Цинга, шулерство и ехидная интеллигенция: как последний поход Витуса Беринга открыл дорогу Русской Америке

5 июня на площадке ПМЭФ было подписано соглашение о проектировании тоннеля, связывающего Россию и США через Берингов пролив. Впервые в наше время эта идея прозвучала осенью 2025 года — тогда ее назвал интересной в том числе президент США Дональд Трамп. О начале проектирования тоннеля между Россией и Америкой объявили ровно через 285 лет после того, как из Авачинской бухты на Камчатке вышел в свой последний поход капитан-командор Витус Беринг — его корабли в 1741 году первыми добрались до Америки под российским флагом.

Пакетботы «Св. Петр» и «Св. Павел» под командованием Витуса Беринга и Алексея Чирикова вышли из Авачинской бухты (ныне Петропавловск-Камчатский) в начале июня 1741 года. На базу осенью вернется только экипаж Чирикова — «Св. Петр» вынужден будет зазимовать на одном из островов нынешнего Командорского архипелага, где найдет свое последнее пристанище сам Беринг (а остров сразу же будет назван его именем). Герои-полярники парусной эпохи, настоящий подвиг.

Вот только с реальностью, легко вычитываемой из вполне доступных документов и воспоминаний участников похода, героическая сага соотносится примерно как адаптированные для детей народные сказки с их неотредактированными вариантами «18+». Судя же по тому, что писали участники событий, последнее плавание Витуса Беринга, во время которого официальная экспедиция под российским флагом впервые достигла прибрежных островов Америки, вполне сгодилось бы в качестве сюжетной основы для черной комедии в духе Тарантино. Ведь все, что могло пойти не так в ходе экспедиции, пошло не так; а главным противником, с которым вели неравный бой мореплаватели, была не стихия, а личные (а также расовые, цеховые, национальные и сословные) предубеждения.

Зачем Петру Великому понадобилась Америка

Вся эта история началась почти за полвека до 1741 года: в 1697 году Владимир Атласов, казак-первопроходец еще допетровской закалки, открывает для России Камчатку. Над полуостровом устанавливается юрисдикция тогда еще Москвы, а не Санкт-Петербурга… Но вот полуостров ли это — пока не ясно.

Выяснить, не продолжается ли земля дальше, не смыкается ли с Америкой, а в целом — очертить северо-восточную границу империи: именно такое задание дает незадолго до смерти Петр I выбранному для этой цели датчанину на русской службе Витусу Берингу.

Это было начало Первой Камчатской экспедиции Беринга, которая вышла в море на боте «Св. Гавриил» лишь в 1728 году: таковы были 300 лет назад скорости перемещения от запада империи к востоку и постройки кораблей. Беринг стал командиром и Второй Камчатской экспедиции, решение о которой приняла уже императрица Анна Иоанновна в 1732 году.

Почему именно Беринг

Витус (а по-русски Иван Иванович) Беринг, родившийся в 1681 году в Дании, был одним из моряков-иностранцев первого петровского призыва: в России он на морской службе с 1704 года, начинал с мичмана — младшего из флотских офицерских чинов. Воевал и на Балтике, и на Азовском море, с 1722 года, не дождавшись чина капитана первого ранга, ушел в отставку, но вскоре был призван Петром для специальной миссии — исследования Камчатки. В этот момент он и получил капитанский чин.

Известный по старым школьным учебникам портрет Беринга — полноватого длинноволосого человека — не соответствует действительности, как выяснили археологи после обнаружения черепа мореплавателя (это произошло в 1991 году, на острове Беринга работала совместная советско-датская экспедиция). Облик настоящего Беринга был восстановлен недавно умершим археологом и судмедэкспертом Виктором Звягиным — и эта худощавая мужественная фигура куда больше похожа на правду, хотя споры об истинной внешности командора до сих пор не закончены.

Русские датчане долго запрягают

Вторая Камчатская экспедиция готовилась дольше первой — целых 8 лет. Проблемы заключались прежде всего в том, что в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке государства как такового еще не было — был своего рода фронтир, где обеспечить связь, снабжение, поставки для экспедиции необходимых материалов оказалось совсем не просто. А северный сезон короток: если до конца мая не удалось собрать все необходимое, выход экспедиции в море приходится откладывать.

— Надо понимать, что почту в те времена регулярно доставляли только до Тобольска. А дальше — с оказией. Это и писем касалось, и даже царских указов, — рассказывает исследователь полярных экспедиций Сергей Епишкин. — Неудивительно, что помогать экспедиции Беринга, в которой было задействовано несколько тысяч человек, после того, как она миновала Тобольск, охотников среди местных властей, где царствовала коррупция, было мало.

Витус Беринг, к тому моменту уже в статусе капитан-командора экспедиции, действовал не торопясь, но достаточно жестко, отмечает Епишкин. И выход в море постепенно приближался. А пока с «Большой Земли» ехали нужные для экспедиции кадры — в том числе научные: среди них профессор Г. Ф. Миллер, тогда еще студент С. П. Крашенинников и другие. Одним из последних до Камчатки добрался молодой академический сотрудник — адъюнкт Георг Вильгельм Стеллер. Он станет единственным ученым, вышедшим в море на пакетботе «Св. Петр», — и, судя по оставленным им воспоминаниям о походе, типичным ехидным интеллигентом на корабле, классово чуждой занозой для морских офицеров.

Офицеры грубо и саркастически отвергали все предположения и предложения, как бы обоснованны и своевременны они ни были. Их властность и весьма своенравное обращение... были причиной, по которой я и другие не открывали рта, поскольку всем нам было прямо сказано: «Вы ничего не понимаете. В конце концов вы не моряки».

Г. В. Стеллер«Дневник плаванья с Берингом к берегам Америки»

Что значит «все идет не так»

Авачинскую губу — нынешний Петропавловск-Камчатский — пакетботы «Св. Петр» и «Св. Павел» покинули 4 июня 1741 года. Хотя должны были это сделать еще в мае. Срок эффективной навигации для команды Беринга сократился, потому что многое на решающем этапе подготовки к экспедиции пошло не так:

• еще в 1740 году в Охотске пропал заготовленный для плавания годовой запас сухарей;
• зимняя доставка провианта на собачьих упряжках также потерпела фиаско: коряки, которых подрядили сделать «северный завоз» в Авачу, взбунтовались. Они решили, что 5–6 пудов (80–100 кг) провизии на каждого моряка — в целом получался значительный груз — это очень много, а 500–600 верст до Авачи — это слишком далеко. И заподозрили, что это не контракт, а ловушка — их, дескать, собираются похитить. Казаки из морского экипажа пытались принудить коряков старым добрым ультранасилием, но из этого никакого толка не вышло;
• по поводу бунта шло следствие, требовавшее участия моряков, а комендант порта Петр Колесов, по свидетельству Стеллера, крепко выпивал — так что на рейд готовые к отплытию корабли вышли только 29 мая;
• но еще несколько дней путешественников задерживал неблагоприятный ветер.
  

Тем не менее совет офицеров обоих пакетботов был настроен вполне оптимистично, выработав общее решение: «...ко взысканию американских берегов иметь от здешней гавани курш сперва зюйд-остен-остен по правому компасу и итить оным румбом, ежели земли не найдем, до 46° северной ширины, а от той ширины иметь курш остен-норден непременно, докамест получим землю».

На каждом из вышедших в плавание судов находилось по 76 человек команды. В список экипажа «Св. Петра», шедшего под началом Беринга, вошли лейтенант Ваксель, мастер флота Софрон Хитрово, опытный штурман Андрес Хессельберг, естествоиспытатель Стеллер. На «Св. Павле», которым командовал Алексей Чириков, шли лейтенант Чихачев, лейтенант Плаутин, профессор астрономии Делиль де ла Кройер, флота мастер Дементьев, штурман Елагин.

Первым достойным упоминания событием экспедиции было то, что 19 июня пакетботы потеряли друг друга из виду, как пишет Стеллер, «в тумане и мороси». Дальше команды продолжали свою миссию порознь — и это, пожалуй, было самое важное «не так» в этой экспедиции, стоившее жизни самому Берингу и еще нескольким десяткам членов экспедиции.

Американец — это звучит страшно

Близость Америки и прилежащих к ней островов первым ощутил именно Стеллер: он постоянно пишет, что наблюдал в воде прибрежные растения, что свидетельствовало о близости земли.

Мы часто видели образчики водорослей, а иногда они приплывали с севера сразу в большом количестве <...>. Если бы они долгое время плавали в море, <...> из-за хрупкости были бы порваны волнами или с аппетитом съедены морскими животными, которых мы постоянно видели в больших количествах. Мы также видели красных и белых жалящих актиний, которые растут под водой на глубине от 5 до 6 футов, если измерять при отливе, на скалистых берегах.

Г. В. Стеллер«Дневник плаванья с Берингом к берегам Америки»

Первую землю — нынешний о. Каяк в Аляскинском заливе — команда «Св. Петра» увидела 15 июля. Но капитан-командора одолевали мрачные мысли, свидетельствует Стеллер. «Сейчас мы воображаем, что все открыли, и многие полны ожиданий, строят воздушные замки! — вспоминает ученый слова Беринга. — Но они не задумываются, где мы достигли земли, как далеки мы от дома и что еще может приключиться. Кто знает, не задуют ли пассаты и не помешают ли нашему возвращению? Мы не знаем этой земли. У нас недостаточно провианта, чтобы продержаться здесь зиму».

Такой пессимизм был обусловлен одной важной особенностью тактики Беринга и его офицеров: старые моряки вовсе не собирались с открытой душой высаживаться на незнакомый берег и тем более вступать в контакт с местным населением. Поэтому при первой высадке на Каяке моряки всего лишь несколько часов — и очень аккуратно — обследовали остров, найдя, согласно судовому журналу, «балаган, зделан из досок и пол намощен досками ж и от того балагана привезено в знак лукошко и лапатка деревянная и камен, на котором оптирана медь и другой камень с одной скважиной».

А потом быстро — очень быстро! — вернулись на корабль. Вызвав, разумеется, бурю негодования у натуралиста, который только начал работать — собирать растения и описывать остров. Стеллер доказывал, что туземцы люди миролюбивые и бояться их не надо — но его пригрозили попросту бросить на берегу, и делать было нечего. На побережье Большой земли — то есть собственно Аляски — команда «Св. Петра» тоже не высаживалась: вдруг аборигены атакуют моряков?

Может, так бояться туземцев было глупо — а может быть, вовсе даже и нет: в эти самые дни, в середине июля 1741 года, на «Святом Павле», который добрался-таки до побережья Аляски, решились высадиться на берег. Однако две шлюпки, одна за другой, просто исчезли, подойдя к берегу; 15 моряков пропали без вести.

С местным населением экипаж «Св. Петра» все же встретился — на обратном пути у одного из островов на русских моряков набрели две индейские лодки. Русские и американцы обменялись подарками.

Встреча цивилизаций закончилась, однако, конфузом: индейцы не понимали, что русским пора на корабль, а «поскольку они добровольно не собирались выпускать канат из рук, мы немедленно выстрелили в утес над их головами из трех заряженных мушкетов» (вспоминает Стеллер). После чего, уже на расстоянии, американская сторона выразила обиду: аборигены «жестами просили нас как можно скорее удалиться, не желая нас более знать».

Обреченное возвращение

21 июля 1741 года Витус Беринг заторопился в обратный путь — как будто предчувствовал, в какой ситуации окажется его корабль. На совете офицеров договорились идти первое время вдоль побережья, описывая его, а затем при благоприятном ветре повернуть к российским берегам.

Хотя первые недели плавания погода морякам благоприятствовала, с начала сентября — ровно по календарю — ветры стали суровее, пошли дожди, захолодало.

Самой серьезной проблемой оказалась цинга (болезнь, вызываемая дефицитом витамина С, о котором в XVIII веке еще не подозревали): один за другим из строя начали выбывать матросы. Сам капитан-командор, пускавшийся в плаванье уже не слишком здоровым, стал редко выходить на палубу, так как ослабел и в основном лежал в каюте. Стеллер — кажется, одним из первых в мировой практике — на одном из островов нашел целебные травы и предложил собрать их с запасом, чтобы хватило на всю команду. Однако офицеры ответили, судя по всему, что-то в духе: «Тебе, умнику, надо, ты и собирай». Ученый пожал плечами и собрал растения только для себя — ну и еще немножко на экстренные случаи. Самому рвать траву на всю команду — нет уж, он не аптекарский подмастерье, на это матросы есть.

Прорываясь через штормы на юго-запад, с каждым днем дееспособная команда «Св. Петра» таяла. 7 сентября — 11 больных. 19 октября — уже 29 больных и практически потерявший способность двигаться капитан-командор. Практически ежедневные смерти. К острову, который ныне носит имя Беринга, пакетбот 4 ноября подходил с надеждой — моряки ожидали, что это Камчатка (панорама острова и правда напоминала окрестности Авачи). В любом случае нужно было высаживаться: стоящих на ногах матросов было слишком мало, чтобы маневрировать парусником.

Зима и немцы

Выживание зимой 1741–1742 годов на острове, который оказался вовсе не Камчаткой, началось с выкапывания «могил» — так, по Стеллеру, назвали землянки, куда переносили больных. Первым делом такое убежище выкопали для тяжело больного Беринга, которого перенесли туда с корабля «на жердях». Там капитан-командор и скончался 8 декабря 1741 года — от последствий запущенной цинги.

Он, несомненно, был бы жив, если бы достиг Камчатки и получил теплую комнату и свежую пищу. Теперь же он умер скорее от голода, холода, жажды, паразитов и горя, чем от болезни. К тому же жидкость давно проступала в опухоли ступней и появилась от невылеченной трехдневной лихорадки, а также из-за constrictiones artuum atoniae , вызванного холодом; от холода внутренняя и внешняя части жидкости соединились и проникли в брюшную полость. В то же время проявилась fistula ani и, прорвавшись, открыла ichorem lividum как признак внутренней гангрены. За этим вскоре последовали sphacelus и смерть 8 декабря, за два часа до рассвета.

Г. В. Стеллер«Дневник плаванья с Берингом к берегам Америки»

С первых же дней на острове остатки команды «Св. Петра» начали делиться на «артели» и фракции: немцы-специалисты, в числе которых и Стеллер, решили держаться вместе, отдельно от офицеров. Благо, именно у немцев оказалось больше всего обычных бытовых принадлежностей, которые на необитаемом острове приобретали особую ценность. «Топоры, ножи, шилья, иглы, нитки, дратву, башмаки, рубашки, чулки, жерди, веревку и тому подобное, за чем раньше многие не потрудились бы и нагнуться», — перечисляет Стеллер.

Эту утварь они использовали еще и для установления иерархии с людьми попроще: тремя казаками и двумя слугами покойного капитан-командора.

Правда, был и «пряник»: европейцы вежливо звали казаков и слуг по имени-отчеству. И это сработало, пишет Стеллер: «скоро мы увидели, что Петр Максимович стал более услужлив, чем прежде был Петруша».

С русскими офицерами «интеллигенция» установила своего рода нейтралитет, а настоящими врагами на зимовке оказались песцы: они «стали настолько зловредны, что растаскивали наш багаж, ели кожаные мешки, разбрасывали провиант, у одного стащили башмаки, у другого — чулки и штаны, перчатки, куртки, которые валялись под открытым небом и, по недостатку здоровых людей, лишены были охраны. Они воровали даже железные и иные предметы, которые были им без надобности».

Зато другое местное животное оказалось источником спасения: всю зиму (пока весной окрепшие моряки не научились бить морского котика) члены экспедиции питались мясом «морской выдры», как Стеллер называл калана. Животные служили источником не только мяса, но и ценного меха — правда, выделывать все шкурки никто не успевал. Хлеб — запасы его, спасенные с корабля, подходили к концу — стал лакомством, мясо калана — повседневностью.

Когда на морскую выдру нападают и она не видит пути к спасению, она фыркает и шипит, как разъяренная кошка. Когда на нее обрушивают удар, она готовится к смерти так: ложится на бок, подтягивает задние лапы и закрывает глаза передними; мертвая, она лежит, как человек, потому что скрещивает передние лапы на груди.

Г. В. Стеллер «Дневник плаванья с Берингом к берегам Америки»

На выдриные шкурки напропалую играли в карты, как на деньги. Между тем азартные игры были строго запрещены морским уставом 1733 года. «Я весьма далек от мысли запрещать команде игру в карты, — отмечал позже лейтенант Ваксель, принявший команду после смерти Беринга. — Наоборот, весьма доволен тем, что люди нашли какой-то способ развлечься, провести время и преодолеть тоску и уныние, в котором большинство из них находилось». Однако на острове картежники, проигравшие сначала деньги, а потом и запасы шкурок, начали истреблять каланов, а потом и воровать мех друг у друга, пишет Стеллер.

Весной приступили к постройке нового — совсем небольшого — корабля из частей поврежденного штормами и заброшенного на мель «Св. Петра». Корабелов в числе выживших моряков не оказалось, но был плотник Савва Стародубцев из Красноярска — он единственный в жизни раз видел в Охотске постройку морского судна, где был просто рабочим, но справился с задачей. По возвращении на Камчатку ходатайством Вакселя Стародубцев получил дворянство.

К родным берегам отплыли лишь 13 августа — уже хорошо обосновавшись в земляночном городке, наладив хозяйство. С собой брали только «ручную кладь», больше новое суденышко не вывезло бы. Дорога до ближайшей точки Камчатки заняла всего 3 суток — их (да еще сил экипажа) не хватило Витусу Берингу в прошлую навигацию, чтобы спасти корабль и выжить самому. 27 августа маленький «Св. Петр» — он тоже получил это название — бросил якорь в Авачинской бухте.

И все-таки — получилось!

Доплыть до Америки, чтобы на ней не побывать; потерять корабль, капитана и не меньше половины команды; пережить отчаянную зимовку и вернуться налегке, с одними записями… Это звучит как полный провал. И действительно, в причинах неудачи разбиралась сенатская комиссия, а в 1743 году проект Большой Северной экспедиции вовсе закрыли.

Однако все было не зря: на Камчатке и в Сибири после отъезда столичных специалистов осталось множество предприимчивых людей, которые, пользуясь записками и картами команд Беринга и Чирикова, пошли на восток уже самостоятельно. Они и довершили открытие Командорских, Курильских и Алеутских островов, высадились и на Аляску. Русская Америка начиналась именно в 1741 году — с осторожных разведок группы Беринга и пропавших шлюпок Чирикова.

Фото обложки: Фотохроника ТАСС