и любители Абрамцево. Но вскоре после смерти Ивана в 1870 году имение купил Савва Мамонтов — предприниматель и одна из самых значительных фигур в развитии русского национального искусства. В молодости Мамонтов проявлял большой интерес и значительный талант к драматическому и изобразительному искусству. Хотя его отец не одобрял подобную деятельность и призывал сына сосредоточиться на семейном бизнесе, Мамонтов, путешествуя по Италии, нашел время, чтобы укрепить дружбу с молодыми русскими художниками, которые там учились. 

Вернувшись в Россию, он основал в Абрамцево колонию художников и пригласил друзей-художников заниматься искусством за его счет. В усадьбе собрались Илья Репин, Валентин Серов, Михаил Врубель, братья Васнецовы — Виктор и Аполлинарий. Фактически, Мамонтов превратил Абрамцево в арт-резиденцию. Необычайная концентрация талантов привела к преображению поселения. Художники не только работали здесь над своими произведениями, но и оставляли свой след в жизни усадьбы, например, помогая целому ряду строительных проектов. 

Небольшая, но уникальная церковь Спасителя была построена по образцам средневековой архитектуры Новгорода и Пскова. Главные ее приметы — иконы работы Ильи Репина и Михаила Нестерова, мозаичный пол по рисункам Виктора Васнецова и изразцовая печь Михаила Врубеля. Ещё одно примечательное место — Музей народного искусства, экспонаты которого резиденты Абрамцево собирали в поездках по российской империи. Именно эти вещи служили источником вдохновения для создания знаменитой «абрамцевской керамики». Есть еще «Избушка на курьих ножках», созданная для детей усадьбы по мотивам сказки «Баба-Яга».

В главном усадебном доме со времен Аксакова сохранились богатые интерьеры в стиле французского ампира и в неорусском стиле — из наследия Мамонтова. Абрамцево продолжало жить как приют художников на протяжении всего ХХ века, и до сих пор в поместье действует Школа прикладного искусства. А в здании напротив особняка собраны работы советских художников. 

Ленинские Горки

Еще одно исторически важное место замкадной Москвы, которое только ждет своего преображения, — Ленинские Горки. Усадьба, расположенная чуть более чем в 30 километрах от столицы (добраться можно на автобусе от метро «Домодедовская»), еще недавно была по-настоящему культовой — сюда приезжали из всех советских республик. Слава дворянского поместья, построенного еще в XVIII веке, связана именно с именем «вождя мирового пролетариата» — он выбрал Горки для лечения и отдыха после покушения Фанни Каплан в 1918 году. По мере того, как здоровье Ленина ухудшалось, он возвращался сюда все чаще и чаще, и в итоге провел в имении последние 9 месяцев своей жизни.

Официально усадьба была преобразована в музей в 1938 году. И хотя с тех пор количество посетителей значительно снизилось, Ленинские Горки по-прежнему остаются лучшим местом, чтобы понять чуть ли не религиозное отношение к Владимиру Ильичу его современников. Ленинский культ давно в прошлом, но атмосфера этого заповедника и местные пейзажи заслуживают внимания. 

В Ленинских Горках есть на что посмотреть. В доме-музее Ленина, сохранившемся в неприкосновенном виде, можно увидеть очаровательную кабинетную спальню, в которой он предпочитал работать, а также личную библиотеку вождя, которая включает более 4 тыс. книг на десятках языках. Есть и трогательные экспонаты — например, механизированная инвалидная коляска, созданная для Ильича группой советских рабочих. Но поскольку Ленина парализовало, она не использовалась им по предназначению. Среди необычных экспонатов — автомобиль, который был переоборудован для работы на спирте (расход 40 литров на 100 километров). В условиях Гражданской войны спирт было значительно легче достать, чем бензин. На территории заповедника установлено несколько памятников и скульптур под открытым небом. Есть и необычные образы — например, Ленин с детьми или за работой. 

Помимо ленинианы, особого внимания здесь заслуживают кинодеревня и киногород — декорации, оставшиеся после съемок сериалов. А еще в Горках есть курганный некрополь вятичей XII–XIII веков. Он состоит из 59 насыпей высотой до 3 метров. Все это располагается в масштабном парке с разнотравьем, вековыми деревьями, прудами, лесами, оврагами.

Новый Иерусалим

Новоиерусалимский монастырь был основан в 1656 году патриархом Никоном в 40 километрах к северо-западу от столицы. Его внушительные размеры и претенциозная архитектура не оставляют сомнений в том, почему патриарх Никон в конечном итоге попал в немилость к царям. Будущий патриарх родился в семье мордовского крестьянина. Благодаря тесной дружбе с царем Алексеем I он получил возможность стать реформатором русской церкви. 

Успех и противоречивые реформы Никона в конечном итоге привели к его низвержению: приближенные убедили царя, что Никон слишком силен и хочет узурпировать власть. В 1666 году бывший патриарх был сослан в далекий монастырь, но построенная им величественная резиденция Новый Иерусалим оставалась действующим монастырем вплоть до 1918 года. 

По замыслу Никона, Новоиерусалимский монастырь должен был стать центром православного мира для всех славянских народов. Он был задуман по подобию святых мест Палестины, а Воскресенский собор представлял копию Храма Гроба Господня в Иерусалиме. Место для монастыря было выбрано неслучайно: считалось, что здешние пейзажи напоминают Святую Землю. При строительстве монастыря окрестные места были переименованы в соответствии с евангельскими текстами. Например, монастырский холм назывался Сион, а река Истра стала Иорданом.

Ядро монастыря составляют Воскресенский собор (1656–1685 годы постройки), резиденция патриарха Никона (1658 год) и каменная стена с башнями (1690–1694 годы). В создании ансамбля принимали участие архитекторы Яков Бухвостов, Бартоломео Растрелли, Матвей Казаков, Карл Бланк и многие другие. Новый Иерусалим является выдающимся образцом русской церковной архитектуры. К середине XVIII века купол Воскресенского собора разрушился, в 1748 году он был восстановлен в стиле барокко. В начале XIX века был пристроен неоклассический придел Марии Магдалины.

Сейчас Новоиерусалимский монастырь — грандиозный центр православного паломничества, замечательный архитектурно-исторический комплекс. Здесь нередко проводятся и выставки. Не так давно, например, в музейном пространстве Нового Иерусалима проходила нашумевшая выставка «Младшие Брейгели и их эпоха. Нидерландская живопись Золотого века из коллекции Валерии и Константина Мауергауз». Ее сменила другая экспозиция — первая в мире масштабная выставка русского импрессиониста Константина Горбатова.

Архангельское

Архангельское ведет свою историю еще с XVI века. Оно расположено в 2 километрах от современного Красногорска. Имение неоднократно меняло облик и хозяев. Изначально оно связано с именем князя Николая Голицына, фаворита Екатерины Великой. Именно он в 1780-е годы решил построить здесь роскошный дворец. На реализацию проекта потребовались десятилетия, Голицын умер задолго до того, как строительство дворца было завершено. В 1809 году имение купил князь Николай Юсупов, крупнейший помещик. Он и сделал усадьбу Архангельское такой, какой мы ее знаем сегодня. 

Юсупов, владелец более 20 тыс. крепостных, был известным эпикурейцем. Его социальное положение не мешало ему выражать восхищение Руссо и Вольтером, с которыми он встречался и переписывался. Его коллекция искусства насчитывала более 500 картин и была известна во всей Европе. Он увлекался наукой и театром и дожил до 80 лет, окружая себя прекрасными картинами, редкими книгами и восточным фарфором. Юсупов превратил усадьбу в музей. 

Официально такой статус Архангельское получило в 1919 году. Сейчас здесь хранятся не все сокровища, которые приобретал Юсупов: многие из них были перемещены в другие музеи. Однако и сегодня усадьба сохраняет великолепие прошедших времен. Она может похвастаться бесподобным интерьером, коллекциями произведений искусства и знаменитым садом, спроектированным во французском стиле, с регулярными дорожками и лучшими образцами садовой скульптуры. 

В круге железном

Первые пассажиры прокатились по окружной железной дороге еще в 1908 году. Своим появлением она была обязана индустриальному буму конца XIX — начала XX века. Через Москву транзитом шли сотни составов, катастрофически перегружая железнодорожный узел. Именно поэтому известный в то время железнодорожный магнат Федор Чижов поставил вопрос о необходимости строительства окружной дороги, которая должна была связать все 10 основных железнодорожных направлений и значительно облегчить грузооборот.

7 ноября 1897 года император Николай II, присутствовавший на особом правительственном совещании, «высочайше признал желательным» создание двухпутного железнодорожного кольца. На конкурс представили 13 проектов, победителем стал инженер Петр Рашевский, который и стал начальником строительства дороги. По его замыслу, она предназначалась не только для грузовых перевозок, но и для пассажирского движения.

Окружная дорога была построена всего за 5 лет. Ее официальное открытие состоялось 19 июля 1908 года. В окончательном виде дорога представляла собой двойное замкнутое железнодорожное кольцо протяженностью 54 км. Для удобства пассажиров было сделано 14 станций, причем все здания на них строили по индивидуальным проектам. 

Тем не менее из-за высоких тарифов пассажирские вагоны вскоре решили снять с линии. Против выступали только скототорговцы — им приходилось часто перемещаться по Москве между бойнями, и железнодорожное кольцо было для них хорошим вариантом для экономии времени. В итоге тарифы существенно снизили. Но с началом Первой мировой войны пассажирские составы сменились воинскими. После Октябрьской революции 1917 года и Гражданской войны на окружной остались одни грузовые поезда — практика перевозки пассажиров полностью прекратилась в конце 1920-х годов. 

Новую жизнь в линию с вековой историей вдохнули в начале 2010-х годов, когда правительство Москвы и ОАО «РЖД» занялись реконструкцией и интегрированием железнодорожной дороги в городскую транспортную пассажирскую систему. Тогда же она получила и новое амбициозное название — Московское центральное кольцо. Увеличение жилой и коммерческой недвижимости вокруг МЦК в итоге стало причиной роста пассажиропотока, который, в свою очередь, привел к расширению транспортной сети и строительству новых станций. Спустя 5 лет после открытия МЦК включает 31 станцию, многие из которых могут помочь посмотреть на Москву совсем иначе. 

Главная станция южного участка: «Угрешская»

Основной станцией южного участка МЦК по праву считается «Угрешская» — рядом с ней находится вторая по значимости дореволюционная станция железной дороги с одноименным названием. Что интересно, вокзалы окружной, как, впрочем, и все ее постройки, близки к стилю модерн и напоминают железнодорожные здания Германии и Австрии. «Угрешская» не исключение — павильон повторяет черты здания Николо-Угрешского монастыря, по которому сама станция и получила свое название. Комплекс зданий и сооружений станции проектировал русский архитектор Александр Померанцев — мастер последнего этапа эклектики в московской архитектуре, известный постройкой Верхних торговых рядов на Красной площади. Когда-то местность «Угрешской» считалась самой безлюдной и глухой частью окружной дороги и производила неизгладимое впечатление на современников. 

Пересекли Семеновскую соединительную линию Московско-Казанской железной дороги, вступаем окончательно в области болот, свалок и всякой мерзости. Справа поля орошения, старые городские бойни, свалки, от которых дышать нельзя, а слева холерное кладбище, еще какое-то кладбище, новые свалки, Сукино болото. И посредине этих зловонных палестин красуется станция Угрешская, получившая название от близлежащего Угрешского шоссе. Каждый день перевозится из Москвы до 7000 бочек нечистот мимо!

Отрывок из книги Петра Сытина «Вокруг современной Москвы (по Окружной железной дороге)» (1930 год)

Действительно, с XIX века район «Угрешской» — это московская кузница, жерло столицы. Индустриальные гиганты, городские бойни, очистные сооружения — еще 40 лет назад в этом районе чувствовались остатки прежней «роскоши». Сейчас же это развитой район с уникальным архитектурным наследием.

Неподалеку от станции расположена водонапорная башня, построенная по мотивам готической архитектуры с элементами цветовых сочетаний древнерусской архитектуры — это бывший военный сборный пункт, откуда отправляли служить новобранцев со всей Москвы, легендарная «Угрешка». Именно из-за этого водонапорная башня изобилует «фортификационными» деталями — это и угловые вышки, и готические бойницы, и даже имитация машикулей — навесных бойниц, расположенных в верхней части крепостных стен и башен. Благодаря такому решению создается впечатление, что перед тобой не водонапорная башня, а часть средневековой крепости. 

Вокруг нее — военный продовольственный пункт для питания солдат, построенный незадолго до революции. Его составляют оформленные в стиле модерн дом коменданта, управлявшего работой продовольственного пункта, казарма для команды, столовая на 600 человек и продовольственный склад. Каждый пассажир может выйти на станции «Угрешская» и начать их самостоятельное изучение. При этом от станционного комплекса в шаговой доступности находится множество достопримечательностей — от Симонова монастыря, основанного в XIV веке, до Культурного центра ЗИЛ — первого и самого большого дворца культуры в Москве с огромным количеством площадок и разнообразной афишей.

Старинная застройка: «Лихоборы»

Одна из главных станций дореволюционной окружной дороги — «Лихоборы», где до сих пор сохранилось веерное депо с поворотным кругом. В начале XX века она находилась на самой окраине города, вблизи Петровской земледельческой академии, ныне же располагается в тени вековых деревьев у границы районов Коптево и Головинский. Важно не путать дореволюционную станцию с современными «Лихоборами» на МЦК — расстояние между ними небольшое, однако принадлежат они к разным линиям. Ближайшая же станция кольцевой дороги к локомотивному депо и местным достопримечательностям — «Коптево».

Для осмотра доступно порядка 20 старинных зданий, которые сосредоточены в нескольких зонах. Напротив нынешней станции «Коптево», с платформы и с моста над путями, можно рассмотреть старинное веерное депо для ремонта паровозов со вспомогательными службами, а также дома для дежурных сотрудников кондукторских и паровозных бригад, дом начальника участка и дом начальника депо.

В районе станции «Коптево» помимо городка расположен и заброшенный памятник московского конструктивизма — ДК «Железнодорожник», построенный в 1930-х годах по проекту архитектора Бориса Шатнева. По изначальной задумке здание должно было стать фабрикой-кухней, но на этапе строительства подверглось перепрофилированию. После этого в нем проходили выборы, собрания, праздники, показывали кино и устраивали дискотеки. Здание пришло в упадок в 1990-е, в начале 2000-х его площади сдавались в аренду под офисы. Судьба незамысловатого конструктивистского объекта остается под вопросом. После запуска МЦК активно обсуждается вопрос о восстановлении здания. 

А еще неподалеку от станции «Коптево» есть знаменитый Дом с совой в стиле северного модерна. Он расположен в проезде Черепановых у железной дороги. Его фасад украшает небольшая скульптура совы. Дом построил все тот же архитектор Александр Померанцев, предположительно по проекту Федора Шехтеля. Он предназначался для начальника Лихоборского участка окружной дороги — то есть всего локомотивного хозяйства. В советские годы там размещалась поликлиника, а в последнее время здание было заброшено. Тем не менее дом является одной из главных архитектурных достопримечательностей района, так что неудивительно, что жители стали за него бороться и добились успеха — здание восстановили.

Кроме того, около «Коптево» расположен интересный конструктивистский жилой массив 1930-х годов с баней и вокзалом станции «Лихоборы». А еще — небольшой район с хозяйственными и военными постройками — пакгаузами и продовольственными пунктами. Они расположены за путями, на внешней стороне кольца. Главный ориентир — улица с говорящим названием Пакгаузное шоссе.

Едем в Сокол

От станции МЦК «Панфиловская» рукой подать до знаменитого поселка Сокол. Это одно из самых нетипичных мест города для пеших прогулок — первый советский жилищно-строительный кооператив, памятник деревянного зодчества и город-сад.

Что интересно, кооперативное товарищество «Сокол» получило название из-за того, что первоначально поселок планировали строить в Сокольниках — московской Швейцарии. Но изыскательские работы показали, что почва в этом районе непригодна для малоэтажного деревянного строительства. Тогда выбор пал на участок на окраине города. 

В проектировании поселка участвовали выдающиеся русские архитекторы Алексей Щусев, братья Виктор и Александр Веснины, художники-графики Владимир Фаворский и Николай Купреянов, живописцы Константин Истомин и Петр Кончаловский, скульптор Иван Ефимов и многие другие известные деятели. Строился кооперативный поселок для художников 10 лет, начиная с 1923 года. Он быстро стал одним из самых престижных мест Москвы: здесь жили чиновники, выдающиеся военные, спортсмены и деятели культуры.

Если посмотреть на карту, то можно увидеть, что Сокол — это квадрат, который углом упирается в станцию МЦК. От «Панфиловской» можно дойти до его центра по улице Поленова, попутно осматривая советскую деревянную архитектуру 1920-х годов. Тут впервые применили множество новаторских решений. Это и ломаные улицы (для усиления ощущения их удлиненности), и членение улиц-линий на равные отрезки (поперечными заборами), и многие другие хитрости, преследовавшие цель создать впечатление огромности поселка, пространственного величия. Сохранились и уникальные коттеджи — рубленые избы, избы-башни, напоминающие сибирские казачьи крепости, кирпичные дома с мансардами по типу немецких особняков.

Помимо города-сада, от станции «Панфиловская» можно прогуляться к уникальному Храму Всех Святых — колокольня здания наклонилась из-за особенностей грунта и напоминает Пизанскую башню. А если перейти через железнодорожные пути по мосту на «Панфиловской», то попадаешь в край советской и постсоветской застройки на Октябрьском поле. 

Парадный въезд в столицу: «Площадь Гагарина»

«Площадь Гагарина» — одна из самых интересных станций МЦК с точки зрения связи с историческими сооружениями Окружной железной дороги. Во-первых, это единственная подземная станция МЦК и единственная, соединенная с подземным вестибюлем метро — станции «Ленинский проспект». Во-вторых, выходя в город, пассажир попадает на вершину холма, откуда открывается вид на здание Президиума РАН (известное как «Золотые мозги»), памятник Гагарину и парадный въезд в Москву 1950-х годов — полукруглые жилые дома с башнями. Некогда здесь проходила граница города, которая совпадала с окружной дорогой. 

От современной станции МЦК легко дойти до исторических построек станции «Канатчиково». Нужно пересечь улицу Вавилова, а потом идти от нее по Канатчиковскому проезду, пока не покажутся характерные постройки. Станция находится в котловане, в который можно спуститься по склону и любоваться могучим индустриальным пейзажем. За сетью рельс и проводов проглядывают градирни необъятной ТЭЦ-20. Кстати, на путях «Канатчикова» снимали один из эпизодов фильма режиссера Андрея Тарковского «Сталкер». Именно с подъездных путей ТЭЦ-20 герои проникали в знаменитую «Зону».

Неподалеку от «Площади Гагарина» расположен Нескучный сад, а также Андреевский и Донской монастыри. Последний изначально входил в состав укреплений Москвы, а в дни боев здесь действовала походная церковь в честь преподобного Сергия Радонежского с Донской иконой Божией Матери — той самой, которой Сергий благословил Дмитрия Донского на Куликовскую битву. Сейчас там можно увидеть фрагменты первоначального Храма Христа Спасителя, разрушенного в 1931 году.

Полуостров спокойствия: «Лужники»

Завершить путешествие по МЦК лучше всего на станции «Лужники», то есть в самом спокойном районе центра Москвы — Хамовниках. Здесь расположено сердце российского спорта «Лужники». В спортивный комплекс можно отправиться на тренировку — особенно комфортной зону делают многочисленные спортивные площадки и длинные беговые дорожки. Кроме того, в парке есть множество спортивных залов, по одному для каждого вида спорта.

Неподалеку от спортивного комплекса расположен Новодевичий монастырь — одно из самых красивых мест Москвы. Церкви закрыты на реконструкцию, но прогулка по садам позволит внимательно осмотреть одну из самых высоких в столице колоколен и главный храм с его пятью золотыми куполами. Также можно посетить Новодевичье кладбище — один из самых известных некрополей столицы. 

Но район известен не только своими спортивными и церковными сооружениями. В 15 минутах ходьбы от станции «Лужники» расположены Усачевский рынок и знаменитые бани, которые были возведены в начале 1930-х годов в составе жилого массива Усачевка. Здание времен авангарда, но многие исследователи находят в фасаде бань отсылки к ар-деко. Неподалеку и другие памятники архитектуры — корпуса бывшего электротехнического завода «Электролуч», масштабное авангардное здание общежитий Института Красной профессуры и, конечно, шедевр авангарда — клуб завода «Каучук», построенный в 1929 году по проекту Константина Мельникова. 

От него можно пройти к Погодинской избе, построенной в 1856 году по проекту Николая Никитина. Это был подарок известному историку Михаилу Погодину — эффектное здание с ажурной резьбой: наличниками, «полотенцами» и ставнями.

Площадь Трех вокзалов

Комсомольская площадь, или просто площадь Трех вокзалов — одна из самых известных в Москве, и не только тем, что это крупный транспортный узел столицы. Выдающиеся архитекторы Константин Тон, Федор Шехтель и Алексей Щусев осуществили здесь чуть ли не самые известные свои проекты — здания Ленинградского (построен в 1851), Ярославского и Казанского вокзалов (1862). Раньше в нескольких минутах ходьбы от этих станций был спрятан и бывший Императорский вокзал, на который прибывали поезда царской семьи. 

Ленинградский, ранее известный как Николаевский, — старейший вокзал Москвы. Он символизирует ранний период развития современной транспортной системы России. Тогда, в середине XIX века, железная дорога впервые соединила Москву и Санкт-Петербург — строилась она с привлечением американских инженеров. Поезда, соединяющие две столицы, начали ходить в 1851 году, тогда же в каждом из городов появились одинаковые вокзальные здания напоминающие европейские ратуши — их спроектировал Константин Тон. 

Первое же здание Ярославского (тогда Троицкого) появилось спустя 11 лет, в 1862 году, и первоначально обслуживало короткий отрезок между Москвой и Сергиевым Посадом. По мере расширения железной дороги на север вокзал получил название Северный, но был переименован обратно в Ярославский в 1955 году. Нынешнее здание было построено в 1904 году по проекту архитектора Федора Шехтеля в модерновом стиле с использованием элементов древнерусского зодчества.

Что касается Казанского вокзала (до 1894 года — Рязанского), то он по праву считается выдающимся творением отечественной архитектуры. Конкурс на его строительство был объявлен в 1910 году. Наиболее интересным оказался проект Алексея Щусева, который осмыслил в стиле модерн основные архитектурные формы здания, появившегося рядом с узкой Рязанской дорогой и Каланчевской площадью. Щусев задумывал вокзал не только как функциональное здание, но и как архитектурный объект, который бы украсил Москву. 

В итоге он сумел объединить теплые и красочные мотивы московского барокко с искусством Востока. Щусев спроектировал сложную композицию, в которой нарочито нарушена симметрия — из-за этого ему было важно добиться зрительного единства. Эту функцию выполняет многоярусная башня, стилизованная под под башню Сююмбике Казанского кремля. При этом здание вокзала отсылает также к Боровицкой и Кутафьей башням Московского кремля. В интерьере наиболее выразителен зал ресторана и восьмигранный зал ожидания со звездообразным сводчатым куполом.

Ни на одном из восьми остальных вокзалов Москвы нет таких обширных и высоких помещений, как на Рязанском. Весь Ярославский вокзал с его псевдорусскими гребешками и геральдическими курочками легко может поместиться в большом буфете-ресторане Рязанского вокзала.

Илья Ильф и Евгений Петров, «Двенадцать стульев»

Белорусский вокзал (1870)

Иногда Белорусский вокзал называют столичным «окном в Европу», потому что поезда от этой станции отходят в Париж, Прагу и Берлин. Открытый в 1870 году, он с тех пор несколько раз менял названия и в разные периоды был известен как Смоленский, Брестский или Александровский, прежде чем получил свое нынешнее имя в 1936 году. При этом здание, которое сейчас украшает Тверскую улицу, было спроектировано архитектором Иваном Струковым и открыто в 1912-м.

Белорусский вокзал стал ареной нескольких крупных исторических событий. В 1896 году на вокзале был построен Императорский павильон для приема императора Николая II, прибывшего в Москву на коронацию. В советское время москвичи встречали здесь летчика-испытателя Валерия Чкалова после его рекордного полета в 1937 году из Москвы в Ванкувер (штат Вашингтон, США) через Северный полюс. 

Также с Белорусского вокзала на фронт отправлялись советские солдаты во время Великой Отечественной войны. Те же, кто выжил, возвращались победителями на его перроны в 1945-м. Кроме того, мемориальная табличка на фасаде здания напоминает, что именно здесь 26 июня 1941 года впервые была исполнена одна из главных песен тех страшных лет — «Священная война». 

Курский вокзал (1896)

Железнодорожный бум 1860-х годов был частично спровоцирован поражением России в Крымской войне, во время которой передвижения войск замедлялись из-за плохих грунтовых дорог. В результате в 1857 году было основано «Главное общество российских железных дорог», которое занялось развитием транспортной сети страны — для этого были наняты французские инженеры.

Одним из основных проектов компании стало строительство железных дорог, соединяющих Москву с Орлом и Курском. Строилась дорога силами вольнонаемных рабочих и солдат. Для обслуживания этой линии в 1896 году был построен Курский вокзал. Его проектировали архитекторы Николай Орлов и Михаил Аладьин. При реконструкции в 1938 году большая часть первоначального дизайна была сохранена, однако в 1972-м вокзал ждал капитальный ремонт. 

Группа молодых советских архитекторов взяла на себя ответственность за перестройку здания — они черпали вдохновение из римского вокзала Термини. В итоге был создан современный стеклянный фасад, полностью скрывающий историческое здание. Курский и тогда выглядел как бельмо на глазу в сравнении с другими вокзалами Москвы, построенными на рубеже XIX и XX века. Но злоключения Курского на этом не закончились: в «лужковские» 2000-е здание было закрыто огромным торговым центром «Атриум».

Павелецкий вокзал (1900)

Первоначально Павелецкий вокзал и прилегающая к нему железнодорожная ветка предназначались для нужд Рязанско-Уральской железнодорожной компании. Это был крупнейший частный транспортный оператор в Российской империи: к началу века железная дорога фирмы связывала двенадцать густонаселенных губерний. Тем не менее выхода в Москву компания не имела, в связи с чем руководство обратилось к правительству с ходатайством дать разрешение на постройку ветви Павелец (Рязанская область) – Москва. 

Торжественное открытие вокзала состоялось 1 сентября 1900 года, спустя 3 года после того, как император Николай II дал разрешение на постройку новой линии. Здание вокзала построили по строительным канонам того времени: симметричное строение с повышенным центром, высокие окна, широкий и удобный подъезд. Таким оно сохранилось до начала 1980-х, когда вокзал полностью реконструировали. Но несмотря на кардинальные изменения (пространство увеличилось в 6 раз), его фасад остался практически неизменным. 

Что интересно, с 1912-го до 1940-х годов вокзал назывался Саратовским. Именно на него в январе 1924 года прибыл траурный поезд с телом Владимира Ленина. В связи с этим уже в брежневские годы слева от вокзала был построен павильон-музей «Траурный поезд В. И. Ленина», а в середине 1920-х годов и сам вокзал назывался «Ленинским». Сейчас на территории комплекса функционирует музей Московской железной дороги. 

Рижский вокзал (1901)

Строительство Рижского (а тогда Виндавского) вокзала началось в 1897 году и продолжалось 4 года. Здание в эклектическом стиле построено по проекту архитектора Станислава Бржозовского, создавшего также модернистский Витебский вокзал в Санкт-Петербурге. Руководил строительством архитектор Юлий Дидерихс. Оформленный в неорусском стиле, он напоминает древнерусскую башню-палату с крышей, стилизованной под кокошник, и витиеватыми окнами, отсылающими к модерну. В интерьерах вокзала отсутствуют излишества: они выдержаны в сочетании стилей ампир и модерн. 

Хотя Рижский вокзал был построен в 1899 году для железнодорожного соединения Москвы с прибалтийскими губерниями, современное название он получил только после Великой Отечественной войны. Первоначально вокзал назывался Виндавским — в честь латвийского портового города Виндава (современный Вентспилс), где и заканчивалась ветка. Интересно, что после 1918 года, когда Латвия провозгласила независимость, линия пришла в упадок. В 1930 году вокзал был переименован в Балтийский, в 1942 году — в Ржевский, а с 1 января 1948 года, когда Латвия была присоединена к СССР, он стал называться Рижским.

Савеловский вокзал (1902)

Савеловский — единственный столичный вокзал, названный в честь небольшого городка — Савелово. Идея построить 130-километровую железную дорогу, соединяющую Москву с этим населенным пунктом, принадлежала крупному предпринимателю и меценату Савве Мамонтову, возглавлявшему Общество Московско-Ярославской железной дороги в конце 1890-х годов.

Место будущего вокзала тогда находилось за чертой Москвы, что значительно удешевило проект. Однако вскоре столичные власти расширили пределы города, включив в него и земли, купленные для строительства вокзала. В результате строительство существенно подорожало и сопровождалось задержками и доработкой первоначального проекта. Окончательно вокзал был открыт в 1902 году. Изначально он назывался Бутырским (от Бутырской заставы), а Савеловским стал с 1912 года. 

В начале 2000-х годов Савеловский вокзал планировалось полностью закрыть и перевести все поезда на Рижский, но этого так и не произошло. Сейчас Савеловский обслуживает только пригородные поезда: региональные рейсы, идущие в Углич и Рыбинск, еще в 1999 году перевели отправлением на Белорусский вокзал. 

Киевский вокзал  (1918)

Его строительство началось в мае 1914 года, всего за несколько недель до начала Первой мировой войны, и продолжалось на протяжении трагических революционных событий 1917 года. Окончательно работы по возведению вокзала, первоначально названного Брянским, завершились лишь в 1920 году. Свое нынешнее название он получил уже в сталинские годы — в 1934-м. Связано это с тем, что железнодорожный узел соединил Москву не только с Брянском и Воронежем, но и с крупнейшим городом юга России — Киевом. 

Вокзал был спроектирован архитектором Иваном Рербергом и считается важной архитектурной и инженерной достопримечательностью того времени. Он сочетает в себе элементы ампира и неоклассицизма, что особенно ярко проявляется в часовой башне. Но самая инновационная часть комплекса — стеклянная арочная крыша над перроном, спроектированная Владимиром Шуховым, известным прежде всего своей телебашней неподалеку от станции метро «Шаболовская». Гигантский навес отличается простотой и конструктивной смелостью — его ажурные стальные фермы придают зданию особую элегантность.  

Интересно, что проект вокзала первоначально задумывался как памятник к 100-летию победы Российской империи в войне 1812 года против наполеоновской Франции. Разрабатывать план строительства начали еще в 1912 году, когда было снесено старое здание вокзала, просуществовавшее менее двух десятилетий. Одна из легенд гласит, что москвичи не любили старую станцию, издеваясь над скупостью железнодорожной компании, сравнивая здание с деревенской избой. В итоге их голоса были услышаны — горожане обрели один из главных памятников московской архитектуры.

Каждому по потребности

Истоки современного социального жилья лежат в резком росте городского населения, вызванном промышленной революцией. Некоторые филантропы предоставляли беднякам жилье в многоквартирных домах за низкую плату, а владельцы фабрик строили для своих рабочих целые деревни. На общеевропейском фоне особенно выделялась ситуация в Британской империи. Там в викторианскую эпоху и появились первые образцовые деревни — Сальтер (1853 год) и Порт Санлайт (1888 год).

Рост спроса вскоре привел к принятию передового законодательства о жилье для трудящихся, которое побуждало муниципальные власти улучшать условия жизни в своих районах. В итоге первый в мире крупномасштабный жилищный проект был реализован в Лондоне. Городские власти преобразовали один из самых известных трущобных районов столицы — Олд-Никол в Ист-Энде. Всего за десять лет – с 1890 по 1900 годы – там удалось построить муниципальный жилой комплекс Баундэри-Эстейт. До сих пор он претендует на звание одного из самых уникальных жилмассивов в архитектурном отношении и привлекает туристов со всего мира.

«Изменения в законе, усиление эффективности полиции, расчистка трущоб и, возможно, растущее благосостояние экономики постепенно возымели свое действие», — писал о Баундэри-Эстейт английский журналист Келлоу Чесни, прославившийся книгой «Викторианский подземный мир» о преступной среде Лондона.

Успех проекта оказался действительно ошеломительным. Он побудил многие местные советы Соединенного Королевства начать строительство аналогичных жилых массивов. Но по-настоящему новый импульс строительства социального жилья дала Первая мировая война, когда возникла концепция понимания, как и где должны жить ветераны, вернувшиеся с полей сражений.

Эпоха массового строительства доступных жилмассивов началась с кампании, известной как «Дома для героев». Согласно ей, предполагалось строить дома высокого качества на дешевых сельских землях, чтобы возвращающиеся солдаты, моряки и летчики не жили в довоенных трущобах.

Наша задача — сделать Британию страной, достойной для жизни героев. Миллионы людей вернутся домой. Давайте сделаем нашу землю достойной этих людей. Не будем терять время.

Премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд-Джордж о строительстве социального жилья

Вскоре стало понятно, что свои обещания перед ветеранами правительство действительно выполнит. Уже в 1919 году Кабинет министров впервые обязал муниципальные власти предоставлять жилье героям войны. Местным советам помогали путем государственного субсидирования. После этого специально созданная комиссия разработала несколько проектов типовой застройки, которые стали отправной точкой в городском планировании в Соединенном Королевстве. Одним из первых мест, где удалось построить автономный район муниципальных домов, стал Уизеншо в Манчестере.

Тропой экспериментов

Но прогрессивные течения поддерживали архитекторы другой страны, вдохновлявшиеся теми же идеалами, что и советские конструктивисты. Речь об учениках школы искусств «Баухаус», чьи постройки обычно относят к «интернациональному стилю» или функционализму. Чаще всего плавные и лаконичные геометрические объемы их зданий можно обнаружить не в каком-либо из городов Германии, где зародилось это движение — самая крупная «коллекция» такой архитектуры расположена в израильском Тель-Авиве. 

«Белый город» Тель-Авива — это четыре тысячи строений, больше половины из которых находятся в архитектурных охранных списках и признаны объектом всемирного наследия ЮНЕСКО. Кварталы, целиком состоящие из «интернациональных» зданий, появились, когда на территорию современного Израиля стали в 1930-е годы массово перебираться немецкие евреи. Переселенцам срочно понадобилось новое жилье. Среди них были ученики «Баухауса», навыки которых в архитектуре, совмещающей эстетику и функциональность, оказались как нельзя кстати. 

Тель-Авивский функционализм, в соответствии со своим названием — архитектура, адаптированная под местный климат и задачи. Модернистские дома отличаются от своих европейских аналогов маленькими и «вжатыми» в стены окнами, которые не пропускают палящие солнечные лучи. Дополнительную тень создают балконы, надстроенные один над другим, а для большего охлаждения внутреннего пространства часть домов построена на колоннах. 

Впрочем, из-за дешевого строительного материала – бетона – строения все равно сильно нагреваются в жаркие дни, и по вечерам их жители непременно выходили на улицы в поисках прохлады. Им были доступны как заранее продуманная инфраструктура, так и общественные пространства, включая плоские крыши. Со временем «Белый город» пришел в упадок, и, хотя он остается достопримечательностью города, сотни его домов нуждаются в ремонте и реконструкции. 

Тогда же, в 1930-х, собственную программу социального жилья запустили Соединенные Штаты. Кварталы невысоких зданий для малообеспеченных семей не могли претендовать на архитектурные высоты, — зато было где жить безработным, потерявшим все из-за Великой депрессии. Уникальной инициативой США в сфере государственного жилья стало и строительство субсидируемого жилья для среднего класса во время позднего Нового курса (1940–1942 годы) — именно благодаря ей было где жить солдатам, вернувшимся с фронтов.

Взрывная волна

После окончания Второй мировой войны население росло невиданными ранее темпами, в европейских странах увеличился исход сельских жителей, тогда как военный ущерб сократил количество домов во многих городах. Во Франции это привело к тому, что цены на аренду резко выросли, и поэтому в 1948 году правительство приняло решение их заморозить, фактически лишив граждан экономической выгоды от инвестиций в жилье. Арендная плата была практически отменена.

Но в 1953-54 годах в стране разразился серьезный кризис, связанный с ростом числа бездомных. Это привело к почти непрерывному строительству социального жилья. Начиная с 1960-х годов правительство активно приступило к реализации ряда крупных проектов, включая создание новых городов (villes nouvelles) и новых пригородов. Так появились знаменитые «ашелемы» (HLM, Habitation à Loyer Modéré — с фр. «жилье с умеренной арендной платой»), то есть жилье, сдаваемое по низким арендным ценам благодаря поддержке государства.

На практике правительство приобретало землю и затем предоставляло ее на льготных условиях компаниям, которые строили на ней огромные жилые комплексы. Качество строительства также регулировалось государством, в результате чего власти смогли обеспечить французов высококачественным жильем по стандартам 1950–1960-х годов. Немаловажно, что Франция по-прежнему сохраняет эту систему. Сейчас, чтобы арендовать квартиру в HLM, достаточно подать заявление в местный орган власти. Муниципалы при этом компенсируют часть суммы арендной платы малообеспеченным гражданам.

В послевоенном Советском Союзе ситуация была кардинально иной. Обитание в коммуналках и временных жилищах было легко оправдать во времена первых пятилеток, в преддверии Великой Отечественной войны и сразу после нее, но уже в 1950-е годы властям централизованно пришлось обеспечить население собственными квартирами. В каждом городе, а зачастую и там, где ранее не было городов, государством отстраивались районы из типовых блочных, панельных и кирпичных домов, так называемых «хрущевок». Миллионы людей по всему СССР начали переселяться из бараков и коммуналок в отдельные квартиры с ванной и центральным отоплением.

Но большинство домов, построенных в 1950–1960-е годы, первоначально считались временными, пока нехватка жилья не могла быть решена в эпоху зрелого коммунизма, в котором бы не было дефицита. В итоге основной задачей проектировщиков типового жилья стала экономия места для расположения в доме как можно большего числа квартир. «Хрущевки» представляли собой раннюю попытку промышленного строительства из сборных конструкций. Причем планировщики считали лифты слишком дорогими, а их установку трудоемкой, тогда как советские стандарты безопасности и гигиены труда определяли максимальную высоту здания без лифта в пять этажей.

Подобная практика строительства быстрого и доступного жилья пришла и в страны Варшавского договора. Наибольшее распространение такой формат получил в Германской Демократической Республике (ГДР): только в Восточном Берлине возвели панельных домов более чем на 250 тысяч квартир. Большинство новых жилых домов с 1960-х годов были построены в стиле «Платтенбау» — это был быстрый и относительно дешевый способ решить острую нехватку жилья, вызванную бомбардировками военного времени и наплывом немецких беженцев с востока.

Квартиры в «Платтенбау» считались престижными в ГДР, в основном из-за отсутствия какого-либо другого приемлемого жилья. Но воссоединение Германии в сочетании со строительством современных многоквартирных домов привело к оттоку жителей из «панелек». Многие дома «Платтенбау» к тому же были построены в больших городах, часто на окраинах (таких как Марцан-Хеллерсдорф в Берлине). Неудобное расположение также стало фактором скорого запустения жилмассивов. Без капитального ремонта дешевое и некачественное жилье быстро пришло в запустение.

В тесноте и в обиде

В 1970–1980-х годах доступные для населения многоквартирные дома и на Западе, и в СССР стали строить более смело и экспериментально. На советской почве так появился, к примеру, микрорайон Чертаново, об архитектурной и градостроительной ценности которого писали «Московские новости» в феврале. Отличались изобретательностью и французские архитекторы. Так, на весь мир знаменит парижский квартал социального жилья «Арены Пикассо». Архитектор-постмодернист Мануэль Нуньес Яновский, создавший этот комплекс, построил его композицию на двух огромных круглых зданиях, которые местные жители прозвали «камамберами». (Фото.)

К несчастью, «Арены» постигла та же участь, что и многие другие малобюджетные кварталы, возводившиеся в то время во Франции. Речь о процессе, который называют «геттоизацией». Многоэтажные дома с дешевыми небольшими квартирами привлекали вполне определенные группы населения, и со временем состав их жителей стал однородно неблагополучным. 

Именно из таких кварталов, заселявшихся бедняками и мигрантами, которые как раз в то время стали массово прибывать в страну, сформировались так называемые no-go-zones — те части города, которых лучше избегать после наступления темноты. В некоторые районы опасаются заезжать даже полицейские, и царящие там условия поддерживают сами себя: людям, родившимся в таких районах, крайне сложно из них выбраться. 

Не обошла эта проблема ни другие страны Европы, ни США. Показательна история бюджетного жилого комплекса «Пруитт-Айгоу» в Соединенных Штатах: к 1974 году преимущественно чернокожее население этих унылых серых зданий, создатели которых вдохновлялись функционализмом, достигло такого уровня нищеты и преступности, что власти штата Миссури решили просто расселить жилой комплекс, а здания взорвать. Сейчас на его месте пустырь. 

Одно уничтоженное «черное гетто» не решило проблем остальных подобных мест в Соединенных Штатах: многие крупные города, такие как Детройт и Чикаго, по сей день остаются примерами своеобразной расовой сегрегации. Их благополучный «белый» пригород с частными домами окружает центр, где в куда более дешевом (часто и социальном) жилье обитают меньшинства. Квартиры в «даунтауне», то есть центре, лишь дешевеют от неблагоприятных условий, и все проблемы усугубляются. 

После падения

После падения Берлинской стены во многих странах бывшего блока социалистических стран начались государственные программы реновации. Наиболее яркий пример восстановления — проект Regeneration East («Восточное возрождение») архитектора Штефана Форстера. Работая в двух небольших городках, Лайнефельде и Галле, он показал, что устаревшие пятиэтажки можно превратить в современное привлекательное жилье. В соответствии с планами реконструкций, многие панельные здания были уменьшены им в размерах. При этом некогда «хрущобы» превратились в аккуратные, комфортабельные и современные домики. 

Создатели современного социального жилья оглядываются на опыт прошедших поколений и стараются извлекать из него уроки. Доклад ООН о социальном жилье 2018 года, помимо прочего, учитывает влияние условий, в которые малобюджетное жилье ставит своих обитателей. В рекомендациях для местных властей и застройщиков подчеркивается, что среда, которая появится благодаря их усилиям, должна не только отвечать нормам экологии, но и заботиться о психическом здоровье населения.

Здания в запущенном состоянии или несоразмерные человеку угнетающе действуют на психику. Авторы доклада также призывают к инклюзивному подходу: социальное жилье должно удовлетворять интересы самых разных социальных групп — по возрасту, культурному запросу и, конечно, уровню физических возможностей. Само жилье при этом непохоже ни на грандиозные проекты 1970–1980-х годов, ни на однообразные многоэтажки послевоенных лет. Это малоэтажные дома, выстроенные из разнообразных материалов, к тому же с фокусом на комфортную жилую среду, которая их окружает. 

Инструкция по проживанию

Сейчас спальные районы Москвы чаще всего ассоциируются с пробками, унылой однообразной застройкой и депрессивной атмосферой в целом. Но почти у каждого из них есть достопримечательности и интересная история. Еще недавно на их месте располагались подмосковные деревни. В 1960-х годах окраины столицы начали активно застраивать одновременно со строительством Московской кольцевой автомобильной дороги (МКАД). Основными задачами создаваемых на месте деревень спальных районов стали решение проблемы с нехваткой жилья и снижение уровня социальной напряженности.

Концепция массовой типовой застройки возникла в Германии, Голландии и Франции в 1930-х годах. Некоторые районы, построенные в тот период в Берлине, включены сегодня в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Однако повсеместное распространение типовая застройка получила только после Второй мировой войны. Городское население в 1950-х годах увеличивалось более чем на 3% в год. В период быстрой урбанизации панельными домами застраивались многие европейские города — правда, через несколько десятилетий их начали сносить. Причина состояла в том, что в долгосрочной перспективе панельная застройка порождает большие проблемы — от эстетических (они формируют депрессивную среду обитания) до сугубо бытовых.

Еще в 1910-м в Германии провели исследование условий проживания в «доступном» жилье. Оно показало, что 91,6% жителей Берлина не имеют ванной комнаты, а в 48,2% санузел расположен за пределами квартиры — на лестнице или во дворе. Инициативные группы начали искать альтернативы частной застройке. Так появился первый проект социально ориентированного жилья от кооператива Freie Scholle. Самый известный немецкий жилмассив после Первой мировой войны — Хуфайзен. Он был построен в 1925–1930 годах по проекту архитекторов Мартина Вагнера и Бруно Таута. На 29 гектарах разместилось 1285 квартир в многоэтажных зданиях и 679 таунхаусов. Сейчас в микрорайоне проживает около 4 тыс. человек.

В период правления Никиты Хрущева идея строительства «спальников» была позаимствована и для советских городов. В 1954 году он объявил о новом способе строительства домов — так появились знаменитые хрущевки. Миллионы людей по всей стране массово начали переселяться из бараков и коммуналок в отдельные квартиры с ванной и центральным отоплением. В Москве местом строительства жилых массивов стали деревни, куда планировалось переселить часть жителей центральных районов. После сноса деревенских домов местные жители временно переезжали в бараки, чтобы затем стать обитателями многоквартирных домов. Типичными такими районами в Москве можно назвать Марьино, Ховрино, Лианозово, Гольяново, а также Коньково и Чертаново.

Районы называются спальными, потому что массовая многоэтажная застройка предназначена непосредственно для жилья. Обитатели таких районов обычно стремятся вырваться из них — либо в деловой или промышленный центр на работу, либо в ближайшие рекреационные зоны для отдыха. Сегодня в европейских странах бывшего соцлагеря 40% населения проживает в спальных районах, в странах Западной Европы — 10%. В России здания, построенные в 1956–1990 годах, составляют около 60% жилого фонда.

Одним из первых мест, где массово начали строить «спальники», стало Тропарево-Никулино. Многие москвичи тогда стремились переехать в новый жилмассив, поскольку вскоре туда обещали провести ветку метрополитена. А вот в места вроде Бирюлево горожане, напротив, ехали крайне неохотно — там уже были железнодорожные станции, и люди понимали, что подземку проведут не скоро. 

Наиболее болезненно переселение проходило в Коломенском. Связано это было с тем, что у жителей, во-первых, были превосходные бревенчатые дома, а во-вторых, на них у хозяев были документы — большая редкость для советского периода. В итоге великолепные дома села Коломенское снесли к Олимпиаде-80.

На первых порах великое переселение стоило Москве очень дорого и по иным причинам. Ради строительства хрущевок советские власти запретили излишества при проектировании и строительстве, тем самым фактически кристаллизировав утилитарный подход к восприятию городской среды. Во многом россияне до сих пор остаются заложниками советской градостроительной политики по возведению серых многоэтажных микрорайонов. Тем не менее еще в советские годы в столице появились территории, которые по праву можно называть прорывными с точки зрения созданной в них среды обитания.

Прорыв в комфорт

Первые здания из типовых панелей называли не «хрущевками», а «лагутеновками» — в честь Виталия Лагутенко, начальника архитектурно-планировочного управления Исполнительного комитета Моссовета. Именно он стал автором К-7, самой популярной «панельки» на территории России. В 1960-е годах по всему Советскому Союзу возникали целые районы из таких домов. 

Панельные дома отличались тонкими перекрытиями и низкими потолками, а также крайне малой площадью квартир — на одного человека полагалось около 8 квадратных метров. Пропаганда утверждала, что это отражает бытовую скромность советского человека, хотя в действительности «хрущевки» были следствием острой нехватки ресурсов. Однако для миллионов людей и такие условия были спасением — в новые квартиры большинство из них переезжало из коммуналок.

Районы с функциональной архитектурой в разных городах СССР часто называли «черемушками» — так же, как называется один из московских спальных районов. Сейчас он считается довольно престижным местом для жизни, но в первую очередь за счет того, что старый жилой фонд обветшал и был снесен. Старые Черемушки были похожи на многие другие советские районы, но архитекторы не собирались штамповать идентичные жизненные пространства одно за другим. 

Одним из удачных проектов стало Северное Чертаново. Этот «образцово-перспективный жилой район» был заложен в середине 1970-х и спроектирован с учетом многолетнего опыта. Огромные корпуса чертановских домов выглядят совсем иначе, чем другие «панельки»: их отличают надземные переходы между зданиями, высокие стеклянные стены подъездов и весьма причудливая для советской архитектуры разноуровневость.

Создатели Чертаново тщательно высчитали, сколько жильцам потребуется времени на то, чтобы добраться до объектов инфраструктуры: универсамов, школ и детских садов, спортивного центра. Позаботились проектировщики и об экологической обстановке: район расположен вплотную к Битцевскому лесу и основательно озеленен. А от шума машин чертановцев защищает то, что главная автодорога, окружающая район, находится в тоннеле.

Под землей проложены и удобные переходы — например, между школой и спорткомплексом. Имеется и подземная парковка, пусть и не рассчитанная на современное количество машин. Все это делает Чертаново уникальным для своего времени памятником. Завершив его создание в 1983 году, больше советские градостроители на подобное не решались: районы, появившиеся после Чертаново, не отличаются такой смелостью устройства.

С планами на будущее

Еще один пример «старого» спального района — Беляево. Микрорайон на 150 тыс. человек был спроектирован в стиле позднего советского модернизма. Польский архитектор Куба Снопек несколько лет изучал историю и архитектуру этого типичного жилмассива и затем предложил внести его в список культурного наследия ЮНЕСКО. Он уверен, Беляево — объект, который необходимо сохранить. Во-первых, постройки в микрорайоне — образцы самого противоречивого периода в отечественной архитектуре, не лишенного уникальности. Во-вторых, Беляево тесно связано с московским концептуализмом, — одним из важнейших направлений в русском искусстве после Второй мировой войны.

Один из самых известных концептуалистов, русский поэт и художник Дмитрий Пригов жил в Беляеве, писал про микрорайон и неоднократно обращался к нему в своем искусстве. «Во все времена в ней (земле Беляево. — Прим. ред.) проживали непоследние, неординарные, а порой и просто выдающиеся люди. Вот они, родные и милые – Аверинцев, пока не съехал в Вену, Гройс, пока не съехал в Кельн, Парщиков, пока в тот же Кельн не съехал, Ерофеев, пока не съехал под руку центральных властей на Плющиху. Съехал отсюда и Попов. И Янкилевский, но в Париж. И Растропович, и Рушди. Но еще живут Кибиров и Сорокин. Но съехали Кабаков с Булатовым. Но еще живут Инсайтбаталло и Стайнломато. Но съехали Шнитке, Пярт и Кончелли», — писал Пригов в произведении «Беляево 99 и навсегда».

В беседе с «Московскими новостями» Снопек рассказал, что связь между работами концептуалистов и Беляево очень многослойная. Работы не просто создавались в микрорайоне: архитектура была для художников одним из важнейших источников вдохновения. Духом Беляево проникнуты их работы — без него московский концептуализм был бы совсем другим, считает Снопек. Беляево тем не менее не отвечает критериям ЮНЕСКО, поскольку состоит из кварталов многоквартирных домов. Микрорайон слишком велик, а от первоначальной планировки мало что осталось — в основном нематериальная часть культуры. Но именно ее местная «Галерея Беляево» использует, чтобы создать локальную идентичность. Гордость своей районной культурой — это уникальное для Москвы явление, говорит Снопек.

С чисто архитектурной точки зрения в Беляево наиболее ценным является общий план застройки, функциональная сторона. Архитекторы не имели возможности влиять на отдельные здания, но они создали очень интересную схему застройки: сохранили фруктовый сад, многие пруды и другие элементы ландшафта. Если говорить на современном языке, то самое ценное в пространстве микрорайона — ландскейпинг.

Куба Снопек, архитектор

Сегодня популярность Беляево обусловлена и тем, что микрорайон находится на юго-западе столицы, который характеризуется благоприятной экологической ситуацией и удобной транспортной доступностью. К тому же не снижается и строительная активность в районе. В ближайшие годы там планируется реализовать несколько разноплановых проектов, как в коммерческой, так и в жилой недвижимости.

Важная тенденция последних лет — крупные компании все чаще снимают офисы на окраинах и возводят в спальных районах торговые центры, тем самым способствуя их развитию. Вместе с тем город медленно переходит с застройки массового типового жилья на более сбалансированный тип, ориентированный на повышение качества городской среды. Облик столицы не перестает преображаться. За минувшие 15 лет Москва по праву заявила о себе как о городе современного пространства и комфорта.