Внутри иранской системы власти: кто реально управляет Исламской республикой

Кто такой верховный духовный лидер Ирана

До 1979 года Иран был монархией во главе с шахом Мохаммадом Реза Пехлеви, опиравшимся на западную поддержку. Однако в результате революции 1978–1979 годов монархический строй был свергнут, а к власти пришли сторонники установления исламского законодательства (шариата).

Главным идейным вдохновителем смены строя был исламский богослов Рухолла Хомейни. Вернувшись в страну после эмиграции стал де-факто ее духовным лидером (это и значит в шиитском исламе слово «аятолла») революционеров. Статус был закреплен через концепцию велаят-э факих — «опеку исламского правоведа». До возвращения скрытого двенадцатого имама (шиитская эсхатологическая концепция) правом на власть на земле обладает наиболее авторитетный исламский богослов. Именно он должен стоять над всеми ветвями власти, чтобы государство не отклонялось от шариата.

Идея была закреплена конституционным референдумом в 1979 году. Поверх республиканских институтов — парламента, президента, суда — была надстроена клерикальная вертикаль. На ее вершине находится верховный лидер, чья власть носит сакральный характер представителя божественного авторитета на земле.

По конституции верховный лидер — это де-факто глава государства с пожизненным мандатом. Статья 110 наделяет его широкими полномочиями: он определяет государственную политику, командует вооруженными силами, назначает командование армии и КСИР, руководит разведкой, медиа и судебной системой.

При этом власть лидера не является абсолютной, потому что это нарушает исламские нормы. Его избирает Совет экспертов — 88 старших богословов, которых население выбирает раз в 8 лет. Так, после смерти Рухоллы Хомейни верховным лидером был избран Али Хаменеи. Конституция дает совету право отстранить лидера, но за всю историю Исламской Республики этот механизм ни разу не применялся.

Кто такие аятоллы

Аятолла — высший религиозный титул в шиитском исламе, буквально «знамение Бога». Он не назначается, а приобретается через многолетнее богословское образование и признание среди ученых и верующих. Великий аятолла (марджа) — еще более высокий уровень: это религиозный авторитет, которому другие могут следовать в вопросах веры и права.

В политической системе Ирана аятоллы занимают ключевые посты в Совете экспертов, Совете стражей и судебной системе. Кто станет верховным лидером — вопрос не только политики, но и теологии: кандидат должен обладать глубокими знаниями шиитской юриспруденции и пользоваться признанием в среде духовенства.

Идеологический спектр иранского клира весьма широк.

• Хардлайнеры убеждены, что революционные ценности 1979 года должны направлять не только Иран, но и весь исламский мир. Для них конфронтация с Западом является принципом. Типичный представитель — Голамхосейн Мохсени-Эджеи, глава судебной власти Ирана. Еще радикальнее — Мохаммад Мехди Мирбагери, который оправдывал войну в Газе словами о том, что гибель «половины мирового населения оправдана, если это приближает нас к Богу».
• Умеренные признают, что система нуждается в обновлении, допускают дипломатический диалог и открытие экономики для внешних. Хасан Хомейни, внук основателя республики, известен реформистскими взглядами.

От того, кто станет следующим лидером, напрямую зависит, продолжит ли Иран ядерную программу, будет ли искать соглашение с Западом и как станет обращаться с собственными гражданами.

Какова роль президента и парламента в Иране

В клерикальную вертикаль встроены и республиканские институты.

Президент — глава правительства, а не государства. Он исполняет законы, формирует кабинет (с согласия парламента), ведет дипломатию. Но исключительно в рамках, которые задает верховный лидер. На практике это означает, что даже реформистски настроенный президент не может изменить внешнюю политику или ядерную доктрину без санкции лидера. Масуд Пезешкиан, избранный в 2024 году как первый умеренный президент за два десятилетия, не смог реализовать реформы из-за Хаменеи, который делегировал управление страной своему доверенному союзнику Али Ларижани.

• Меджлис — однопалатный парламент, 290 депутатов. Доля клириков в нем снизилась с 50% в 1980-е до 5,5% к 2020 году. Зато выросла доля выходцев из Корпуса стражей исламской революции (КСИР).
• Совет стражей — двенадцать человек (шесть богословов назначает лидер, шесть юристов — парламент). Главная функция: право вето на кандидатуры на всех выборах. Перед президентскими выборами 2021 года он отсеял более 600 кандидатов за несоответствие религиозным нормам.
• Совет экспертов — 88 аятолл, прошедших через фильтр Совета стражей. Формально надзирает за лидером, фактически легитимизирует его решения.

Система замкнута сама на себя: лидер назначает половину Совета стражей. Совет стражей отсеивает кандидатов в Совет экспертов. Совет экспертов выбирает лидера.

КСИР — это армия или спецслужба

Корпус стражей исламской революции (КСИР) — это нечто среднее между армией, спецслужбой, политической партией и крупнейшим бизнес-конгломератом страны.

КСИР был основан указом Хомейни 5 мая 1979 года. Перед корпусом стояла задача создать вооруженную опору нового режима и противовес регулярной армии, унаследованной от шаха. В отличие от обычной армии, КСИР подчиняется напрямую верховному лидеру — минуя Министерство обороны и избранное правительство.

Сегодня в него входят 150–190 тыс. военнослужащих со своими сухопутными войсками, флотом, авиацией и разведкой, а также:

• Силы Кудс — элитное подразделение для операций за рубежом, курировавшее «Хезболлу», шиитские группировки в Ираке, Йемене и Сирии.
• Басидж — добровольческое ополчение, используемое для подавления протестов внутри страны.
• Хатам аль-Анбия — строительно-экономическое крыло.

При основателе республики Хомейни КСИР выполнял прежде всего военную функцию. Аятолла опасался его политизации: после ирано-иракской войны (1980–1988) он поддержал курс президента Рафсанджани на деполитизацию корпуса.

Положение изменилось в 1989 году, когда верховным лидером стал Али Хаменеи — человек со значительно более низким религиозным авторитетом. Хаменеи не был великим аятоллой по общепризнанному статусу, у него не было собственной базы среди духовенства.

Когда в 1997 году президентом стал реформатор Хатами и возникла угроза либерализации, КСИР начал активно вмешиваться в политику. Поворотным моментом стало подавление «Зеленого движения» в 2009 году. КСИР и Басидж разгромили протесты, сохранив у власти Хаменеи.

При президенте Ахмадинежаде (2005–2013), бывшем офицере КСИР, политическое представительство и экономическая мощь корпуса резко выросли. КСИР превратился в параллельное государство: структуру, способную самостоятельно администрировать страну и генерировать доходы в обход официального правительства. Ряд аналитиков характеризует сложившийся симбиоз как взаимное заложничество — республиканские институты нуждались в КСИР для выживания, КСИР — в работе институтов для сохранения привилегий.

Кто управляет Ираном сейчас и кто может стать следующим лидером

После гибели Хаменеи по статье 111 конституции был создан временный Совет руководства. В него вошли умеренный президент Масуд Пезешкиан, жесткий глава судебной власти Голамхосейн Мохсени-Эджеи и старший богослов Алиреза Арафи. Конституция не устанавливает срока для выбора преемника, требуя лишь действовать «в кратчайшие возможные сроки».

Министр иностранных дел Аббас Арагчи заявил, что процесс займет «1–2 дня» — однако 3 марта израильские удары поразили офис Совета экспертов в Куме в момент, когда тот, по данным СМИ, собирался для обсуждения кандидатур.

• Голамхосейн Мохсени-Эджеи — глава судебной власти с глубокими связями в КСИР, один из трех кандидатов, которых сам Хаменеи называл предпочтительными. Хардлайнер, организатор репрессий 2009 года. Его приход означал бы сохранение конфронтационного курса и опеки КСИР над государством.
• Алиреза Арафи (67 лет) — глава иранской сети семинарий, лоялист Хаменеи. По словам аналитика Института Ближнего Востока Алекса Ватанки, его карьера строилась исключительно на патронаже убитого верховного лидера. Технократ, владеющий арабским и английским, — возможный вариант компромиссной фигуры. Но независимой базы не имеет.
• Хасан Хомейни (54 года) — внук основателя республики, умеренный реформист. Мог бы обеспечить политический перезапуск и смягчение отношений с Западом. Однако не имеет опыта государственного управления и связей в силовых структурах. Так, в 2016 году Совет стражей не допустил его к выборам.
• Моджтаба Хаменеи — сын покойного лидера, влиятельная фигура внутри КСИР. Сам Хаменеи был против передачи власти по наследству, поскольку это противоречит духу революции, свергшей монархию.
• Мохаммад Мехди Мирбагери — ультрахардлайнер, идеолог «неизбежного столкновения цивилизаций». Его поддерживают  фракции КСИР и «суперреволюционное» крыло духовенства.

Реальный выбор лидера будет определяться прежде всего КСИР — единственной структурой, сохранившей институциональную целостность после ударов. По оценке аналитиков, возможны три сценария: хардлайнер с опорой на силовиков (продолжение курса Хаменеи), компромиссный технократ (временная стабилизация) или коллективное руководство вместо единоличного лидера.

Аналитики отмечают, что если система переживет смерть Хаменеи, она вряд ли останется теократией в прежнем виде. Иран рискует превратиться в военную диктатуру с сохранением декоративных элементов революционной символики.

Фото обложки: The Office of the Supreme Leader