Каждый год билет в один конец до Москвы покупают тысячи жителей регионов — от Владивостока до Калининграда. Это студенты, начинающие и продолжающие предприниматели, искатели новой жизни. 

Они привозят с собой традиции, любимую еду, странные для коренных москвичей слова вроде «мультифора» (файлик) и «вехотка» (мочалка). И остаются в столице на долгие годы. Со временем обзаводятся семьей, покупают квартиру и примеряют на себя новый социальный статус — москвич. 

О том, как люди из регионов формируют современную столицу, в подкасте рассуждает Александр Берёзкин, медиаменеджер и главред «Московских новостей». Он сам из Электростали — поэтому разговор и получился честным, живым. «Москва — это такой плавильный котел, который впитывает в себя всех этих людей», — говорит Александр. И добавляет: «И эти люди преображают наш город». 

Мегаполис порой стирает региональную идентичность — по крайней мере, так кажется на первый взгляд. А потом мы вдруг слышим эту идентичность — через сохранившийся легкий рязанский «акцент» или эмоциональную, яркую речь выходцев из Красноярского края. Видим — через фильмы и сериалы про жизнь в России за пределами Москвы, снятые режиссерами из регионов. И даже пробуем — в высококлассных столичных ресторанах с башкирской, сибирской и другими кухнями, которых в последнее время становится все больше. 

И это у москвичей и людей из регионов — взаимно. Жители столицы едут волонтерами на Русский Север и начинают бизнес в городах Золотого кольца. Самый громкий пример — пожалуй, предприниматель Вадим Дымов, который запустил в Суздале производство керамики, открыл рестораны и гостевые дома, привлекая московских бизнесменов к проектам в сотнях километров от столицы. Такая же «реновация» случилась с Тарусой и Рыбинском, которые постепенно становятся центрами притяжения туристов.

«Общаются» столица и регионы не только физически. В ответ на спрос появляются просветительские и медиапроекты. Так, «Московские новости» запустили цикл текстов о необычных, малоизвестных праздниках народов России. За пару минут скроллинга читатели погружаются в атмосферу Дня оленевода на Крайнем Севере и новогодние традиции жителей Хакасии. 

Это взаимопроникновение культур — как раз то, о чем проект «Наследили». О связи регионов и столицы. Как точек на карте и огромного количества людей в истории.

Послушать подкаст можно здесь: 

Проект «Наследили» реализуется Фондом поддержки молодежных инициатив «Успех» при содействии Грантов Мэра Москвы и Комитета общественных связей и молодежной политики Москвы.

Фото обложки: Александр Щербак / ТАСС

Фейерверки над прудом, иллюминированные лодки, водные сражения броненосцев, балеты у воды и купающиеся нимфы — все это не фантазия, не сцена из исторического фильма и даже не пост в духе «а раньше-то умели делать красиво». Это Москва конца XIX века. И режиссировал все это один человек — Михаил Лентовский. Артист, продюсер, театрал, шоумен, ивентер, предприниматель, режиссер — неважно, как его называть.

Эта история могла бы остаться лишь в старых газетах, если бы не Мария Кравченко — автор Telegram-канала Old Russia with Masha, исследовательница дореволюционного быта и героиня нашего подкаста «Наследили». Именно Мария погрузила нас в эпоху Лентовского и рассказала о его наследии. Энергия, с которой она говорила о нем, заразительна: «Он был человеком-феерией», — говорит Маша. Но мы бы назвали его проще — величайший шоумен Москвы.

Лентовский родился в Саратовской губернии. Детство — мягко говоря, не из легких: отец пил, семья жила в бедности, мальчика с детства таскали по свадьбам и гуляньям со скрипкой. Все изменилось, когда он попал на спектакль в театр. Один раз. И этого хватило, чтобы загореться. Мальчишка пишет письмо самому Михаилу Щепкину, театральному титану того времени, и получает ответ. Щепкин приглашает его в Москву, дает кров, кормит, обучает и вводит в театральную среду. Это не преувеличение — он буквально спас этого подростка. Вся история Лентовского начинается с этого письма. И в ней будет все: и Малый театр, и гастроли по стране, и режиссерские опыты, и главное — собственные проекты, которых еще не было в России.

В 1878 году в Москве появляется сад «Эрмитаж» на Божедомке — не путать с сегодняшним. Сад Лентовского был настоящей феерией. Там были сцены, рестораны, музыкальные площадки, иллюминация, лодки, фонтаны, представления на воде, оркестры, балет и невероятные декорации. Его описывали как нечто, с чем не могли сравниться ни Париж, ни Лондон, ни Нью-Йорк.

Лентовский придумывал шоу, в которых участвовали сотни человек. Ставил «Путешествие на Луну» по Жюлю Верну с пушкой, из которой реально стреляли. И все это он делал не для элиты, а для простых москвичей. Его любимая публика — зрители с верхних ярусов: рабочие, служащие, ремесленники, те, кто обычно не был желанным гостем в театре. «Я делаю это для вас!» — говорил он. И говорил не фигурально, а вполне буквально. Театр и праздник, доступные всем, — это была его идея.

Он был не только шоуменом, но и культурным связным. Молодой Станиславский впервые оказался в роли постановщика именно у Лентовского. Шехтель, когда еще не был «Шехтелем», помогал ему делать оформление коронационных шествий.

Да, он был плохим управленцем. Да, вечно в долгах, однажды даже сбежал от кредиторов… на воздушном шаре. Но именно он сделал то, что сейчас мы называем городским событием. Он чувствовал, что людям нужна не только опера или музей, но и место, где можно собраться, удивиться, порадоваться. По сути, он придумал московские «третьи места» — до того, как мы научились так говорить.

Проект «Наследили» исследует, как регионы влияли на Москву. И история Лентовского — один из самых вдохновляющих примеров. Он не просто делал представления — он сделал город немного счастливее. А это, согласитесь, тоже часть наследия.

Послушать подкаст можно здесь:

Проект «Наследили» реализуется Фондом поддержки молодежных инициатив «Успех» при содействии Грантов Мэра Москвы и Комитета общественных связей и молодежной политики Москвы.

Мы привыкли думать, что прошлое сохраняется как-то само по себе. Если есть памятник — значит, это важно, если его нет — значит, можно не вспоминать. Но это не так. Мы не знаем, что будет ценно через 50 лет. Когда-то деревянные дома считались временными, а теперь мы бережем их как наследие. В 90-х казалось, что вывески советских магазинов — безвкусица, а сегодня их реставрируют как часть города.

Взять хотя бы историю села Крохино в Белозерском районе Вологодской области. В 1962 году его затопили при строительстве Волго-Балтийского водного пути. Очередная история, которая могла бы стать очередной страницей в очередной книге утраченных мест. И только церковь Рождества Христова стоит над водами реки Шексны.

Но случается так, что вместе складывается почти невозможное: человек, место и события. Анор Тукаева занимается Крохино уже много лет. Она не историк, и, возможно, поэтому ее подход к восстановлению памяти о месте столь искренний и неформальный. Найти старые карты, поговорить с теми, кто пережил переселение перед затоплением, копаться в архивах и собрать в одном проекте кусочки памяти, которые расскажут нам о том, что было раньше.

Почему это важно? Потому что невидимыми нитями каждое село связано не только со своей собственной историей, но и с многочисленными историями нашей страны. В огромный клубок переплетаются люди, судьбы, города, провинции и столица. Об этом проект «Наследили» — о связи регионов и Москвы, о том, какое наследие, какой след оставили после себя регионы в Москве.

Именно такие истории напоминают нам, что каждое место имеет свою роль в большой ткани нашей истории. И хотя Крохино может не быть на картах, оно остается в памяти, в рассказах, в тех, кто готов передать эту память дальше. Этот «мост» между регионами и столицей открывает нам новые смыслы в знакомых местах и помогает понять, как переплетение истории регионов и мегаполиса создает уникальную картину культурного наследия страны.

Этот процесс восстановления — не что-то заранее запланированное, а скорее отклик на вопрос: «А зачем все это?» Это, кстати, один из наиболее частых вопросов, который слышат люди, занимающиеся наследием. Ну стоит себе церковь в воде, и что дальше? Что это меняет? Кому вообще есть до этого дело?

И вот главный парадокс: если мы говорим о месте — оно не исчезает. Крохино – это деревня, которой нет. Но она есть в рассказах, в фотографиях, в людях, которые о ней помнят. Она есть в подкасте, который мы записали. Она есть, пока есть кому об этом говорить.

Послушать подкаст можно здесь:

Проект «Наследили» реализуется Фондом поддержки молодежных инициатив «Успех» при содействии Грантов Мэра Москвы и Комитета общественных связей и молодежной политики Москвы.