От крупных исторических событий жителям следующих эпох остаются не только документы, воспоминания и прочие письменные источники, не только памятники и музейные экспонаты, но и песни. Например, в оперу «Борис Годунов» попала подлинно народная песня о взятии Казани Иваном Грозным. В комедии «Иван Васильевич меняет профессию» цитируется подлинная народная песня о войне с Крымским ханством. И даже в детском мультике «Петр и Петруша» из цикла «Гора самоцветов» можно услышать песню «Дело было под Полтавой» об одноименном сражении 1709 года.
Великая Отечественная война, крупнейшая в российской истории, к тому же закончившаяся всего 81 год назад, оставила после себя не одну, а многие десятки (а считая переделки и варианты — даже сотни!) авторских и народных песен. Полвека назад проверить, хороша ли песня о войне, было просто: если ее поют за столом ветераны-фронтовики, значит, правильная. Сейчас, когда ветеранов почти не осталось, мы анализируем и систематизируем эти песни уже как исторический источник. Тем более что с каждым годом войны и с каждым послевоенным десятилетием функции, аудитория, а значит, и язык военных песен менялись.
1938–1941: песни предчувствия войны
В отличие от плаката «Родина-Мать зовет», который был создан и размножен миллионными тиражами непосредственно в первые дни войны, первые строевые и даже лирические песни, которые потом будут ассоциироваться с Великой Отечественной, начали появляться раньше. Композиторы и поэты писали их в сгущавшейся предвоенной атмосфере, где если не понималось, то чувствовалось: что-то будет.
С 1936 года (небо над Испанией) СССР почти непрерывно участвует в вооруженных конфликтах, самым удачным из которых стало сражение на реке Халхин-Гол, где РККА нанесла чувствительное поражение японцам. А кинорежиссер Иван Пырьев, завороженный увиденным лично броском советских танковых клиньев, начал снимать картину «Трактористы» и заказал братьям Покрасс и Борису Ласкину знаменитый марш: «Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход».
Потом была и финская война (гимном которой было почти фривольное и быстро забытое танго «Принимай нас, Суоми-красавица»), и занятие Западной Белоруссии и Прибалтики. Все это время, помимо десятков и сотен не слишком удачных песен про рода войск и маршалов-наркомов, писались и накапливались песни, которые станут «фронтовыми народными» с первых дней большой войны:
- «Марш советских танкистов» (бр. Покрасс — Б. Ласкин, 1938);
- «Если завтра война» (бр. Покрасс — В. Лебедев-Кумач, 1938);
- «Катюша» (М. Блантер — М. Исаковский, 1938);
- «Моя любимая» (М. Блантер — Е. Долматовский, 1941).
Фото: Global Look Press
1941: учиться новому языку
Главная песня начала Великой Отечественной — «Священная война» А. Александрова и В. Лебедева-Кумача — была, как и уже упомянутый плакат Ираклия Тоидзе с Родиной-Матерью, написана в первые дни войны. 24 июня текст публикуется в центральных газетах, 26 июня Александров и его коллектив уже исполняют песню на Белорусском вокзале Москвы, провожая на фронт добровольцев и мобилизованных. Композиция задала тон и, главное, масштаб всему последующему «большому военному стилю» в советской песне.
Этому стилю, однако, дали дорогу лишь в сентябре 1941-го, когда стало очевидно, что новая большая война — это максимально серьезно. Во время битвы за Москву в радиоэфире уже была «Священная война» и подобные ей песни в сочетании с новой лирикой. Которая была чем дальше, тем больше востребована непосредственно на фронте: «Двух Максимов» Сигизмунда Каца и Владимира Дыховичного худсоветы поначалу сочли слишком беззаботными, но бойцы на фронте не просто оценили песню, но и просили еще.
- «Священная война» (А. Александров — В. Лебедев-Кумач, июнь 1941);
- «Два Максима» (С. Кац — В. Дыховичный, июль 1941);
- «Марш защитников Москвы» (Б. Мокроусов — А. Сурков, ноябрь 1941).
1942–1943: всё для фронта, всё для надежды
К зиме 1942 года у поэтов и композиторов начали «поспевать» те самые песни, по которым мы сейчас знаем Великую Отечественную. Чаще всего это не марши и не агитационные песни. Ведь зачем агитировать тех, кто уже на фронте, им нужно совсем другое: отвлечься, расслабиться, вспомнить о любимых. А еще — им нужны слова, чтобы понимать самих себя на войне, чтобы иметь силы и надежду жить и воевать дальше.
Фото: Wikipedia
Поэтому — прежде всего лирика и немного веселого духоподъемного героизма. Этого бойцы на фронте ждали от всех артистов, кто ни приезжал с концертами. И эти просьбы нельзя было не исполнить — так что на время войны авторские права на песни фактически перестали действовать, все артисты пели всё, что просили и заказывали солдаты и матросы. Скажем, прославившую Марка Бернеса «Темную ночь» из фильма «Два бойца» пел в совершенно своей манере Леонид Утесов. Приправляя эту композицию своим эксклюзивом: «Ты одессит, Мишка, а это значит…». А «Синенький скромный платочек» пели одновременно такие непохожие друг на друга звезды, как фолк-дива Лидия Русланова и камерная, чисто эстрадная вокалистка Клавдия Шульженко.
1942 и 1943 годы, время перелома в Великой Отечественной, дали нам главные песни войны:
- «Темная ночь» (Н. Богословский — В. Агатов, 1942);
- «Землянка» (К. Листов — А. Сурков, 1942);
- «Давай закурим» (М. Табачников — И. Френкель, 1942);
- «Синий платочек» (Е. Петербургский — М. Максимов, 1942);
- «Одессит Мишка» (М. Табачников — В. Дыховичный, 1942);
- «Соловьи» (Б. Мокроусов — А. Фатьянов, 1943).
1943–1945: песни победные и союзнические
Когда фронт Великой Отечественной начал двигаться на запад, появились и новые песни — мощные, полнокровные, предчувствующие победный май 1945-го. Среди новинок вновь стали заметны марши, только уже другие — с масштабными, как наступления 1944-го, мелодиями. Рассчитанные не на довоенную армейскую самодеятельность, а на полнокровные симфонические оркестры и певцов масштаба Большого театра. Например, только могучий бас Марка Рейзена смог адекватно воплотить знаменитый марш «Артиллеристы, Сталин дал приказ…».
Фото: ТАСС
Одновременно в СССР начали поступать первые значительные трофеи, среди которых была немецкая звукозаписывающая аппаратура, намного превосходящая советскую довоенную. А культурный обмен с британскими и американскими союзниками оживил джаз-оркестры свежими композициями и свинговыми аранжировками. «Мы летим, ковыляя во мгле…», «Долог путь до Типперери», «Барон фон дер Пшик», «Нашел я чудный кабачок» — все эти адаптации западных треков, благодаря советским оркестрам, были нашими народными шлягерами конца войны. Добавим: а Госджаз Белорусской ССР под управлением знаменитого Эдди Рознера записывал пластинки уже и на польском языке, пока Красная Армия шла на запад по Польше.
Вот какие песни добавились в золотой фонд Великой Отечественной войны в 1943–1945 годах:
- «Бомбардировщики» (Дж. Макхью/А. Островский — С. Болотин, Т. Сикорская, 1943);
- «Марш артиллеристов» (Т. Хренников — В. Гусев, 1943);
- «Барон фон дер Пшик» (Ш. Секунда — А. Фидровский, 1943);
- «Дорога на Берлин» (М. Фрадкин — Е. Долматовский, 1944);
- «Эх, дороги!» (А. Новиков — Л. Ошанин, 1945);
- «Казаки в Берлине» (бр. Покрасс — Ц. Солодарь, написана 09.05.1945).
1946–1948 годы: о возвращении и адаптации
После Победы происходит резкое разделение песен о войне на официальную и «народную» сцены. Первая — это то, что игралось в послевоенные годы на радио и пелось на концертах: здесь военный репертуар как таковой быстро начал вытесняться более актуальными для страны вещами. А именно адаптацией демобилизованных фронтовиков к мирной жизни и возрождением экономики СССР. Характерный пример здесь — бодрая и мотивирующая песня «Бывший фронтовик» (1947), которую в конце 1940-х пел на концертах Леонид Утесов. Певец и бэнд-лидер с уникальным политическим чутьем, единственный, кто смог в годы джазового погрома конца сороковых сохранить свой оркестр, пусть и убрав из названия слово «джаз».
Фото: Фотохроника ТАСС
Одновременно другую, куда более известную ныне песню на эту же тему попросту запретили исполнять, положили на полку почти на 20 лет. Речь о песне «Враги сожгли родную хату…» (1945, Матвей Блантер на стихи Михаила Исаковского), быстро ставшей народной. Она пострадала, очевидно, за то, что лишь констатировала беду и травму, не мотивируя и не предлагая «лечения».
Многие песни в конце сороковых таким же образом вывели из ротации на радио и грампластинках за «упадничество». На этом с темой Великой Отечественной войны в советских песнях было покончено до самого конца 1950-х. Новых композиций для официальной сцены не писалось, а «народная» обходилась фронтовой лирикой и переделками, такими как «На поле танки грохотали…».
Правда, в редких случаях и фактически контрабандой тема войны и ее последствий в эфир и на сцену все же прорывалась. Например, в концертах Леонида Утесова начала 1950-х годов был номер под названием «Песня американского безработного» (1951). Это был почти дословный перевод известной американской композиции Brother Can You Spare A Dime (1931), монолога безработного ветерана Первой мировой (конечно же, номер был написан для одного из бродвейских мюзиклов). Но внедренные буквально в пару мест этого перевода советские героические обороты делали номер фактически воплем тысяч фронтовиков-инвалидов:
Я на танки лез в пешем строю,
Родины честь и краса!
Вы мне говорили: терпи, солдат,
Храбрым воином будь!
Вы ж мне говорили, что я ваш брат —
Так дайте мне хоть что-нибудь!
1965–1985: новые песни к юбилеям Победы
Двадцатилетие Победы — первый юбилей, который празднуют со всесоюзным размахом. Одновременно это первый крупный жест нового генсека Леонида Брежнева, частью публичного образа которого был его фронтовой опыт. К этому событию проводится ревизия военных песен, и, в частности, благодаря Марку Бернесу возвращается в обиход «Враги сожгли родную хату…».
Фото: Музыка на советском телевидении / YouTube
Новые песни тоже появляются, причем и на официальной, и на «народной» сцене они становятся не только воспоминанием о Великой Отечественной, но и поводом поговорить о современности. С одной стороны, «Хотят ли русские войны» (1961) и «Бухенвальдский набат» (1958) пишутся и поются с расчетом на мировое звучание: СССР опять в авангарде борьбы за мир и противостоит в этом агрессорам из США, Израиля и прочей «военщине». С другой, песни про войну появляются и в камерной манере городского романса: «Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой» (1957) спета Марком Бернесом. Эту интонацию переняли и барды: Булат Окуджава пишет для кино «А нынче нам нужна одна Победа» (1970) и «Ах, война, что ты сделала, подлая…» (1958), а для себя «По Смоленской дороге…» (1962).
Примерно так же обстоят дела и в 1970-е: на официальной эстраде появляются все новые песни с претензией на актуализацию военной темы. Например, «У деревни Крюково погибает взвод» (1975) поет ВИА «Пламя», а «Я сегодня до зари встану» (1970, из фильма «Минута молчания») стала источником пословицы «За себя и за того парня». А главной песней праздника 9 мая становится «День Победы» Давида Тухманова и Владимира Харитонова, написанная также к 30-летию Победы в 1975 году.
Одновременно «народные» военные песни пишет и сразу издает Владимир Высоцкий:
- «ЯК-истребитель» (1968);
- «На братских могилах» (1963);
- «Он не вернулся из боя» (1969);
- «Штрафные батальоны» (1963).
Что касается прежнего корпуса военных песен, их продолжали исполнять на телеконцертах постаревшие Леонид Утесов и Клавдия Шульженко, они вошли в репертуар армейских ансамблей песни и пляски…
Но из актуальной ротации на радио и телевидении песни 1940-х, конечно, выбыли как стилистически устаревшие. Однако впереди их еще ждало новое признание.
1985–1995: торжество «народной» сцены
После 40-летнего юбилея Победы новых песен о Великой Отечественной войне, написанных в официальном ключе, уже не появляется: начинается гласность с куда более актуальными для молодежи темами (начиная с войны в Афганистане). А военное поколение начало сходить со сцены и уже не нуждалось в новых песнях — хватало старых. Конец 1980-х и начало 1990-х — время, когда военные песни переходят в категорию ретро, и это придает им вторую жизнь в виде переизданий на кассетах и CD.
Одновременно в перестройку о войне еще более активно, чем раньше, пишут барды. Это связано с тем, что на первых фестивалях авторской песни, проходивших еще в советское время, военная песня была отдельной и чуть ли не обязательной для претендентов на победу номинацией. А цензурные запреты на «окопную правду» уже ослабли. В разное время в жанре авторской песни появились блестящие песни о войне:
- «Товарищ генерал, вот добровольцы» (Ю. Визбор, 1973);
- «Колоколенка» (Л. Сергеев, 1979);
- «В осеннем парке городском» (О. Митяев, 1982);
- «Вспомните, ребята!» (В. Берковский — Д. Сухарев, 1977).
7 мая 1995 года, накануне 50-летия Победы, впервые прозвучала песня группы «Любэ» «Комбат» (И. Матвиенко — А. Шаганов). С этого момента официальная и «народная» сцены песен о Великой Отечественной войне вновь соединились: неофициальная стилистика и взгляд «из окопа» получили полноценный пропуск на большую сцену.
Фото: Олег Булдаков / ТАСС
Новые песни о Великой Отечественной войне
Новые песни о Великой Отечественной появляются и сейчас: например, в конце апреля была опубликована композиция NЮ (Юрия Николаенко) на стихи поэта-фронтовика Иосифа Уткина «Ты пишешь письмо мне». Чаще всего современные авторы либо используют тексты участников и современников войны, либо переосмысляют написанные в более поздние времена тексты — так случилось с «Кукушкой» Виктора Цоя, которая в исполнении Полины Гагариной прозвучала в фильме «Битва за Севастополь» (2015).
Однако в некоторых случаях авторы пишут и полностью оригинальные треки — такие как «Георгиевская ленточка» Игоря Растеряева (2011). Которые в концертах и плейлистах звуковых сервисов достаточно органично сочетаются с новыми исполнениями военной классики.