Ракеты взмывали из водной глади. Субмарина отработала четко и поразила учебную мишень — списанное с гражданского флота судно. Все это тем сильнее впечатляло, что происходило на глазах императора Николая I. На дворе стоял 1838 год.
Карл Андреевич Шильдер происходил из прибалтийских немцев. Он служил юнкером в императорской свите, много воевал против французов, турок и поляков в качестве военного инженера и за это время стал настоящим фанатом военного хайтека.
Фото: Wikipedia
Пока другие мечтали стать кавалергардами и блистать на парадах и балах или сделаться генералами и водить дивизии, этот боевой изобретатель грезил совсем другими вещами. Фортификация, мины, электроподрыв, ракеты — Жюль Верн еще ходил пешком под стол, а в Петербурге уже сидел готовый герой для него.
Одна из идей пришла Шильдеру в начале 1830-х годов. После того как он во время осады турецкой крепости подорвал ее укрепления, доверие императора Николая к Шильдеру было немалым, и изобретатель получил возможность экспериментировать. Он задумал построить подводную лодку.
Субмарина была небольшой, всего метров шесть в длину, два в высоту и полтора в ширину. Корпус был сделан из обычного котельного железа, забираться в нее надо было через две башни — на носу и корме. Их герметизировали с помощью резины. Погружение и всплытие обеспечивалось водяным балластом и насосом, а также двумя подводными якорями.
Но сильнее всего благородное безумие проекта проявилось в конструкции двигателя. Лодку приводили в движение лопасти, которые, в свою очередь, крепились к шестерням, а те приводились в движение… вращением рукояток внутри лодки. Скорость при таких условиях была, конечно, небольшой — пешеход, идущий по берегу, мог бы субмарину обогнать.
Штатно это чудо техники могло погружаться на 10–15 метров. Для обзора использовался перископ и, как тогда выражались, «толстыя стекла или такъ называемые в морской технике иллюминаторы».
Внутреннее убранство было аскетическим, но включало икону Николая Чудотворца с лампадой. Скажем прямо, помощь высших сил для успешных действий такой лодки была бы совершенно не лишней.
Тем более что арсенал этого «Наутилуса» был устрашающим. К носу крепился деревянный бушприт больше двух метров длиной, конец которого венчался гарпуном с пороховой миной на нем. Идея была в том, что приблизившись к вражескому кораблю, лодка втыкала бы в него гарпун, а затем отходила на безопасное расстояние, после чего неприятеля взорвали бы по проводам, электрическим разрядом.
Поскольку Шильдеру всего казалось мало, он оснастил лодку еще и ракетами. Направляющие крепились к бортам, в движение их приводили изнутри электрическим разрядом. Причем каждым залпом выпускалось по три ракеты сразу (всего ракет было шесть). Ракетные шахты (чисто технически этот оборот приходится произносить без иронии) герметизировались резиновыми укупорками, которые во время стрельбы ракета бы выбила.
Экипаж корабля состоял из десяти человек, включая четверых, так сказать, гребцов, которые вращали бы рукоятки.
29 августа 1834 года мичман Шмелев, оказавшийся достаточно храбрым, чтобы выйти на этой лодке в путь, повел ее в первое в русской истории подводное плавание во главе восьми человек экипажа.
В России еще не было ни одной железной дороги общего пользования, зато уже был подводный ракетоносец.
Модернизация затянулась. Шильдер хотел проверить способность плавать на большом расстоянии от берега, провести несколько дней вдали от порта. Ради исправления недостатков и усовершенствования подложки он построил второй экземпляр чуть измененной конструкции. На Неве и в Кронштадте лодка всплывала, погружалась, маневрировала, и в конце концов на глазах у императора прошло финальное испытание. Шильдер, чтобы убедиться в том, что все идет как надо, стоял на верху корпуса, в воде по грудь, в скафандре. Чтобы отдавать команды внутрь подлодки, он держал в руке каучуковый рукав, уходящий внутрь аппарата.
Учения проходили сложно: сначала часть ракет полетела не туда, затем вода захлестнула переговорный рукав — пришлось откачивать; лодку унесло течением Невы, но в итоге назначенная на заклание барка была успешно взорвана.
Это был блестящий результат — который, увы, показал, что в качестве реального боевого оружия лодка Шильдера не годится. Она плохо слушалась руля, почти не могла ориентироваться под водой, а четыре матроса, даже бешено крутящих ручки, не могли разогнать лодку хотя бы до скорости пешехода. К тому же было понятно, что такой «двигатель» просто устанет в очень скором времени.
Во время следующих испытаний случилось ЧП. Очередной корабль-мишень слишком сильно ударили гарпуном, и лодка застряла бушпритом в судне. Шильдер послал за помощью, и кранами лодку вынули из-под воды шесть часов спустя. Экипаж уже был полуживой, но обошлось без покойников.
Так что после нескольких лет экспериментов тему закрыли. Лодку пустили на металлолом. Сам изобретатель много лет спустя погиб на Крымской войне.
Изобретение Шильдера попросту слишком обогнало свое время. Он сдулся на том же, на чем погорели бы герои романов о попаданцах, будь они реальны. Промышленность не могла обеспечить тех механизмов и узлов, которые были необходимы, чтобы его изобретение работало. Кстати, быть может, и хорошо, что опыты над лодкой были остановлены. В эпоху Гражданской войны в США конфедераты использовали против северян подлодку «Ханли», построенную по похожим принципам. «Ханли» потопила шлюп северян, только проблема в том, что и сама она взорвалась вместе с экипажем.
Фото: hisutton.com
Но Шильдер этого всего уже не застал. Он придумал много всего, проектировал крепости, мосты — что только не делал. Но подводный ракетоносец был все же самой новаторской идеей этого неутомимого изобретателя.
И все-таки завораживает мысль, что, в принципе, Пушкин с набережной Невы мог видеть боевую подводную лодку.
А почти сорок лет спустя Степан Макаров впервые в мире успешно использует в боевых условиях торпеду. Но это уже другая история.
