Даниил Ротштейн

Пролог. Конец

В октябре 1940 года продюсера первого советского блокбастера нашли повешенным в леске неподалеку от французского городка Монтень, где-то между Лионом и Греноблем. Тело обнаружили собаки местных охотников. Вильгельм Мюнценберг — беженская виза на это имя нашлась в кармане покойника — погиб еще в июне, в разгар немецкого вторжения, бежав до этого из французского лагеря для интернированных немцев. В версию о самоубийстве никто из знавших погибшего не поверил. К тому моменту Вилли Мюнценберга (именно так все его называли) — выдающегося коминтерновского пропагандиста, медиамагната, кинопродюсера и дистрибьютора, «Красного миллионера» и «Коммунистического Гутенберга» — одинаково хотели видеть мертвым и в гестапо, и в НКВД. Но это 1940-й.

Часть 1. Хлеб

К 1921 году Гражданская война, продразверстка и засуха спровоцировали в советском Поволжье массовый голод, охвативший десятки миллионов человек. Летом масштаб проблемы обеспокоил Владимира Ленина настолько, что он одобрил публикацию в западной прессе открытого письма Максима Горького «Ко всем честным людям», в котором писатель «осмелился верить», что «культурные люди Европы и Америки, понимающие трагическое положение русского народа, поспешат помочь ему хлебом и медикаментами». Самая быстрая и масштабная реакция последовала со стороны возглавляемой Гербертом Гувером Американской администрации помощи (АРА). АРА направила на помощь голодающим СССР десятки миллионов долларов из бюджета США и пожертвований, несмотря на открыто негативное отношение Гувера к большевизму. А может, и из-за него — Гувер, не лишенный гуманистической мотивации, заодно рассчитывал продемонстрировать превосходство капиталистической системы над коммунизмом.

Для Ленина это означало замену гуманитарно-экономической проблемы идеологической. Поэтому в августе он распорядился создать под эгидой Коминтерна социалистический аналог АРА — Международную рабочую помощь (МРП). Возглавить берлинское — основное — бюро МРП поручили 32-летнему Вилли Мюнценбергу. Ленин знал его с середины 1910-х и в годы Первой мировой регулярно принимал молодого немецкого коммуниста в своей квартире в Цюрихе. Летом 1921-го Вилли как раз нуждался в новом проекте — буквально месяцем ранее он лишился поста секретаря ЦК Коммунистического интернационала молодежи. Отстаивая относительную независимость организации от Москвы, он проиграл в аппаратной борьбе сторонникам более тесной интеграции с СССР. Ленину же дерзость и предприимчивость молодого товарища, очевидно, нравились.

Вилли развернул бурную деятельность: под колпаком Международной рабочей помощи начали открываться общественные организации, включая «Друзей Советской России» под председательством Клары Цеткин в США. «Друзья», что характерно для проектов Мюнценберга, помимо сбора пожертвований активно занимались издательской деятельностью, публикуя идеологически верные статьи Троцкого, Зиновьева, Радека и других. Такие «Клубы невинных», как называл их Мюнценберг, были направлены на максимально широкую аудиторию — не только убежденных коммунистов, но и умеренных социалистов, социал-демократов, либералов. Голод в Поволжье к 1923 году закончился, но глобальная сеть МРП продолжала работать, обрастая новыми клубами, газетами и журналами.

Одним из ключевых элементов медиастратегии МРП должны были стать показы в Европе киноагиток об ужасах голода. Но когда из Коминтерна Вилли прислали два несмонтированных комплекта отснятого материала, оказалось, что превращать мотки пленки в пригодное для демонстрации кино — дело муторное и неблагодарное. МРП с помощью немецкой кинокомпании смогла довести до ума два фильма о голоде в СССР, но по итогу Вилли убедился, что куда перспективнее будет найти партнера среди советских кинокомпаний. И в 1922-м такая кинокомпания свалилась на него сама.

Часть 2. Зрелища

Моисей Алейников, кинематографист и продюсер, был в 1922 году в дурацком положении. С одной стороны, ему удалось спасти свою компанию, еще дореволюционное киноателье «Русь», от национализации и выбить в рамках НЭПа статус кооператива. С другой, не было ни пленки, ни денег, ни перспектив. На руках у Алейникова были только негативы фильма «Поликушка» — мучительно тяжело отснятой в разгар Гражданской войны экранизации Льва Толстого. Последний шанс — организация проката за рубежом на заем Госбанка. Алейникову передали инструкцию от самого Ленина — встретиться в Берлине с Вилли Мюнценбергом, мол, Вилли поможет.

Вилли, как всегда, развил бурную деятельность. Сделать копии «Поликушки» наняли местную буржуазную киноконтору, в газетах и журналах МРП прошла рекламная кампания, аудиторию прогрели: экспортное советское кино, да по графу Толстому, да отснятое со слов Алейникова чуть ли не за тарелку щей, и то без хлеба. «Поликушку» в Берлине встретили тепло, фильм купили за столь нужную валюту для проката в США и Японии. А Мюнценберг летом 1923-го на съезде Международной рабочей помощи уже называл кинокомпанию «Русь» своей дочерней организацией. А потом рванул в Москву, пролоббировал это официально, и «Русь» превратилась в «Межрабпом-Русь».

С буржуазностью у Мюнценберга вообще были сложные отношения. МРП со всеми ее инвестициями и медиаактивами работала как корпорация, и Вилли старательно поддерживал репутацию ушлого предпринимателя. Прозвище «Красный миллионер», которым его якобы наделили злопыхатели, он, скорее всего, придумал сам. С другой стороны, приличия тоже надо соблюдать, так что МРП платила фиксированные зарплаты, а вся прибыль шла на нужды коминтерновских задач. С третьей стороны, есть же рабочие траты, необходимые для общего дела, — лимузин с водителем, костюмы, командировки, обеды с господами инвесторами и товарищами сочувствующими. Вилли, выросший в нищете, в напускную аскезу социалистов из рядов интеллигенции не верил. Так что, как и сам Мюнценберг, «МРП-Русь» балансировала на грани социализма и капитализма в идеальной для времен НЭПа манере.

Для суперхита выбрали опять книгу Толстого, но другого — Алексея Николаевича, «Красного графа». В типичной манере Мюнценберга PR-кампанию начали еще до создания фильма.

Весь цикл производства сопровождался интервью и газетными заметками — появление режиссера (внезапно вернувшийся из эмиграции Яков Протазанов, ранее снискавший успех и в царской России, и в топовых студиях Франции и Германии), выбор актеров, строительство декораций, разработка костюмов авангардисткой Александрой Экстер.

А потом — одна из первых в истории кино настоящих вирусных рекламных кампаний. На страницах «Кино-Газеты» (издававшейся самой «МРП-Русь», потому что как может быть актив Мюнценберга без собственного медиа) начали появляться малопонятные сообщения без пояснений: «Анта… Одэли… Ута…». И то же самое — в «Правде». Уже после премьеры стало понятно, что это послания с Марса. С началом проката в сентябре 1924-го сопровождение стало еще более активным: «Сегодня и ежедневно ПОПАСТЬ на картину «АЭЛИТА», избежав очереди, можно лишь предварительно купив билет в кассе театра от 1 часу дня или же придя на первый сеанс». Небывалая кампания для небывалого — полнометражное кино про полет в космос! — фильма.

Была только одна проблема — «Аэлита» никому не понравилась. Советская критика растерзала фильм в том числе по конъюнктурным соображениям — надо было поставить на место уж очень НЭПовскую по духу кинокомпанию, да еще с дореволюционным режиссером. Кому-то не понравилось, что в киноверсии революция на Марсе оказалась просто сном главного героя. Впрочем, когда «Аэлита» годы спустя добралась до проката США, в New York Times тоже написали, что о фильме «куда интереснее читать, чем его смотреть». Так и вышло, что по всем параметрам знаковый с точки зрения истории кино фильм оказался потерянным и полузабытым артефактом. Вилли с «Аэлиты» тоже толком ничего не поимел — экспорт ленты сначала не разрешили, а потом передали другой компании. Но свой статус ключевой фигуры в деле о знакомстве Запада с советским кино Мюнценберг все равно получил, пусть и за счет чужой киностудии — в 1926-м он стал эксклюзивным международным распространителем «Броненосца «Потемкин».

Эпилог. Петля

Звезда Мюнценберга начала тускнеть в 1930-х на фоне укрепления власти Иосифа Сталина в СССР и становления нацистского режима в Германии. Сталину Мюнценберг особо не нравился — слишком он был близок к старой ленинской гвардии. Чувство это было взаимным. Особенно Вилли не понравился Большой террор, а еще сильнее — пакт Молотова – Риббентропа. После подписания пакта сбежавший от нацистов в Париж Мюнценберг дал всем своим газетам по миру отмашку с одинаковой свирепостью «мочить» и Гитлера, и Сталина. С 1939-го агенты всех возможных западных разведок систематически обрабатывали Вилли в надежде, что разочарованный во всем и вся коммунист раскроет какие-нибудь секреты Коминтерна.

Вилли осторожничал, а в мае 1940-го вермахт вошел во Францию, и стало поздно — как и другие немцы, Мюнценберг был интернирован в лагерь Шамбаран. В своей типичной манере он умудрился сдружиться с командиром лагеря, и, пока другие работали в окрестных лесах, Вилли ухаживал за командирским садом. По мере приближения немецких войск лагерь эвакуировали, и в суматохе Вилли сбежал с малопонятным товарищем, который, как некоторые считают, мог быть агентом НКВД. Это не так важно.

В этом новом мире его история могла закончиться только одним образом: в октябре 1940 года продюсера первого советского блокбастера нашли повешенным в леске неподалеку от французского городка Монтень, где-то между Лионом и Греноблем.

Главное, что нужно знать об истории Moscow News, Moscow Daily News и «Московских новостей», — независимо от названия и языка, это СМИ, соответствующее духу эпохи. В столице государства, пережившего за последние 100 лет несколько радикальных трансформаций, это означает грандиозные изменения, взлеты и падения. Амбиции молодого советского государства, сталинские репрессии, хрущевская оттепель, застой, перестройка, распад СССР и постсоветская эпоха — все эти вехи нашли прямое воплощение в истории МН. Это история нескольких очень разных инкарнаций, но при этом — одной газеты.

Основные вехи истории «Московских новостей»

Часть первая. Пролетарии всех стран

Весной 1930 года американская журналистка и ярая сторонница социализма Анна Луиза Стронг оказалась в кабинете своего знакомого — главы «Бумпрома» и заместителя наркома труда Михаила Бородина. Стронг познакомилась с Бородиным несколькими годами ранее в Китае, где он по личному поручению Ленина выступал советником для китайских революционеров. Когда в 1927 году новый лидер Националистической партии Чан Кайши объявил войну коммунистам и учинил Шанхайскую резню, Бородину пришлось поспешно ретироваться из Китая через Монголию и пустыню Гоби. Стронг сопровождала его в этой поездке, и они подружились, тем более что Бородин до революции 1917 года несколько лет жил в Чикаго.

Вопросы бумажной промышленности наводили на Бородина скуку, в отличие от другой задачи, к которой он имел отношение по линии наркомата труда, — организации приезда и пребывания в СССР американских рабочих. Никто толком не знает, сколько их было, но мы точно знаем, что с начала Великой депрессии в 1929 году число трудовых мигрантов из США в Советском Союзе стремительно росло и, по одной из версий, в 1932-м их было не меньше 10 тысяч. Многие из них следили за советским проектом еще с начала 1920-х, а другие задумывались об эмиграции, уже стоя без гроша в кармане в очередях за бесплатным супом и слушая рассуждения, что «В СССР безработицы нет».

Отношения США и СССР в те годы были странными, но дружелюбными. Штаты официально признают СССР только в 1933-м, при Франклине Д. Рузвельте, но с 1924 года в Нью-Йорке активно работал «Амторг» — акционерное общество по организации советско-американской торговли, а в Союзе издавали и читали взахлеб автобиографию Форда.

На этом фоне глубокого взаимного интереса между советским государством и американскими рабочими Михаил Бородин за чаем в кабинете в «Бумторге» напомнил Анне Стронг, что она как-то обмолвилась, что хотела бы сделать в Москве газету для американцев. «Если ты попробуешь сейчас, то найдешь поддержку», — с улыбкой сказал Бородин. Найти поддержку Стронг, действительно, было несложно — многие высокопоставленные большевики знали ее книги и относились к воспевающей прелести социализма американке благосклонно. Поэтому вскоре она презентовала свою идею советской газеты для американцев, или американской газеты в СССР, как посмотреть, — заместителю председателя Высшего совета народного хозяйства Валерию Межлауку. Межлауку идея понравилась, как и его начальнику Куйбышеву.

Была одна загвоздка, и она заключалась в противоречивом характере самой Стронг. Она хотела сделать газету, но необязательно работать постоянным редактором. Она хотела стать членом партии, но продолжать свободно публиковаться по всему миру. Межлаук заверил ее, что для управления газетой быть членом партии необязательно, а внепартийный статус даже придаст ей авторитета в глазах читателей. Но это означало, что главный редактор будущей газеты должен быть местным.

Дело пошло лихо. «Огоньку» дали приказ обеспечить Moscow News бюджет, помещение и все необходимое. Газета начала выходить в формате «пятидневного еженедельника», в честь свежей тогда концепции пятидневной рабочей недели. Стронг собрала штат американских и британских журналистов, среди которых были Максвелл Стюарт, Эд Фальковски, Роза Коэн, фотограф и художник Герберт Маршалл. Работали в газете и вернувшиеся на родину из американской эмиграции революционеры, бежавшие в начале века от охранки, например типограф Морис (Моше) Столяр по прозвищу «Чикагский Ленин».

Главным редактором назначили Т. Л. Аксельрода, который начал стремительно накачивать до этого на американский манер бойкую газету коммунистической теорией и партийной пропагандой. До Стронг начали доходить жалобы из «Амторга» и «Амкниги», мол, стало стыдно показывать газету нашим американским партнерам. Разборки по почте и телеграфу были непродуктивны. Аксельрод тем временем создал на базе Moscow News вторую еженедельную газету, Workers' News, которую позиционировал как более народную и пролетарскую. Когда Стронг вернулась в Москву в 1931 году, ее встретил уже третий за 9 месяцев главред — Виктор Ваксов — полузаброшенная Moscow News и активно набирающая читателей Workers' News.

Ситуация сложилась странная: Ваксов хотел отодвинуть Стронг от управления газетой, но не позволял ей уволиться, назвав это «антисоветским актом». С формулировкой «либо верните газету, либо отпустите» американка написала письмо Сталину. Так что в начале 1932 года Стронг позвонили из Кремля и пригласили вместе с Ваксовым на встречу, где «ответственные товарищи» помогут им разрешить их противоречия. «Ответственными товарищами» оказались Иосиф Сталин, Клим Ворошилов и Лазарь Каганович.

Стронг в воспоминаниях признается, что была шокирована тем, как далеко зашла эта история, и ее первый инстинкт был закончить встречу и исчезнуть из кремлевского кабинета как можно скорее. Но и Сталин, и приглашенный на встречу Межлаук считали Moscow News достаточно важным ресурсом, как и саму Анну Луизу. Жалобы американки на то, что излишняя цензура и пропаганда отпугивают ее читателей, приученных к совсем другой прессе, были ему понятны.

Позиция Сталина была простая — в англоязычной газете свежих мигрантов, а тем более зарубежных читателей грузить теорией марксизма-ленинизма не будем. Кто натурализуется, выучит русский, тот и «будет получать теорию из наших русских газет, ее там очень много». Оставался только один вопрос — что делать с двумя параллельными газетами. Стронг была убеждена, что две отдельные газеты — одна для инженеров, другая для рабочих — просто не нужны. Кто-то озвучил идею слить газеты в одну и сделать ее ежедневной.

Еженедельник, впрочем, вскоре тоже вернулся как приложение к ежедневной газете. В этой конфигурации Moscow News работала следующие несколько лет одновременно по нескольким направлениям. С одной стороны, газета занималась информированием американских мигрантов, с другой, рассказывала о советском проекте читателям за рубежом. Помимо этого, Moscow News занималась организацией культурной жизни для американцев, устраивая концерты, экскурсии, поездки и многое другое.

А потом грянул Большой Террор. В 1937-м была арестована и расстреляна Роза Коэн, руководительница иностранного отдела Moscow News и одна из ключевых фигур в Workers' News. Тогда же были расстреляны и многие другие, причастные к истории «Московских новостей», включая Валерия Межлаука и бывших редакторов Ваксова и Аксельрода. Многие зарубежные сотрудники газеты уехали, в начале 1938 года Moscow Daily News закрылась, и вновь осталась только еженедельная Moscow News под управлением Михаила Бородина.

В номере от 27 июня 1941 года газета отреагировала на нападение гитлеровских войск гигантской карикатурой, занявшей всю передовицу. На ней советский солдат штыком встречает немецкого фюрера, трусливо разрывающего пакт Молотова – Риббентропа. Moscow News ненадолго прекратила работу в разгар Битвы за Москву, но вскоре возобновила печать, пусть и в усеченном до 4 страниц формате. До конца войны Moscow News выходила раз в несколько дней.

Газета пережила, пусть и не без потерь, Большой Террор и Великую Отечественную войну, но не запущенную Сталиным «борьбу с космополитизмом». В 1949 году Анна Стронг и Михаил Бородин были арестованы. Стронг обвинили в шпионаже и выслали из страны. Бородину повезло меньше. Он сумел избежать расстрела, как считается, благодаря личному заступничеству Мао Цзэдуна, но был отправлен в лагеря, где погиб в начале 1950-х при сомнительных обстоятельствах.

Часть вторая. От «оттепели» до «весны»

Moscow News снова понадобилась советскому государству уже после смерти Сталина. В конце 1955 года, в разгар «оттепели», было принято решение о воссоздании газеты с целью распространения информации «для интеллигенции, прибывающей в СССР, сотрудников дипкорпуса, инокорреспондентов, а также зарубежных читателей о жизни СССР». Первый номер новой Moscow News вышел 4 января 1956 года, за полтора месяца до XX съезда КПСС и начала кампании по развенчанию культа личности Сталина. Весной того же года появились франкоязычная версия газеты и недолго просуществовавшая германоязычная.

Издателем газеты стало Всесоюзное общество культурной связи с заграницей (ВОКС), которое в 1958-м будет преобразовано в Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами (ССОД). Первым главным редактором новой инкарнации стал Константин Кудров, о котором известно крайне мало, что отражает политику издания, — на страницах больше не упоминалась фамилия главного редактора, а только контакты ВОКС. Редакция газеты стала полностью советской, материалы писались на русском языке и переводились на английский. Существенное пространство в газете начали занимать перепечатки речей представителей власти и манифестов партийных съездов и конференций.

В 1960 году главным редактором газеты стал Яков Ломко — ветеран, летчик, прошедший всю войну и бывший сотрудник Совинформбюро, будущего Агентства печати «Новости», а потом и РИА «Новости». Ломко будет руководить Moscow News 20 лет — за это время к английской и французской добавятся арабская и испанская версия газеты, а суммарный тираж перевалит за 600 тысяч. С другой стороны, в период правления Ломко Moscow News будет в какой-то мере эталонной газетой эпохи застоя — комфортным местом для работающих там журналистов, но довольно скучным. Разве что в 1972 году в газете появился детский уголок «Петрушка» с играми, загадками и пересказами советских мультфильмов и сказок. В Союзе же Moscow News были популярны в первую очередь в языковых школах и вузах, где издания газеты на английском, испанском и арабском очень помогали в изучении этих языков.

Аппаратное значение этого маневра было важнее, чем журналистское. Идея родилась в Агентстве печати «Новости» — бывшем месте работы Ломко. АПН же стало соиздателем русскоязычной версии «Московских новостей». Агентство вообще сильно выиграло от проведения Олимпиады, заполучив новое здание на Зубовском бульваре, сильно расширив штат и ресурсы. Инициатива по запуску русскоязычных МН была, судя по всему, частью этой экспансии.

Но в 1986 году «Московские новости» неожиданно для всех обзавелись новым главным редактором и новой миссией. Главред — Егор Яковлев — журналист с 30-летним стажем и специалист по Ленину. Миссия, полученная лично от Горбачева, — стать рупором перестройки и гласности. Для газеты это означало небывалый по советским меркам уровень свободы. Публикации на темы, о которых раньше в советской газете нельзя было и помыслить, начали заполнять страницы МН: необходимость реформ и преобразования советской системы, проблема свободы передвижения и «отказников», новые, отходящие от официальной версии подходы к истории Великой Отечественной войны и многое другое. «Писать можно обо всем, весь вопрос — как», любил говорить Яковлев.

Вся эта движуха несла в себе и проблемы. Стиль работы Егора Яковлева для старых сотрудников газеты, привыкших к расслабленно-формальной деятельности эпохи застоя, стал настоящим шоком. Яковлев славился сложным характером и свое недовольство выражал экспрессивно — мог и проводным телефоном швырнуть, мог порвать в клочья отпечатанный материал и полученным бумажным снегом осыпать автора. С другой стороны, гласность была далека от полноценной свободы слова, и каждый номер Яковлеву приходилось отстаивать в ЦК, где его боевой характер был как раз к месту. Современники часто приводят кейс публикации в МН некролога опальному писателю Виктору Некрасову, скончавшемуся в эмиграции в сентябре 1987 года. Егор Лигачев, главный противник «Московских новостей» в Политбюро, назвавший однажды газету «эрзацем», добивался снятия Яковлева и исключения его из КПСС. Горбачев вступился за главреда МН, хотя и сам был недоволен, как он выразился, «перехлестами» в понимании газетой «критериев гласности».

Купить собственный номер можно было только совсем ранним утром — после 6 утра в киосках всех экземпляры были разобраны, граждане копировали газету самиздатом на казенных ксероксах. В редакцию по этому поводу писали гневные письма, но руки Яковлева были связаны — у МН не было разрешения на распространение по подписке, и тираж был жестко ограничен несколькими сотнями тысяч экземпляров.

Недовольство «Московскими новостями» в консервативном крыле Политбюро к 1990 году начало зеркально отражаться в недовольстве молодых сотрудников газеты. Притом что в 1989-м МН одними из первых опубликовали предвыборную программу академика Сахарова, а годом позже Яковлев добился независимости газеты от АПН, некоторым журналистам газета начала казаться слишком старомодной. Замглавреда МН Виталий Третьяков ушел из издания (и вышел из КПСС) и с командой единомышленников создал «Независимую газету». Многих раздражало, что «Московские новости» до последнего сохраняли лояльность Горбачеву — только в январе 1991-го газета решительно осудила первого президента СССР после трагического штурма телебашни в Вильнюсе.

В середине 1991 года, через несколько дней после августовского путча, Егор Яковлев покидает «Московские новости», чтобы занять пост председателя Всесоюзной государственной телерадиовещательной компании, в простонародье «Останкино». С этого момента популярность МН начинает стремительно угасать. Газета, во многом олицетворявшая эпоху перестройки, уступает место новым изданиям новой страны. Идеально символизирует этот процесс стремительное восхождение ИД «Коммерсантъ», основанного сыном Егора Яковлева Владимиром.

Меняются главные редактора: Лен Карпинский, Виктор Лошак, Евгений Киселёв (признан Минюстом РФ иностранным агентом), ненадолго вернувшийся в МН Третьяков. Все это на фоне калейдоскопа новых владельцев: Александр Вайнштейн, Михаил Ходорковский (признан Минюстом РФ иностранным агентом) и Леонид Невзлин (признан Минюстом РФ иностранным агентом), украинский бизнесмен Вадим Рабинович, израильский бизнесмен Аркадий Гайдамак. В 2008 году круг замыкается — Гайдамак закрывает «Московские новости» и продает газету обратно РИА Новости.

В октябре 2010-го РИА Новости масштабно отмечает 80-летний юбилей Moscow News и объявляет о новом запуске русскоязычной версии. С юбилеем газету поздравляют зарубежные дипломаты, воспитанные в редакции МН журналисты и президент Дмитрий Медведев. Проект просуществует 3 года — в феврале 2014 года РИА Новости объявит о прекращении издания бумажной газеты, а через месяц после Крымской весны прекратят работу сайт и соцсети. Очередная глава истории «Московских новостей» длиной в 58 лет подойдет к концу.

Часть третья. Самое начало

В октябре 2020 года, на свое 90-летие, «Московские новости» снова перезапустились, теперь как полностью независимое современное цифровое издание. Вместе с сайтом новой версии МН был запущен и разработанный при участии Сергея Минаева и команды русскоязычного Esquire исторический проект old.mn.ru, посвященный периоду работы Moscow Daily News в 1930-х. Первым большим вызовом эпохи для МН стала пандемия коронавируса — издание должно было не только информировать читателей о всех аспектах проблемы, но и выстраивать работу в условиях требований самоизоляции и карантина.

Москвичи как жители глобального города одинаково заинтересованы в процессах международной политики и культурной жизни столицы, вопросах галопирующего технологического прогресса и экономических изменений. Поэтому новые МН — это не только сайт, но и два Telegram-канала (Московские новости и Мир в огне), страницы на всех ключевых цифровых платформах, печатный журнал и многое другое.

С момента перезапуска в октябре 2020-го «Московские новости» использовали классический логотип Moscow Daily News 1930-х годов. В марте 2025-го ему на смену пришел новый, кириллический логотип, но все с той же готической буквой «М».

Как иногда говорят в редакции, современные «Московские новости» — это молодое СМИ с почти вековой историей. Текущая глава этой истории пишется прямо сейчас.