Приключения, трущобы и борьба со стереотипами: кто и как снимает кино в Африке

В апреле 2026 года завершились съемки приключенческой комедии «Из Африки с любовью». По сюжету блогер Аркадий, получив задание от директора московского турагентства «Европа-тревел», летит в Кению. Его задача — снять серию шокирующих видеорепортажей и отбить желание туристов ездить на африканский континент. Но все идет не по плану: Аркадий переживает серию опасных (и смешных) приключений, влюбляется в страну и возвращается в Москву совершенно другим человеком. 

Сценарий к фильму написал Виктор Пипа. Он же сыграл одну из главных ролей. Актер и сценарист уверен: этой историей команда задает новый тренд — на российско-африканское развлекательное кино. К слову, в июне продолжатся съемки еще одной картины по сценарию Пипа — «Проспект Романтиков». Здесь в центре повествования — мордовский архитектор Константин, который мечтает построить в Заполярье крытую улицу со своим микроклиматом, чтобы улучшить условия жизни малых народов Севера и привлечь туристов в регион. 

«Московские новости» поговорили с Виктором Пипа о том, почему российскому зрителю интересна Африка и как съемочной группе работалось в Кении и дикой саванне. А еще — о деньгах от Минкульта и актуальных проблемах киноиндустрии.    

— Давай начнем с простого: расскажи, откуда у тебя любовь к Африке? 

— Я с четырех лет мечтал побывать в Африке. Сейчас в проекте «Из Африки с любовью» я выписал себе гида — русский человек, живет в Африке, русских туристов водит по Африке, по Кении, по саванне. Мне это было интересно, это прикольно. Я почему-то с детства любил приключения. Это к предкам, видимо, я не знаю. Там смесь украинцев, итальянцев, а итальянцы, по всей видимости, были какие-то цыгане. В общем, какая-то этника-экзотика. Это первое. А второе — я считаю (и пытаюсь доказать нашим продюсерам, особенно анимационным), что африканские произведения это часть нашего культурного кода. Они говорят: «Да нет».

Можно назвать массу мультфильмов. Почему-то в Советском Союзе снимали про Африку, и мы их все знаем. Но нам снимают сейчас только про Горыныча. Опять же, про Летучий корабль и так далее. Я любил приключенческие книги: все про индейцев прочитано, все про Африку прочитано. Я напитался этим, меня всегда тянуло туда. Я не знаю почему.

— Не разочаровала Африка?

— У Африки есть такой закон (и как раз в «Из Африки с любовью» — это одна из основных нитей, которые я протягиваю): если ты настроен воспринимать ее с любовью, она тебя будет любить. Вот режиссер Антон, мы с ним ругались, он говорит: «Тьфу! Грязь какая-то, люди какие-то…» В общем, он настроен был вот так. Поэтому и у него все время факапы были. Вот каждый день какая-то фигня происходила. А я, вот у меня был выходной, и я шел, я лазил везде.

На меня и люди смотрели, у меня пытались телефон вырвать, цепочку пытались содрать. Тем не менее я пропитался Африкой. Я все равно изначально настроен был любить эту страну — Кению и вообще. И чаще всего все события как-то складывались так, что мне везло.

— Тебе удалось побывать где-то кроме Кении?

— У меня два проекта были в Кении. Первый — бельгийский (в 2017 году), там я работал только как актер. А здесь — как сценарист и актер. Но это уже масштабная была экспедиция, 16 дней. Снимали на улицах Найроби, снимали в Кибере. Это трущобы. Это жесткач был. Три дня мы снимали в саванне и рядышком с озером Найваша. Красивейшее место, которое до сих пор держат потомки британских колонизаторов. Забрали кусок саванны вместе с животными, огородили и продают билеты, в том числе самим кенийцам. Кенийцы говорят: «Мы хотим на озеро, наше озеро». Они говорят: «Заплати и иди смотри, любуйся бегемотами, пеликанами, чем ты хочешь».

— А расскажи про специфику съемок в Африке. Какие сложности в плане рабочего процесса? Что отличается кардинально от съемок в других локациях?

— Первое, что я понял, — нужен постоянный контроль над партнерами. Мы привыкли (особенно Москва), мы — все участники кинопроцесса, которые работают на профессиональном уровне, — дисциплинированные. Все очень просто: если ты накосячил — не пришел, сорвал смену, — то либо ты оплачиваешь, либо попадаешь в черный список. Но у них таких возможностей нет.

• У нас было, к примеру, два случая. 07:00 утра, мы выходим из гостиницы, садимся по машинам, подгоняется автобус для чернокожей массовки. А массовки нет. 30 человек нет. Мы звоним продюсеру местному: «Сэм, а где массовка?» Он говорит: «Так это не сегодня». Мы ему: «Сэм, вчера было совещание!». Он: «Ой, ребят, простите, я перепутал». И что делать? У нас съемочный день, у нас каждый день расписан. Он говорит: «Ну, вы езжайте, что-нибудь снимайте, я вам подвезу к обеду». К обеду он привез, но пришлось делать перестановку.
• Второй случай. У нас есть игровая машина — я играю гида, который рассекает по саванне на большом синем джипе. Он уже в кадре заявлен, мы уже пару дней на нем рассекали. И вот третий съемочный день, 07:00 утра, мы собираемся. Приходит Миша, исполнительный продюсер из Питера, говорит: «А машина-то где игровая?» Звонят водителю — не берет трубку. В 07:40 звонят из полиции, говорят: «Ваш водитель обкурился марихуаной и сел за руль, мы арестовали его. Поэтому присылайте другого водителя, машину можете забрать».

И так каждый день. Это одна из особенностей. Они очень натуральные актеры, они очень хорошие актеры, они очень хорошо играют. Им играть не надо — им нужно быть самими собой — и все будет в порядке. Но они очень необязательные. 

— Там кого-то волнует вообще, как будет показана Кения, как будут показаны местные? 

— Им очень не нравится, что белый приезжает и постоянно показывает какую-то фигню про Африку — что у них грязь, дикость и так далее.

Была сцена, где я прописал, как главный герой Аркадий видит в городе масая в набедренной повязке. У них это нормально: ты можешь видеть человека, который идет в костюме от Brioni, и тут же — человека в набедренной повязке. В Москве скажут — аниматор. Нет, не аниматор, он так живет. Для них очень важно, чтобы их не воспринимали дикарями. Я в своем сценарии показывал, что в Африке есть хорошие люди. Вся эта преступность — это скорее от отчаяния, а не от желания ограбить. 

— А как проходили съемки в трущобах?

— В трущобы просто так не зайдешь. Масса примеров, когда к тебе подходят таксисты или другие гиды и говорят: «Хочешь экскурсию? 25 долларов, я тебя проведу». И многие соглашаются. Но при малейшей же сложной ситуации, а белого человека сразу там видно, они убегают. И ты остаешься один. Нас в трущобах охраняли военные, потому что полицию там ни во что не ставят. Мы договорились с каким-то капитаном, он сказал: «100 долларов в час». Он выделил нам двух военных, автоматчики такие. Вот они нас сопровождали.

Во время съемок в один из дней прямо в кадр въезжают два мотоциклиста. Я говорю: «Ты мешаешь!» Он говорит: «Нет, это ты мне мешаешь. Ты заехал на мою территорию. Ты кто здесь? Что здесь?» И я тут же по рации говорю: «Ребята, тут какие-то разборки приехали». Тут же подбежал военный. И я впервые видел, как военные разбираются с местными. Он просто с мотоцикла одного сбросил, другого в грудь прикладом, наорал на них. Мотоциклисты быстро улетели и дальше снимались без проблем. Если полицейские стараются по закону, то военные жестко с ними разбираются.

— Ты хотел бы больше специализироваться на съемках в Африке, учитывая, что у тебя уже есть экспертиза? Есть ли перспективы в этой нише? 

— Да, это ниша, и я хочу ее возглавить. У меня уже на сегодняшний день есть три проекта. Один называется «Мама Африка». Им занимается вплотную продюсер Дима Клепацкий. История происходит в Чаде. Я писал его сначала 6 месяцев, потом остановился, потому что понял: я пишу африканскую историю глазами белого человека, не побывавшего в Африке. И уже после возвращения из первой моей экспедиции в Африку я продолжил. Дальше — «Геолог». Там действие происходит в Кот-д’Ивуаре. Возле Кот-д’Ивуара до сих пор существуют международные платформы, на которых работают наши экипажи — нефтяники, нефтяники-газовщики. И история про то, как пираты захватили нефтяную платформу, а русский геолог помог ее освободить. И еще одна история — семейное кино, называется «Невероятные приключения африканцев в России», или «Папа панк». История про то, как наш русский парень-панк женился на чернокожей студентке. 

— Большая конкуренция сейчас в этой нише? Есть ажиотаж?

— Нет, пока я на этом поле не чувствую конкуренции. Как ни странно, очень многие продолжают рассказывать про тяжелую жизнь, особенно в регионах. А люди хотят праздника, люди хотят сказок, мифов. И это Африка, это приключения. Это настолько другой мир, который переворачивает тебя, и людям это интересно. Сейчас наступило время в кино, когда люди не просто хотят развлекаться, они хотят развиваться при этом. Я прописываю истории, которые должны быть увлекательными, развлекательными, познавательными, но не рассказывать о том, что все плохо.

— А Минкульт как-то поддерживает этот фильм? 

— В отличие от «Проспекта Романтиков» — чисто минкультовского проекта — здесь независимое финансирование. Продюсер нашел источники, плюс культурные связи. Деньги сравнительно небольшие, но тем не менее мы сняли малобюджетное, но прокатное приключенческое кино. Более того, мы снимали под, скажем так, дипломатическим прикрытием: посольство России в Кении нас все время прикрывало.

Каким-то образом администратор дозвонился до Новожилова, тот позвонил в час ночи в посольство, и за нами выслали микроавтобусы из посольства. Иначе что бы с нами было до утра, когда ходят львы и гиены вокруг, я не знаю.

— Давай вернемся к «Проспекту Романтиков». Как получить деньги от Минкульта? 

— Начнем с того, что, конечно же, рецепта успеха нет. Но есть какие-то вещи, которые стоит учитывать, и это поможет приблизиться к победе. Первое — Минкульт вывешивает темы, которые должны быть. Они дают финансы под какие-то идеи. Очень многие поддаются в стиле «ну, мы привяжем каким-то образом». Если вашей темы нет в перечне, не суйтесь туда, не дадут вам (финансирование). Второе — очень многие говорят: «Слушайте, у меня там где-то в ноутбуке завалялся сценарий. Давайте мы подадим, а вдруг выиграем?» Не выиграешь. Какой-то закон метафизики работает — надо вкладывать душу. Я до сих пор верю, что конкурс честный. Не хочу в канцелярские или уж тем более там в бюрократические дела залезать. Но я знаю много примеров, когда люди честно хотят снять хорошее, умное — важно, умное! — (кино). Дешевые комедии не собирают.

И очень много людей читают книги, очень много людей с высшим образованием. Но они смотрят пиратку, потому что нечего смотреть. 

— Какая сейчас главная, на твой взгляд, проблема стоит перед российским кино? 

— Я верю, что у нас начитанный и умный зритель. Поэтому хочется больше развлекательного, но умного кино. И хочется больше жанрового разнообразия. Уверен, такое время сейчас наступает.