Алексей Йесод

Начало сентября для студента всегда отдает легкой грустью: лето закончилось, время беззаботных гулянок позади, началась учеба и где-то впереди маячат зачеты, холода и дожди. 

В тот вторник я вернулся домой пораньше, привычно включил телевизор в беззвучном режиме и начал готовить чай. По телевизору показывали какой-то незнакомый боевик. По одному каналу, по другому, третьему шла повторяющаяся картинка: кажущийся небольшим на фоне гигантского небоскреба самолет таранит одну из его башен.

Зачем днем показывать такое, да еще по кругу? Не до конца веря в реальность происходящего, я включил звук. Новости обрушились словно девятый вал: в США террористами-смертниками захвачены четыре пассажирских лайнера. 

Фанатики направили их на символы страны: Пентагон и парные здания Всемирного торгового центра (ВТЦ). После столкновения башни-близнецы охвачены пожаром, в смертельной ловушке оказались тысячи людей.

Они погибли в мирное время, в самом центре одной из самых могущественных стран планеты, на глазах у всего мира: репортажи из Нью-Йорка выходили в прямом эфире практически всех крупных телеканалов. 

Чувство общности

Падение башен-близнецов стало символом человеческой трагедии. Визитная карточка Нью-Йорка, самая узнаваемая достопримечательность городского ландшафта, олицетворение финансовой мощи — меньше чем за два часа от них остались лишь обезображенные руины и черный дым. 

Помню, оставаться в одиночестве в тот день было невыносимо. Сначала я просто набирал друзьям, потом мы встретились в шалмане, где в меню были только чипсы и бутылочное пиво. Но и там на стене висел телевизор, показывающий горящий ВТЦ. 

А потом пошли другие кадры: море цветов, фотографий, свечей у посольств США — в Лондоне, Париже, Берлине... конечно же, Москве. Десятки городов и всюду одна картина: плачущие люди и принесенные ими символы поминовения погибших. Сейчас сложно представить поднявшуюся тогда волну сочувствия.

В России не понаслышке знали, с чем столкнулись американцы: теракты в Москве, Буйнакске и других городах порождали в обществе страх и ощущение необъявленной войны, когда угрозой мог оказаться кто и что угодно, будь то подозрительный незнакомец или просто сумка на соседнем сидении.

Напавшие на США подняли уровень тревоги на новую высоту. Они пробрались в самое безопасное место в мире — салон пассажирского самолета, который всегда тщательно проверялся. С помощью обычных офисных ножей им удалось превратить воздушные судна в страшное оружие, жертвами которого оказались сотни пассажиров и тысячи людей в атакованных зданиях.

Нерожденный союз

Многим, в том числе и мне, и моим друзьям, тогда казалось, что будущее за союзом США и России. Что для победы над злом необходим единый фронт, который позволит преследовать террористов в самых дальних уголках мира и до основания уничтожить их организации. 

Усама бен Ладен, чье лицо вскоре знало все человечество, стал врагом №1: варвар с калашниковым наперевес, угрожающий уничтожением всех достижений цивилизации.

Организаторы атак на ВТЦ и Пентагон и вовсе оказались пешками, походя сброшенными с доски большой игры. Показателен пример бен Ладена, который в итоге заслужил титул главного злодея в истории США: финального босса в видеоиграх и лица на рулонах туалетной бумаги. Его убили десять лет спустя. 

Убили не в пещере в Афганистане, как можно было подумать, а на вилле в Пакистане — страны куда более встроенной в международное сообщество. Застрелили и сбросили в море, без показаний и права на последнее слово, словно его и не было — отпрыска богатой саудовской семьи, когда-то вставшего в ряд афганских моджахедов, обученных и вооруженных в рамках операции ЦРУ.

Еще страннее оказалась судьба «серого кардинала» Халида Шейха Мухаммеда, который руководил атаками 11 сентября, по собственным словам, «от А до Я». Давно пойманный, он уже более 18 лет находится в заключении на военной базе в Гуантанамо. Судебный процесс над ним, вроде бы неизбежный и нужный, постоянно откладывается, словно еще не пришло время расставить все точки над i. 

Впрочем, само Гуантанамо стало синонимом своеобразного банка вирусов, куда обвиняемые в самых страшных преступлениях могут легко попасть, но также легко выйти. Эдакое чистилище, где нет законов, но есть порядки, установленные ради достижения целей, видимо, оправдывающих любые средства.

Элитарная ошибка

Неоконсерваторам, находившимся у власти в 2001 году, необходимость реагировать на теракт дала в руку важнейший козырь. Он сыграл ключевую роль не только в принятии радикально расширяющего права спецслужб Патриотического акта, но и проведении военных авантюр: недавно завершившейся операции в Афганистане и кампании против Ирака. 

Войной с террором оправдывали все: от прослушки и взлома сетей собственных граждан, до триллионов долларов, потраченных на новые виды вооружения и провальные войны. Вместо того чтобы решать глобальные или хотя бы национальные проблемы, Вашингтон предпочел укрепить собственную власть.

Такой подход к трагедии, когда она становится предлогом для усиления бюрократии или агрессии против других стран, играет на руку разве что конспирологам, которые и так с удовольствием эксплуатируют события 11 сентября. 

Все-таки это единственный случай в новейшей истории США, когда столь долго планируемые и масштабные по последствиям действия небольшой группы преступников оказались действенными против многослойной защиты полиции, военных и спецслужб. 

Почему опытным террористам удалось не только беспрепятственно пересечь границу США, но и подготовиться к нападению в разных точках страны, даже пройти обучение в частных летных школах? Как им удалось так легко попасть на борт с холодным оружием? Почему захваченные самолеты не были быстро засечены и сбиты истребителями или системами ПВО?

На каждый вопрос можно найти ответ, но помимо поведения властей, свой вклад в теорию заговора, а также индустрию фейк-ньюс сделала пресса, выпустившая по горячим следам ряд ошибочных сообщений.

Например, новость о брызгах расплавленной стали на руинах ВТЦ (позже их обнаружение было опровергнуто) породила миф о сверхмощных зарядах, которые были заложены внутри здания: якобы именно они расплавили стальные перекрытия, став истинной причиной его обрушения.

По итогам сентября

Заговор израильской разведки, стремившейся обратить мир против исламского терроризма или биржевых игроков, планировавших сказочно разбогатеть на падении акций определенных компаний, — все это плоды излишне богатой фантазии, не подкрепленные серьезными доказательствами.

Однако официальная версия событий также не вызывает полного доверия у многих американцев не только из-за незаполненных лакун, но и по причине общего падения доверия к правящему классу. Вот почему решение президента Джо Байдена рассекретить отдельные материалы расследования 9/11 выглядит в лучшем случае запоздалым — впрочем, как и куда более судьбоносный вывод войск из Афганистана, приведший к столь стремительному падению правительства в Кабуле и торжеству талибов.

Минула целая эпоха, захватившая все начало XXI века с его стремлением в космос и дебри киберпанка, невероятными открытиями, вереницей локальных войн, протестов и пандемией. 

Память о трагедии и героизме спасателей, работавших на завалах в первые часы после атаки, никуда не исчезла. Сегодня ее почтут во время церемонии на Граунд-Зиро — бывшая территория ВТЦ теперь стала впечатляющим монументом погибшим.

Но с каждым годом становится все яснее, что даже такие катастрофы становятся оправданием подчас неуклюжих, подчас губительных маневров политической элиты, последствия которых придется расхлебывать на протяжении нескольких поколений.

Дмитрий Гуткович живет в США. Он женат, недавно стал отцом, возглавляет отдел маркетинга в неназванном журнале и стал героем новой статьи издания New York Times.

Почему? Дмитрий слышит голоса. Некоторые из них рассуждают на философские темы, другие угрожают его семье. Автор NYT рассуждает о том, что раньше таких людей, как Дмитрий, называли психами. А сегодня, возможно, стоит подумать о другом. Возможно, такие как Дмитрий — обитатели недобровольной реальности.

«Это словно экосистема снов», — описывает свое состояние Гуткович. Он почти не принимает положенных ему по диагнозу препаратов. Вместо лечения он общается по Zoom с координатором сети «Слышащие голоса» Каролиной Мазел-Карлтон. Это одна из ключевых фигур нового движения, которое борется со стигматизацией психически нездоровых людей.

«Психопат», «помешанный», или «психический больной», — говорит Мазел-Карлтон, — это клеймо и стигма». Она предлагает использовать термин «человек, слышащий или видящий галлюцинации». С этим можно вполне гармонично жить — надо только научиться правильно слушать.

Движение «Слышащих голоса» уже охватило десятки штатов. На карте в своем офисе Мазел-Карлтон отмечает синими и красными булавками либо новую группу «слышащих», либо место проведения очередного семинара. «Иногда я чувствую себя как генерал, отмечающий на карте очертания революции», — говорит она.

Крупные медиа заинтересовались деятельностью психоактивистов в рамках продолжающегося освещения многообразия (diversity). С одной стороны, никуда не делось движение BLM за права чернокожего населения. Но оно специфически американское, а также пережило несколько внутренних кризисов: например, не так давно гремела история о лидерах движения, потративших пожертвования на покупку новых домов и автомобилей. К тому же после завершения президентского срока Трампа тема полицейского насилия против жителей бедных черных районов постепенно сошла на нет.

И общество, безусловно, заинтересовало появление нового меньшинства. В дискуссии о его правах лидер психоактивистов Мазел-Карлтон использует новояз. В материале NYT описывается момент ее общения с матерью больного, бывшего бездомного, с зарегистрированными попытками суицида, убежденного в том, что он получает указания с небес. В нем активистка называет медикаменты «м-словом». 

Она нередко воспринимается как бюрократическое подразделение ООН, однако ее важность и способность влиять на судьбы миллиардов ярко подсветила пандемия ковида. Организация выпускает вроде бы необязательные для соблюдения стандартизирующие документы, но тем не менее они кардинально влияют на политику в области здравоохранения по всему миру.

В прошлом июне ВОЗ опубликовала 300-страничный доклад на тему прав пациентов психических учреждений. Этот документ вполне может оказаться историческим. Основываясь в том числе на словах уважаемых психиатров, авторы доклада настаивают на необходимости снижения использования сильнодействующих нейролептических препаратов и отхода от принципов принудительной госпитализации.

В свое время ВОЗ оказала кардинальное влияние на то, чтобы гомосексуальность и другие ранее нетрадиционные сексуальные ориентации перестали считаться психическими расстройствами. Так что и в данном случае речь может идти о серьезном сдвиге в подходе к тяжелым болезням разума вроде психоза, шизофрении и паранойи.

Проблема лечения тяжелых ментальных расстройств крайне неоднозначна. Психлечебницы неслучайно имеют довольно мрачную репутацию. Мало кто знает, что президент Джон Кеннеди пообещал покорить не только Луну, но и человеческий мозг — его подпись стоит под проектом закона о мерах по лечению больных с ментальными расстройствами. Кеннеди верил, что недавно открытые антипсихотические препараты кардинально исправят ситуацию.

Спустя более чем полвека очевидно, что даже самые мощные и современные нейролептики далеко не так хороши, как казалось. В их исследования и запуск на рынок были вложены десятки миллиардов долларов, их принимали миллионы людей по всему миру, но в лучшем случае они временно купировали проблемы. В отличие от болезней тела, болезнь духа таблеткой вылечить не удалось.

Поэтому визионеры и новаторы в психиатрии ищут новые пути. Например, создают более инклюзивные лечебницы, где пациентам дают меньше лекарств и больше с ними общаются: в рамках сеансов, общих встреч и даже обычных разговоров. Это вполне легитимный подход, который получил поддержку в США, Канаде и Израиле. Однако даже самые прогрессивные врачи по-прежнему считают своих пациентов нуждающимися в помощи и лечении. 

Мазел-Карлтон сама слышит голоса с детства. Раньше она сидела на препаратах, в колледже перешла на тяжелые наркотики, промышляла мелким воровством и проституцией, сделала аборт, несколько раз попадала за решетку. Ее спасли родители. После лечения в частной клинике она перестала употреблять любые сильнодействующие вещества и решила жить в мире со своими голосами. Благодаря голосам из психоактивистки, по ее словам, получился отличный чтец. В молодости она читала сестрам книги вслух, используя для каждого героя свою интонацию. 

Но сама Мазел-Карлтон приводит и другие примеры: как голос советовал ей навредить себе или заставил забаррикадироваться в доме.

Глава движения вспоминает, как страдала в молодости от побочных эффектов препаратов вроде ожирения и выпадения волос, как оказалась на социальном дне и выбралась, только отказавшись от медикаментов. «Привлекаем внимание к многообразию голосов, видений и похожих переживаний», — говорится на сайте «Слышащих голоса».

Среди участников движения есть люди, которые не только слышат галлюцинации, но и видят. Например, одна женщина наблюдала светящуюся сферу, вылетевшую из груди ее матери, другой мужчина разговаривал с ангелами.

Конечно, у движения психиактивистов есть вполне понятные социальные, политические и медицинские корни, но будущее организации все еще неясно. 

Пандемия длится второй год подряд, экономику даже самых развитых стран потряхивает, а их лидеры редко могут договориться между собой. Кажется, что найти что-то хорошее в нынешней реальности может только совсем оторванный от нее человек. И все же мы попробуем.

Лучшая новость

Двадцатые годы — переломные. Случившийся ровно 30 лет распад СССР стал триггером для начала периода, который называют «концом истории» или эпохой позднего капитализма. 

Это было время широкого распространения интернета и других изобретений «бигтеха», время открытия границ и объединения цивилизации в одну глобальную деревню; время торжества корпоративного устройства бизнеса и сложной паутины финансовых отношений, которая сплеталась в единое целое из сделок, заключаемых в Лондоне, Париже, Нью-Йорке, Москве.

С одной стороны, долгое время шли экономический бум, рост ВВП ряда развивающихся стран и зарождение убер-экономики. Последняя подарила нам возможность одним нажатием кнопки получить доступ ко всей сфере услуг от поездок на такси до уборки помещений и доставки из ресторанов. С другой стороны, вместе с этим наблюдались рост и закрепление социального неравенства.

Стартовавшее после завершения противостояния двух грандиозных политических систем, переустройство мира сейчас подходит к следующему этапу: участники большой игры вновь накопили силы, чтобы разойтись по углам и мрачно зыркать друг на друга в предвкушении поединка. Поединок еще не начался, и есть надежда, что он вообще будет отложен. И это прекрасно.

Нельзя сказать, что в 2021 году совсем ничего не произошло: умерли много выдающихся политиков, не меньше — ушли в отставку. Одни из самых громких отставок 2021-го: уход с поста канцлера ФРГ Ангелы Меркель и потеря поста премьера Израиля Биньямином Нетаньяху. 

Не везде бразды правления были переданы гладко. В США до сих пор ведется расследование вторжения демонстрантов в Капитолий 6 января, в котором обвиняют радикальных сторонников Дональда Трампа, проигравшего свои вторые президентские выборы. 

Но серьезных негативных последствий самые заметные отставки мировой политики не имели — и даже наоборот.

Плохая дружба

Возьмем того же Трампа и посмотрим, как с его уходом поменялись, к примеру, американо-китайские отношения. КНР давно превратилась из «мировой фабрики» в серьезного претендента на установление нового мирового порядка и значимую угрозу pax americana. Развязанные Трампом «торговые войны» и отдельные санкции против китайских корпораций могли привести к прямому конфликту, но так и не переросли в нечто большее. Что и хорошо, ведь реакция китайцев могла быть весьма жестокой.

Взять хотя бы ситуацию с островом Тайвань, который КНР считает своей территорией, но пока не трогает. Можно записать это в достижения администрации 46-го президента США Джо Байдена, которая постоянно говорит о том, что ищет с Китаем общий язык, и даже пообещала не пытаться его изменить. Тот случай, когда плохая дружба лучше хорошей войны.

Правда, дипломатические успехи не особенно влияют на катастрофически низкий рейтинг Байдена. Он так и не смог выполнить многие из предвыборных обещаний, включая самое важное — выбить из конгрессменов несколько триллионов долларов на план развития американской инфраструктуры.

Здесь тоже легко разглядеть позитив: американцы все больше отвлекаются на ситуацию дома, а значит, все меньше поддерживают вмешательство в конфликты за пределами своей страны. Можно поспорить, что это привело к коллапсу в Афганистане, но сколько других таких коллапсов удалось избежать? 

В Африке и на Ближнем Востоке хватает тлеющих конфликтов, которые под внешним воздействием могут перейти в «горячую» фазу, — вспомним хотя бы Ливию, только что безуспешно пытавшуюся выбрать легитимного правителя спустя 10 лет после гражданской войны и интервенции сил НАТО. 

Дуэль взглядов

Об этом стоит поговорить отдельно. В 2021 году было немало ситуаций, грозивших превратиться в снежный ком. 

Когда в основном иракские беженцы большими потоками хлынули через границу Беларуси в Польшу, ситуация с обеих сторон накалились до предела. Польские власти перебросили в кризисную зону десятки тысяч солдат, а европейские лидеры заговорили о ряде санкций против Беларуси. Многие эксперты предостерегали, что противостояние может затронуть и Евросоюз, и Россию.

Через месяц об этом кризисе вспоминают все меньше. Напряжение пошло на убыль, что связывают в том числе с плодотворным телефонным разговором Меркель и Лукашенко. Часть беженцев добровольно вернулась на родину, часть пока еще застряла на приграничной территории, но апокалиптический настрой, первоначально звучавший в сводках многих СМИ, куда-то пропал.

Как максимально коротко описать подобные истории? Я называю их модой на дуэль взглядов. Ее также называют стердауном: это фишка бойцов MMA, которые подогревают бой задолго до его начала, при встрече пристально глядя друг другу в глаза. По сути, это часть шоу, такая же, как и «политический театр», с которым мы все чаще сталкиваемся.

Это касается и «зеленой повестки», повсеместное и неукоснительное следование которой должно, вместе с пандемией, окончательно добить авиаперелеты. А заодно выращивание коров и многие другие привычные нам виды деятельности, ведь запасов электричества без добычи вредных видов топлива будет значительно меньше.

На климатическом саммите в Глазго, состоявшемся в ноябре, многие главы государств сделали крайне громкие заявления о необходимости срочно спасать планету и резко снизить выбросы углекислого газа. С прочувственными речами выступали президент США Джо Байден и его бывший начальник Барак Обама. Министр иностранных дел тихоокеанского Тувалу и вовсе записал обращение о проблемах климата, стоя по колено в воде.

Однако общее мнение наблюдателей выразила известная экоактивистка Грета Тунберг, назвавшая конференцию провалом и пиар-мероприятием, на котором были объявлены «фантастические обязательства и цели». Пусть так, зато можно порадоваться, что привычный нам мир не будет трансформироваться слишком быстро — еще один важный позитивный итог 2021 года, спрятавшийся под белым шумом.

Конец ковида? 

Обойти слона в посудной лавке невозможно. Уже минуло 2 года как коронавирус стал главной проблемой человечества, бичом, разрушающим традиционную структуру экономики, меняющим уклад миллиардов людей и немезидой современной медицины. Сложно отнести его непосредственно к сфере политики, но именно противодействие новому вирусу стало головной болью практически всех мировых лидеров. 

Кажется почти невозможным найти в этом нечто положительное. Особенно читая жутковатые истории о превращении Австралии в «тюрьму под открытым небом» и массовых протестах против ковидных паспортов на улицах крупных городов Австрии, Италии, Голландии и других стран. Даже столица Бельгии и ЕС Брюссель в ноябре стала полем жестоких стычек между полицейскими и многотысячной толпой.

Взглянем на проблему с другой точки зрения: именно в 2021 году стало очевидным, что ковид недостоин стоять на одном уровне с черной чумой или испанкой, в свое время погубившими немаленькую часть человечества. Довольно сомнительное достижение, но все же. 

Дело, конечно, в медицине. Ее общий уровень за последние годы вырос настолько, что почти в начале эпидемии были разработаны базовые правила защиты от вируса, затем ударными темпами созданы средства борьбы с ним. 

Очертания мира после ковида еще туманны, но уже можно предположить, что близок момент, когда будет достигнут заветный коллективный иммунитет и мы все сможем, наконец, вздохнуть легко и свободно. Да, это будет не завтра и не послезавтра. Но кто знает, может общечеловеческая победа над коронавирусом, фундамент которой был заложен в этом году, станет главным итогом года следующего? 

В ноябре Nintendo с большой помпой выпустила новую приставку Game&Watch. События такого масштаба раньше меняли всю индустрию видеоигр. Сейчас оно тоже произвело фурор — только не среди всех геймеров, а в стане любителей ретроигр. Ведь на рынок попало не следующее поколение игрового железа, а устройство, знакомое всем советским детям.

Правда, знали его под совсем другим названием: «Электроника». Клон оригинальной приставки позволял играть в несколько крайне простых игр, самой известной из которых была «Ну, погоди!», и выглядел как жидкокристаллический экран с несколькими кнопками. 

Спустя 35 лет Nintendo отметила юбилей изданием улучшенной версии древней приставки. Впрочем, действительно серьезное изменение только одно — цветной экран. В остальном это такая же крайне простая игровая система с несколькими кнопками, которая легко умещается в карман джинсов или куртки. Играть на ней можно только в самые простые аркады и приключения. 

Пока доступны вообще только три части классической The Legend of Zelda. За исключением цветного ЖК-экрана, они выглядят так же, как и в прошлом веке. У таких игр есть свои поклонники — куда больше, чем принято считать. 

Совсем неслучайно на хиты прошлого обратили внимание большие корпорации и платформы. Почти в унисон с Nintendo второй по величине игровой сервис Epic Games открыл портал с 1,2 тыс. ретроигр. На нем бесплатно или за подписку можно поиграть во многие хиты конца 1980-х – начала 1990-х годов.

Индустрия интерактивных развлечений — одна из самых молодых форм массовой культуры, но даже она подвержена ностальгическому тренду — всей силы современных технологий недостаточно, чтобы люди перестали оглядываться назад и вспоминать время, когда игры были визуально куда проще, зато глубже, сложнее, веселее. Теперь они еще и намного дороже современных брендов.

На вес золота

Главным драйвером любого рынка остается коммерческий успех. По этому показателю рынок ретроигр бьет все рекорды. Всего за год цены за редкие издания старых игр выросли в десятки раз. 

Пару лет назад многие далекие от гейминга люди поражались новостям о покупках картриджей за $100–200 тыс., сегодня эти цифры с лихвой перекрыты. В июле копия игры «Супер Марио 64» была продана более чем за $1,5 млн, а уже через месяц эта продажа померкла. Нераспечатанный картридж предыдущей версии этой же классической аркады обошелся анонимному коллекционеру в $2 млн — теперь это самая дорогая игра на планете.

Редкими картриджи делают ошибки их производителей: некоторые серии были быстро сняты с производства из-за некрасивого дизайна, неверной наклейки, недостаточного количества болтов. Сегодня эти огрехи превращают забракованные экземпляры в коллекционную редкость.

Удивительный рост цен также связан с появлением новых коммерческих сервисов по продаже раритетных предметов масскульта. Теперь этим занимаются не только аукционные дома, но и онлайн-платформы (Rally, Otis, Mythic Markets), работающие по принципу биржевых инвестиций. 

Вместо ценных бумаг здесь используются редкие предметы — любой желающий может приобрести небольшой «процент» любого торгуемого объекта, будь то комиксы, коллекционные карточки или картридж, дискета, диск с ретроигрой. Их покупает сам сервис, затем распродает доли в активе и ждет, пока найдется коллекционер с достаточно глубокими карманами. Далее все зависит от удачи: один из инвесторов в картридж-миллионник «Супер Марио» рассказал, что вложил $100, а заработал в 9 раз больше.

Но это еще не самое интересное — за год до этого картридж был приобретен платформой Rally всего за $140 тыс. В течение этого времени игра не стала более редкой или тем более качественной — в конце концов, это всего лишь пластиковая коробка с микросхемой, на которой записан цифровой код. Изменился только рынок, и цена выросла почти в 15 раз. 

Продавцы цифрового антиквариата объясняют свой успех тем, что культура гиков, наиболее ярко показанная в сериале «Теория большого взрыва», стала мейнстримом. Есть и те, кто обвиняет дилеров в грязной игре и создании пузыря завышенных инвестиционных ожиданий, который рано или поздно лопнет. Однако секрет возрождения интереса к ретроиграм связан далеко не только с коллекционерами. У них есть настоящие и преданные поклонники, уверенные — раньше было лучше.

Старая этика

Есть люди, которые просто смотрят фильмы и сериалы, слушают музыку, читают книги или играют в игры. А есть фанаты. Лишь для немногих развлечения превращаются в смысл жизни, но хватает тех, кто много лет предан конкретному жанру или серии видеоигр. Пожалуй, никто так болезненно не переживал смену культурных норм и появление новой этики, как фанатичные любители видеоигр, всегда считавшихся мужским развлечением. Причем связанным с такими проявлениями мачизма, как любовь к оружию и доминированию над противником.

Эта болезненная страсть вылилась в геймергейт — самый масштабный публичный скандал в западном игровом сообществе. Он начался в 2014 году с обвинений в соцсетях, что женщина-разработчик переспала с журналистом ради положительной рецензии на свою игру. 

Это привело к длинной цепи сетевых драм, травле и возникновению двух групп — сторонников геймергейта, уверенных, что медиа и корпорации игнорируют мнение простых игроков, и их противников, обвиняющих своих оппонентов в нападках на женщин и секс-меньшинства.

Начавшийся с обвинений в коррупции геймергейт высветил другую важную проблему: новые представления о допустимом дошли и до игровой индустрии. В результате скандал заинтересовал даже ФБР, искавшее среди геймеров-сексистов радикалов, способных напасть на женщин в реальном мире. 

В итоге геймергейт закончился. Пока он шел, игры стали совсем другими: менее отвязными и все более соответствующими повестке. Теперь споры по поводу их качества все чаще вызывают не проблемы с управлением или глюки игрового движка, а этические моменты и невозможные раньше сюжетные линии, как в экшене The Last of Us: Part II, где Элли, одна из главных героинь прошлой части, оказывается лесбиянкой.

Люди, у которых это вызывает отторжение, обращаются к прошлому. Раньше видеоигры были не такими эффектными и не имели бюджеты, сопоставимые с голливудскими блокбастерами, зато их делали энтузиасты, не скованные жесткими рамками корпоративной этики, порой переходящей в цензуру.

Сложно представить, что сегодня кто-то решится выпустить безбашенный шутер типа Postal, где кошку используют в качестве глушителя для дробовика, а каждая сцена буквально сочится черным юмором, расистскими шутками и аллюзиями на секс.

Братство джойстика

Впрочем, для большинства ретрогеймеров куда важнее не «старая этика» и неполиткорректность, а неповторимая гамма эмоций, возникающая во время игры в вечные хиты от приключений братьев Марио до черепашек-ниндзя. Выросло первое поколение, которое с детства было знакомо с компьютерами и приставками. У них собственные радио «Ретро FM» и телеканал «Ностальгия» — в виде стримов, фэнзинов и турниров по играм, на которые были потрачены сотни бессонных часов в старые добрые времена.

Существует деление по типу игрового устройства: часть американских геймеров предпочитают самые старые и проверенные бренды, на которых выходили невероятные по сложности игры. К таким можно отнести Atari 2600 — одна из первых игровых приставок в мире вышла в 1977 году. Графика в играх на Atari 2600 практически отсутствует, зато уровень хардкора зашкаливает, что подходит любителям ставить рекорды. На YouTube можно найти каналы, где стримеры часами набирают очки в играх, где происходящее на экране выглядит как несколько кучек примитивно окрашенных пикселей. 

В России существует свое большое и преданное комьюнити ретрогеймеров. Это фанаты 8-битной приставки «Денди» — пиратского клона японской Nintendo, в начале 1990-х открывшего мир гейминга для миллионов подростков. В самом популярном тематическом сообществе Dendy Forever (DF) постоянно проводятся соревнования: сейчас идет турнир по любимой многими игре Worms Armageddon. Кто знает, может когда-нибудь появится новая дисциплина киберспортсменов в категории ретро? 

Пока призы довольно скромные — разыгрывают те же приставки Dendy и их картриджи, пока еще не ставшие лакомым кусочком для богатых коллекционеров. Хотя бывают собственные рекорды: копия старого игрового журнала «Великий Dракон» однажды была продана за 27 тыс. рублей.

«Лето 1992-го, мне девять, «комната смеха» в местном парке. У входа толпа детишек с родителями. Мы с другом стоим с горстями мелочи в карманах. Все пришли не из-за кривых зеркал: они уже никому не интересны. Внутри комнаты — маленький черно-белый телевизор с приставкой. За деньги хозяин дает поиграть минут пятнадцать. Такой вот аттракцион», — рассказывал основатель DF Денис Кочетков.

Спустя 30 лет становится очевидным, что старые игры выдержали проверку временем. С одной стороны, это просто веселое и бездумное развлечение, с другой — отличный материал для музея нового поколения. В самом центре Москвы уже есть музей советских игровых автоматов. Когда-нибудь рядом с ним обязательно откроется музей ретроигр, в который будут стоять очереди — по крайней мере, электронные. 

Эта яркая точка на ночном небе веками оставалась самым заветным сокровищем Солнечной системы, кровавым рубином ее золотой тиары. Венера расположена ближе, Юпитер поражает своими размерами, но земные ученые и творцы постоянно пишут, рисуют, снимают и, наконец, мечтают о Марсе — древнем символе мужества и войны.

Иной раз кажется, что эта планета уже обжита — с такой уверенностью о ее покорении говорят известные и влиятельные люди. «Надеюсь, этого хватит на появление жизни на Марсе», — ответил миллиардер Илон Маск на сообщение о том, что его состояние теперь больше активов Билла Гейтса и Уоррена Баффета вместе взятых.

Тем временем штурм марсианских чертогов обещает стать смертельно опасным — вполне вероятно, что процесс включения другой планеты в пределы земной цивилизации превзойдет по сложности колонизацию Нового Света, освоение Дикого Запада и другие примеры покорения терра инкогнито. 

Марс, Маск, scam

Достаточно зайти в ближайшую кассу, показать ПЦР-тест, несколько справок о состоянии здоровья и тут же купить билет до ближайшего марсианского космопорта. Такая фантазия периодически проносится у меня перед глазами после просмотра очередного выступления Илона Маска. 

С его легкой руки жизнь на Марсе вновь в тренде. Эксцентричный, но убедительный оратор может часами говорить о том, что человечеству пора отодвинуть свои горизонты, а начинать нужно непременно с Марса: лететь не так далеко, условия для жизни чуть ли не самые подходящие в обозримой галактике; полно ресурсов, которые можно будет сразу использовать.

С одной стороны, можно увидеть иронию в желании богатейшего капиталиста планеты воплотить в жизнь строчку из старой советской песни: «И на Марсе будут яблони цвести». С другой — все более чем логично, ведь именно такой масштабный проект обещает и деньги, и славу, и место в истории.

Сейчас Маск строит флот ракет-носителей и космолетов SpaceX. Уже через 3 года он должен перекинуть сияющий мостик до марсианских просторов и доставить туда первых колонистов. Масштабная задумка, учитывая, что ракеты еще не начинали выполнять полеты даже на околоземной орбите. 

Тем не менее их владелец твердо уверен, что в ближайшие 10 лет они начнут сновать между двумя планетами, как «Сапсан» между Москвой и Питером. К 2050 году, только по прогнозу Маска, число мигрантов с Земли на соседней планете достигнет миллиона человек.

Сказками и абсурдом называет планы Маска глава «Роскосмоса» Дмитрий Рогозин. «Люди технические понимают, что это абсолютный абсурд. Народу нравится эффект вау. На самом деле за этим нет ничего, кроме удачного такого хода», — говорит он.

Рогозин не первый, кто подозревает Маска в scam — так, по-английски кратко, называют на Западе хитроумные аферы. Но строитель электрокаров и тяжелых ракет не первый в год в бизнесе и умудряется оставаться на плаву даже после обвинений в финансовых манипуляциях — на биржевом рынке и с криптовалютой.

Маск умеет выполнять обещания, пусть и не сразу — его готовность к авантюрам и любовь к передовым технологиям завоевали сердца множества поклонников, которые нередко сравнивают его с Тони Старком из «Железного человека». 

Он вполне может справиться и в этот раз. Другое дело, как поступки бизнесмена повлияют на судьбы доверившихся ему людей? Стоимость отправки даже одного человека в космос ранее исчислялась $60–80 млн. Маск, а также его конкуренты Безос и Брэнсон, недавно совершившие показательные полеты на околоземную орбиту, обещают снизить стоимость «космобилета» в десятки раз — до $400–500 тыс.

У кого все хорошо, останутся на Земле, а в космос, который стремительно становится новым фронтиром цивилизации, отправятся искатели лучшей доли. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке: если частные перевозчики будут, к примеру, выдавать кредит на проезд своим пассажирам, это сделает тех фактически рабами, разменной монетой и дешевой рабочей силой, крайне востребованной при строительстве инопланетного плацдарма.

В таком случае марсианское общество с самого начала будет отражением худших проявлений земного: пирамидальной антиутопией с небольшой группой элиты наверху, промежуточной прослойкой менеджеров и находящейся в самом низу массой бесправных работяг, отрабатывающих свою доставку в «яблоневые сады» Марса. Сады, впрочем, еще придется построить потом и кровью — в самом буквальном смысле.

Кровавый бетон и горная тьма

Для людей Марс пока еще недостижим ни за какие деньги — лишь тончайшие морщины, оставшиеся от двух американских и одного китайского роботизированных марсоходов, искажают его песчаный лик. Зато в лабораториях на Земле и околоземной орбите кипит бурная работа: разрабатываются новые роботы-помощники, чертятся эскизы будущих баз, выстраивается стратегия будущего «вторжения». 

Одна из главных и очевидных проблем: откуда брать готовые стройматериалы для возведения базовых строений? Со временем можно организовать локальное производство, но пока доставка даже одного кирпича оценивается NASA в $2 млн. Это условная цифра на практике означает, что грузовые отсеки космолетов будут доверху забиты припасами, медикаментами, оборудованием, и найти место под несколько лишних тонн бетона и пластика почти невозможно.

Выход найден — правда, весьма своеобразный. Английские ученые предлагают пустить в ход биологические жидкости человека. Альбумин, содержащийся в нашей крови, поможет замесить «космобетон» на основе марсианской пыли. Если в смесь добавить мочевину, добываемую из пота, слез или мочи, полученный материал будет еще надежнее, даже в несколько раз прочнее обычного бетона.

Звучит неплохо, но что если замешанных на крови блоков понадобится куда больше — не принудит ли это закредитованных по уши колонистов к постоянной сдаче крови? А уж плакать они и так будут каждый день.

Ведь помимо жесточайшего ограничения по ресурсам людей с момента посадки на поверхность будет окружать еще одна опасность — на этот раз невидимая. Космическая радиация прожаривает Марс словно полуфабрикат в микроволновке. Виноваты отсутствие магнитного поля и разреженная атмосфера.

Индивидуальная защита в данной ситуации особо не поможет. Мощное излучение из космоса способно прошить любой скафандр. Выхода всего два: либо изменить атмосферу планеты (задача весьма нетривиальная), либо располагать первые поселения в натуральной изоляции — в труднодоступных ущельях самых высоких марсианских пиков. Благодаря марсоходу Curiosity стало известно, что они экранируют отдельные участки планеты от радиационных частиц.

Есть и более радикальная идея: строить города сразу внутри горных отрогов. Превратить скалы Марса в гигантские небоскребы рассчитывают испанские архитекторы. 

Они уже придумали, как раскидать миллион колонистов по пяти городам-башням. Налицо экономия материалов, а каменные стены станут надежной защитой не только от радиации, но и от метеоритного дождя и суровых холодов — в среднем температура на планете куда ниже земной и колеблется от +20 градусов по Цельсию до леденящих -153.

Вот только пространство в башнях будет строго лимитировано: жилые, промышленные и офисные зоны, парки отдыха, плантации и поля солнечных батарей на вершине для обеспечения электричеством. Хватит ли его для круглосуточного освещения всех помещений? 

Естественный свет, скорее всего, станет привилегией меньшинства — хотя архитекторы обещают создать своего рода «пещеры», в которых всегда будет доступ к натуральному свету. Технически сложно пробить в толще скалы так много отверстий, да еще и закрыть каждое надежным защитным экраном. Есть подозрение, что большую часть времени жители сказочных на вид городов будут проводить «во глубине марсианских руд». 

Горная тьма станет лишь одним из испытаний для поверивших красочным презентациям. Когда закончатся запасы с Земли, большинству колонистов придется стать веганами: о разведении животных пока не заикаются даже самые большие оптимисты. Поэтому главной кухней станут «яблони» Марса — крытые парниковые плантации, поставляющие съедобные и лечебные растения.

Одна надежда, что не будет особых проблем с водой. В открытом доступе ее нет, льды для растопки еще надо найти, зато ученые изобрели инновационный способ выпаривания воды из некоторых видов почвы. Тут главное не ошибиться с местом для базы, процент жидкости в марсианской земле сильно разнится. Одна ошибка, и пить придется только воду, выпаренную из мочи, — как показано в блокбастере «Дюна». 

Спасение рядового Марса

Если сложить вместе все, что нам не договаривают о будущем Марсе, вырисовывается мрачная картина гигантских «слепых» небоскребов посреди ледяной радиоактивной пустыни, большинство жителей которых вынуждены питаться только овощами и пить переработанную мочу.

Большую часть суток новые марсиане проводят в темноте, отрабатывая на самых тяжелых и опасных работах кредит за билет. Даже дышать их могут заставить в долг — местная атмосфера не ядовита, но не пригодна для человека. Кислород можно вырабатывать на месте, но вряд ли он будет бесплатным.

Такой мир напоминает об антиутопии из фантастического боевика «Вспомнить все». Выглядит он куда менее привлекательно, чем утопающие в зелени футуристичные здания под светлыми куполами из презентации правительства ОАЭ, которое планирует построить свой город на Марсе через 100 лет, а пока начало возводить его экспериментальную копию на Земле. 

Безусловно, колонизация Марса — вещь вполне реальная, но во время ее реализации критически важно избежать возникновения в сотнях миллионов километров от Земли киберпанковой антиутопии, которая станет чудовищной ловушкой для своих жителей.

Удастся ли не допустить катастрофы, зависит от того, какой подход возобладает. Если Маск обрушит на планету десятки ракет из нержавеющей стали с десантом новых конкистадоров на борту, то проблемы будут решаться на ходу, в условиях практически полного отрыва от цивилизации.

Есть другой, менее выигрышный с точки зрения пиара, но куда более надежный путь. Продолжить доскональные исследования Марса с помощью удаленно контролируемых роботов, подготовить исчерпывающие карты и описания его поверхности и только потом отправить первые пилотируемые миссии космонавтов-добровольцев.

Кроме того, прежде чем заселять ледяные марсианские пески, имеет смысл терраформировать планету. Задача сложнейшая, но реальная — даже Маск соглашался с таким решением, пусть в присущем ему стиле. «Устройте ядерную атаку на Марс», — писал он. 

Речь шла об идее нанести массированный удар термоядерными зарядами по ледяным шапкам на марсианских полюсах, что должно привести к резкому выбросу углекислого газа и парниковому эффекту, который прогреет планету. Существует схожее предложение организовать бомбардировку Марса астероидами, что не только повысит температуру, но и изменит состав атмосферы в лучшую сторону. 

Решаема раз и навсегда и проблема космической радиации: Марс можно прикрыть щитом искусственного магнитного поля с помощью сверхмощного электромагнита, который NASA предлагает разместить на его орбите.

Спасти Марс от самого себя и превратить его безжизненную сухую почву в плодородный сад вполне реально уже на нынешнем уровне технологического развития. Если не стремиться как можно скорее застроить его поверхность муравейниками рабочих городов и вычерпать недра, не думая ни о планете, ни о судьбе ее нового населения.

В ином случае будущим колонистам стоит ознакомиться с еще одним научным прогнозом. Ученые считают, что в суровых условиях Марса и по причине тотальной экономии ресурсов сжигать или хоронить покойников нецелесообразно. Лучшим выходом, по их мнению, будет переработка мертвых тел в биомассу, которая станет полезным удобрением или заменителем почвы для будущих яблоневых садов.