Алексей Бородин

Наркогосударство

Наркотики стали основой благополучия Афганистана еще в конце 1980-х годов. С тех пор азиатское государство стало главным центром выращивания опийного мака и производства героина. И за 20 лет американской оккупации ничего не изменилось. Страна до сих пор обеспечивает около 80% мировых поставок героина и опиатов, и их объемы постоянно растут. Даже за коронавирусный, 2020 год площадь посевов увеличилась на 30%. Сеять больше мака — единственный афганский рецепт борьбы с бедностью и безработицей. 

Забавно, что единственный раз в современной истории, когда в Афганистане удалось победить наркоторговлю, приходится именно на первый приход талибов к власти (1996–2001). Тогда они рассчитывали, что таким образом смогут добиться международного признания, избавиться от репутации террористов-наркоторговцев. Талибы запретили высаживать мак, демонстративно жгли посевы. Площадь плантаций тогда сократилась на 90%, а мировое предложение героина — в 3 раза. Впрочем, некоторые эксперты уверены, что таким образом талибы лишь стремились накрутить цены, больше заработав на продаже старых запасов.

Так или иначе, плоды этой политики оценить сложно, так как режим талибов уже к концу 2001 года (в котором и был введен запрет) сокрушило американское вторжение. Крестьяне снова начали выращивать мак. «Перевоспитать» их не удалось, а отношение к запрету было крайне негативным — их, по сути, лишили единственного способа заработка. 

Талибы же ушли в подполье и вновь изменили свое отношение к наркотикам. Героин снова стал самым простым способом финансирования джихада. Ну а за борьбу с маковыми посевами принялись американцы и союзное им кабульское правительство. Это не только лишало талибов финансирования, но и легитимизировало операцию в глазах мирового сообщества — якобы война в Афганистане бьет по мировой системе торговли наркотиками.

Сизифов труд

«Все усилия антинаркотической кампании с 2001 года, направленные на искоренение или хотя бы регулирование посевов мака, обернулись очевидным провалом», — так начинается доклад Адама Пейна из Afghanistan Research and Evaluation Unit (AREU). Доклад издали в феврале 2020 года. Его основной вывод — причина провала в отсутствии внятной стратегии, которая бы устранила все побочные эффекты наркоторговли.

За 20 лет в стране так и не разрешились проблемы с преступностью, отсутствием альтернативных способов заработка, глобальным социальным кризисом, ведущим к росту наркозависимости среди молодежи. Американцы и кабульское правительство хотели быстрых рецептов, так как им постоянно указывали на рост потока афганского героина. Из-за этого и был избран силовой способ решения проблемы.

Американцы каждый год отчитывались о сотнях уничтоженных лабораторий, но это был сизифов труд. Организовать новую лабораторию талибы могли дешево и быстро, технология эта проста и отработана. В итоге силовые операции никак не отразились ни на объемах производства героина, ни на доходах от наркоторговли. 

Каждое из этих средств оказалось исключительно бесполезным в решении хотя бы одной из поставленных задач.

Адам Пейн, специалист Afghanistan Research and Evaluation Unit (AREU)

И эти оценки подтверждают цифры. В 1993 году маком в Афганистане было засеяно около 20 тыс. га. К концу первого правления талибов — уже 65 тыс. А за время американской оккупации площадь маковых плантаций выросла до 260 тыс. га.

На производство опиатов и торговлю ими приходится около 10% всей экономической активности в стране. Объем производства, экспорта и внутреннего потребления наркотиков вдвое превышает весь официальный экспорт Афганистана. В 2017 году, на пике, производство и торговля опиатами принесли $1,4 млрд чистого дохода. К 2020 году, конечно, прибыли упали из-за роста популярности синтетических опиатов и амфетамина. Но Афганистан давно готов к такому развитию событий.

Не героином единым

Кроме героинового бизнеса, в Афганистане есть и метамфетаминовый. Еще несколько лет назад этот наркотик был мало распространен в стране, однако постепенно он завоевывает все большую популярность у производителей и потребителей. Тем более что Афганистан изобилует сырьем для его производства — дикорастущий кустарник эфедра куда неприхотливее, чем опиумный мак. Эфедра растет и в горах, что вовлекает в наркобизнес жителей труднодоступных районов Афганистана.

Из Афганистана метамфетамин идет в среднеазиатские республики, страны Персидского залива, Австралию и ЮАР. Данных о том, сколько наркотика сейчас производят, нет. К примеру, не так давно пограничники Шри-Ланки задержали два грузовых судна с наркотиками предположительно афганского происхождения — полутонной героина и метамфетамина, по ценам черного рынка на сумму примерно в $33,5 млн. Однако исследователи из Лондонской школы экономики считают, что афганский метамфетамин еще не скоро займет господствующее положение на иностранных рынках.

Дело в том, что наркотик пока распространяется в самом Афганистане. Его стали употреблять и те, кто уже зависим от героина. Нередко — трудовые мигранты, отправляющиеся на заработки в Иран (из-за стимулирующего эффекта его часто употребляют рабочие, занимающиеся тяжелым физическим трудом). 

Афганские дилеры поначалу рекламировали метамфетамин как «более здоровую» альтернативу героину. По некоторым оценкам, среди наркозависимых в Афганистане метамфетамин употребляют около 40%. В крупнейшей клинике по лечению зависимости в Кабуле в конце прошлого года отмечали, что доля таких пациентов там — около 70%.

Будущее под кайфом

В прошлом году группа исследователей во главе с профессором Лондонского университета Джонатаном Гудхэндом опубликовала исследование с неутешительными прогнозами. Тогда ученые писали, что при любом развитии событий — неважно, будет это победа талибов или перемирие с ними — глобальных перемен в наркоэкономике Афганистана ожидать не стоит. 

Все обещают решить проблему, но ее корни уходят слишком глубоко.

Джонатан Гудхэнд, профессор Лондонского университета

При американцах талибы все равно контролировали значительную территорию и получали от наркоторговли до трети всех доходов. Точный годовой бюджет движения неизвестен, а оценки исследователей разнятся от $400 млн до $1,5 млрд в год. Из этой условной суммы примерно треть талибы зарабатывали на самостоятельном производстве наркотиков. 

Остальные средства приносила помощь зарубежных доноров и рэкет афганского бизнеса, законного и не очень — включая кустарную добычу золота, лазурита, изумрудов, угля, мрамора, меди и других полезных ископаемых. «Наркоторговля играет слишком большую роль в стратегии выживания и у талибов, и у тех, кого сейчас поднимают на борьбу с ними, и у населения в целом. К сожалению, этот фактор приведет к росту мирового героинового рынка и подстегнет нарастающую эпидемию наркозависимости в Афганистане и соседних странах», — пишет Гудхэнд.

Как и в конце 1990-х, талибы могут издать жесткий запрет на выращивание мака и торговлю наркотиками. Но хватит ли их административного ресурса, чтобы регулировать конкурентный и доходный рынок, устоявший и окрепший даже под натиском самых богатых и хорошо вооруженных стран НАТО? Чтобы победить наркоторговлю, талибам потребуются деньги, международное признание и социальный мир в стране. А также решимость забросить традиционный прибыльный бизнес и достаточно власти и силы, чтобы остановить других желающих заняться им. 

Бесславный финал

Двадцатилетняя операция США в Афганистане завершилась. За это время там погибло более 2 тыс. американских военных, а ежегодные расходы на афганские операции составляли около $3 млрд. Войска планировал вывести еще бывший президент США Дональд Трамп, однако довел дело до конца его преемник Джо Байден. 14 апреля он объявил, что к 31 августа американские военные покинут страну. Вот только заявленные цели далеки от выполнения. 

Я не отправлю еще одно поколение американцев на войну в Афганистане без разумного ожидания иного результата. США не могут позволить себе оставаться связанными с политикой, созданной в том мире, каким он был 20 лет назад.

Джозеф Байден, президент США

Изначально это решение Байдена не встретило понимания ни в американском генералитете, ни в афганском правительстве. В числе сомневавшихся в его целесообразности назывались председатель комитета начальников штабов ВС США генерал Марк Милли, глава центрального командования ВС США генерал Кеннет Маккензи, а также ряд сотрудников Госдепартамента. Скептически отнесся к данному решению также и глава ЦРУ Уильям Бернс.

Советник президента по национальной безопасности Джейк Салливан считает, что никто не может дать никаких гарантий стабильности в Афганистане после вывода американских войск. Однако он отдельно оговорился, что США изначально могли дать официальному правительству лишь ресурсы, а теперь афганский народ должен «сам встать на защиту своей свободы». Пессимистичен и сенатор Джордж Мендес, который заявил, что никаких вариантов для решения афганской проблемы до сих пор нет. 

Сейчас аргументы критиков звучат еще убедительнее. Если на 1 мая талибы контролировали лишь 73 района Афганистана, то теперь под их управлением практически 85% страны, включая ее северную границу. Группировка практически полностью держит в своих руках весь афганский грузопоток. По сути, сейчас власть афганского правительства Ашрафа Гани находится лишь центр страны. Сами американцы считают, что оно сможет продержаться от 6 до 12 месяцев. 

Правительство пытается сдержать натиск талибов, создавая национальные ополчения из таджиков, туркмен, узбеков и шиитов-хазарейцев. Дело в том, что «Талибан» — это не только исламистская, но и этнически пуштунская группировка. Для представителей этнических меньшинств победа «Талибана» — это не только установление радикального исламского режима, но и перспектива подвергнуться дискриминации по национальному признаку. 

Да, в краткосрочной перспективе это может сработать, национальные ополчения идейно «заряжены» куда сильнее, чем официальная армия. В 1990-е именно таджикские и узбекские ополчения, объединенные в «Северный Альянс», оказывали самое упорное сопротивление талибам. Однако если правительство утратит контроль над такими ополчениями, они могут перейти под власть местных авторитетов и начать борьбу между собой, которая усилит хаос и анархию в стране.

Эксперт Российского совета по международным делам (РСМД) Алексей Наумов в беседе с «Московскими новостями» выразил мнение, что крах американских попыток стабилизации обстановки в Афганистане был довольно предсказуем. Эксперт подчеркивает, что теми силами, которые были готовы задействовать в Афганистане США, обеспечить полную победу над талибами было попросту невозможно. 

США попали в ситуацию, когда они не могут применить достаточно сил, а имеющихся войск попросту недостаточно. Но расширить присутствие они тоже не могли, обществу не нравится, когда где-то гибнут американские солдаты.

Алексей Наумов, эксперт РСМД

Также Наумов напомнил, что афганский политический спектр куда разнообразнее, чем принято считать, и текущий конфликт — это не просто противостояние светских властей и исламистской оппозиции. Разные группировки поддерживают и внешние игроки, в том числе Китай и Пакистан, поэтому распутать текущий клубок противоречий одной только силовой американской поддержкой какой-либо из сторон попросту невозможно.

На пороге хаоса

Несмотря ⁠на стремительное ухудшение ситуации, американцы твердо ⁠уверены в своем ⁠намерении ⁠раз и навсегда покинуть Афганистан. Никакие просьбы Кабула о продлении военной миссии Вашингтон ⁠и слушать не ⁠хочет. Байден твердо пообещал, что в стране останутся только 650 солдат, охраняющих дипломатические объекты и аэропорт. 

Теоретически американцев в Афганистане могут сменить турки. Такая возможность обсуждалась во время встречи Байдена с турецким лидером Реджепом Тайипом Эрдоганом. По ее итогам генсек НАТО Йенс Столтенберг намекнул, что Турции могут быть переданы полномочия по охране стратегически важного аэропорта в Кабуле, через который в страну прибывают дипломаты, военные и гуманитарная помощь.

Тем более что турки присутствуют в Афганистане уже довольно давно и не только как военная сила. В районах, где проживают тюркоязычные народы (узбеки и туркмены), работает развитая сеть турецких благотворительных фондов. Через них открывают школы, раздают стипендии на обучение гражданским специалистам, военным и полицейским.

С «Талибаном» у турок довольно теплые отношения. Налажен контакт и с Пакистаном, на территории которого находятся основные базы талибов. Вопрос только в том, заинтересована ли Анкара в стабилизации правительства в Кабуле или ей легче дождаться победы талибов, чтобы выстраивать отношения уже с новыми хозяевами Афганистана. 

Впрочем, эксперт РСМД Алексей Наумов считает, что даже в случае быстрой военной победы талибов не стоит ждать автоматического наступления нестабильности в регионе. «Талибану» еще предстоит побороться с другими группировками, оппозиционными и им, и правительству. Консолидация власти займет время. 

И даже после окончательной победы «Талибан» может повести себя по-разному. Эксперт напомнил, что талибы пообещали бороться с наркотрафиком (хотя сейчас это серьезная статья доходов афганского бюджета). Кроме того, весьма возможен вариант, при котором произойдет сделка между талибами и частью нынешнего правительства, которой боевики отдадут часть власти. В таком случае талибы станут у руля в стране, но их господство не будет тотальным, как было в 1996–2001 годах. 

В любом случае, Наумов убежден, что даже если нынешнее противостояние закончится безоговорочной победой «Талибана», новое правительство сосредоточится на решении внутренних проблем страны, а не попытках экспансии радикального ислама в соседние страны. Ему нужно будет консолидировать власть, попытаться поднять экономику.

Для талибов нет большого тактического смысла переносить джихад в Среднюю Азию. Он скорее повредит «Талибану», это прежде всего пуштунская организация, и Афганистан для нее важнее, чем цели всемирного джихада.

Алексей Наумов, эксперт РСМД

Однако эксперт считает, что соблазны поучаствовать в «Священной войне» могут возникнуть у исламистски настроенной молодежи граничащих с Афганистаном стран, в том числе и среднеазиатских. Пока американцы помогали Кабулу, они удерживали «Талибан» от триумфа и делали его менее популярным в глазах потенциальных сторонников. Поэтому Наумов уверен, что общий вектор развития событий в Средней Азии будет неумолимо двигаться в сторону дестабилизации.

Буря с юга

Безусловно, для России главным риском является именно дестабилизация ситуации в Средней Азии. В целом Кремлю вряд ли важно, кто именно будет править Афганистаном, — и с правительством Гани, и с талибами отношения довольно конструктивные. Россия даже выступала в качестве посредника между «Талибаном» и северными кланами. 

Дело в том, что Россия и Таджикистан связаны договором ОДКБ. Соответственно, если талибы атакуют среднеазиатскую республику, то Москва будет обязана предоставить ей военную помощь. Такую возможность уже подтвердил российский лидер Владимир Путин. При этом российские власти надеются, что конфликт не выйдет за пределы Афганистана, а военная помощь Кабулу пока не рассматривается (сотрудничество идет только на уровне обмена разведданными). 

Однако глава Центра изучения афганской политики Андрей Серенко уверен, что в ближайшее время ждать экспансии талибов в Среднюю Азию не стоит. Основную опасность он видит в экспорте джихадистских идей на национальных языках народов Центральной Азии, который не получится остановить оружием. 

Политолог уверен, что укрепление позиций «Талибана» может привести к росту конкуренции на «джихадистском рынке». Исламское государство (организация запрещена в РФ), на чьи идеологические позиции претендуют талибы, может попытаться вновь вступить в борьбу за умы молодых мусульман и начнет новые пропагандистские кампании, а также займется терактами — теперь уже на территории Средней Азии и России. 

Приход к власти талибов может также привести к росту наркотрафика в Россию, на котором они активно зарабатывали в 1990-е. Сейчас помимо героина в лабораториях талибов производят еще и метамфетамин. Раньше американские военные проводили рейды по уничтожению нарколабораторий с помощью авиации, однако теперь таких операций не будет. Талибы уже контролируют северную границу и могут наводнить Россию дешевыми наркотиками. Поэтому степень вмешательства России в афганский конфликт будет определяться явно не политическими позициями, и, возможно, Москва окажется втянута в него вне зависимости от своего желания. 

События в далеком Афганистане могут повлиять и на внутренний расклад в самих США. Война была долгой и непопулярной, а сейчас может оказаться, что 20 лет американского вмешательства ничего не изменили в судьбе Афганистана. 

Однако эксперт РСМД Алексей Наумов призывает воздержаться от сравнений Афганской и Вьетнамской войн (которая также была неудачной для США, вызвала массовые протесты и серьезные социальные изменения). В беседе с «Московскими новостями» эксперт напомнил, что сейчас, в отличие от ситуации с Вьетнамом, не было призыва в армию и люди не отправлялись на войну принудительно.

Единственной реакцией будет вздох облегчения.

Алексей Наумов, эксперт РСМД

Часть либералов критикует Байдена за то, что он выполнил часть программы Трампа «Америка прежде всего», однако Наумов считает, что в целом это решение будет поддержано и республиканцами, и демократами, так как последние годы показали полную бессмысленность афганской кампании. 

Однако, быть может, союзники США, посмотрев на Афганистан после 20 лет американского присутствия, серьезно задумаются о его эффективности и целесообразности. В любом случае, бедная горная республика в ближайшее время вряд ли сойдет с новостных лент и внесет серьезный вклад в определение раскладов мировой политики.