Тема Масленицы и объект «Горящее сердце» отсылает к подвигу Данко. Зачем в 2026-м обращаться к сюжету о внутреннем огне и самопожертвовании?
Нам показалось изящным актуализировать Горького. Этого от нас не ждали, мы до этого обращались к каким-то глобальным феноменам: например, библейскому сюжету о Вавилонской башне или Дон Кихоту Сервантеса. В этом году — Данко. Актуален ли его подвиг сегодня? А когда он не актуален? Всегда нужен герой, способный отдать все, чтобы освятить людям путь и не ждать ничего взамен.
Что рождается раньше? Тема фестиваля или идея арт-объекта?
Идея арт-объекта идет первой. Мы все-таки ищем форму, огненная скульптура для нас важнее. Тема фестиваля — это просто сюжет игры, карнавала.
Столько времени ушло на строительство арт-объекта в этом году? Не жалко ли потом потраченных сил на то, что потом исчезнет в один день?
Объект построили за более чем 2 месяца. Несмотря на холода и тяжелые условия, команда возводила сложный и масштабный объект. Сжигать такие объекты обязательно должно быть жалко. Красота огненной скульптуры, которую мы создаем на короткий промежуток, должна утешить, что все не зря. Но должно быть жалко, иначе на это не стоит тратить время: ни строить, ни смотреть.
Фото предоставлено организаторами
Посмотрев на пепелище после Масленицы, вы испытываете опустошение, свободу или предвкушение следующего года?
Пепелище после Масленицы это тень, которая становится все отчетливее с приходом весеннего солнца.
В этом году Масленицу в очередной раз (как, например, в позапрошлом году) можно будет посмотреть онлайн. На Масленицу каждый год билеты разлетаются за считаные минуты, так что для многих людей это шикарная возможность приобщиться к празднику, хоть и через экран. Трансляция — это вынужденная мера или осознанное решение? Не искажает ли экран идею совместно «прожить жизнь» арт-объекта в реальности, ощутить тепло и масштаб?
Виртуальный мир не остановить, сегодня в нем еще нельзя ощутить тепло, мороз или запахи. Но скоро станет возможным, и мы делаем первые скромные шаги, чтобы в этом мире нашлось несколько терабайт пространства для нашего видения прекрасного. Трансляция — это шаг навстречу, но, конечно, совсем другие впечатления. Скорее, это такая двигающая открытка из Николы для тех наших дорогих друзей, которые не смогли приехать в этом году.
По вашим ощущениями, Масленица в Никола-Ленивце — это все еще арт-проект для «посвященных» или вы сознательно стремитесь стать большим, массовым, «народным», понятным каждому? И где проходит грань, за которой фестиваль может потерять свою уникальную магию?
Проекты в Никола-Ленивце никогда не были для «посвященных». Это в принципе противоречит духу места и смыслам, которые были там заложены. Наша цель заключается в том, чтобы снять барьер и сделать современный культурный мир (который так часто прикрывается концепцией «для посвященных») открытым для зрителя совершенно непосвященного.
Ваш отец, Николай Полисский, создает в Никола-Ленивце новую русскую мифологию, работает с архетипами, с самой землей. А какую мифологию вы как куратор хотите создавать вокруг праздника Масленицы? Это развитие первоначальных идей Никола-Ленивца или ответвление от них?
Часто про Никола-Ленивец говорят, что здесь формируется некий миф, новая русская мифология. Мы точно не пытаемся рассказать, как устроен мир, промыть мозги, чем занимаются современные мифотворцы. Да, мы действуем с коллективным бессознательным. Отец — художник, он создает объекты, которые кажутся такими, будто бы всегда здесь были, будто они из некого прошлого, но одновременно будто бы и из будущего. Это похоже на миф, но все-таки другое. Это большой воображаемый мир художника, в который можно погрузиться и побыть в нем. Многие просто привыкли, что такое возможно только в кино, а с парком, скульптурами — это мифология по типу той, которой обрастают пирамиды. У нас достоверно известно, как люди сложили каждый арт-объект, и это не инопланетяне или жители Атлантиды.
Мы делаем арт-объекты и предлагаем в них играть, воображать истории про них, но не стоит принимать на основе этого мира какие-то далеко идущие решения или использовать как систему мировоззрения.
Происходящее — это искусство, а Масленица — это большой спектакль.
И в целом, если мы говорим о таком слове, как «миф», мы, наоборот, демифологизируем празднование Масленицы. Конечно, женский образ, чучело, которое сжигают — это как раз миф, и миф языческий, играть в который лично я себе не позволяю. А вот башня, мост — это архитектурные объекты, которые должны красиво гореть, и не стоит пытаться придавать им или действу какие-то мистические коннотации. Мы спиритуализмом не занимаемся и, наоборот, снимаем языческие мотивы из нашего гуляния.
Никола-Ленивец — это не просто парк, а целое сообщество, которое увеличивается с каждым годом. Сегодня, спустя годы существования, роль автора идеи или автора арт-объекта все еще определяющая? Или же проекты и идеи, появляющиеся на этой земле, уже коллективное бессознательное команды, жителей и постоянных гостей?
Авторство никуда не уходит, и думаю, не уйдет. Наверное, в догмате авторства наш главный ответ надвигающейся и не щадящей никого индустриализации культуры. SORA генерирует песни из топ-3 самых популярных треков на главном музыкальном сайте страны. Автора уже давно и усердно пытаются отбросить, он мешает капиталистической, да и коммунистической модели мира. Мы не можем отказаться от автора, иначе исчезнет энергия, на которой и держится весь художественный процесс.
Если бы у вас была возможность донести до каждого зрителя, который будет смотреть на горящий арт-объект (вживую или онлайн), одну-единственную, самую важную мысль, которую он должен унести с собой, — что бы это была за мысль?
Это могли бы быть мысли о благодарности тем, кто отдает свой свет ради общего дела, кто выводит из тьмы и чаще всего не жалеет при этом себя.