Кто такие финансовые саперы в Китае
В конце июля суд в восточной китайской провинции Аньхой одобрил реструктуризацию компании Guohou Asset Management. Ее создавали, чтобы «разминировать» «долговые бомбы»: выкупать у банков кредиты, которые заемщики уже не могут вернуть. Теперь спасать приходится саму Guohou.
Когда банк выдает деньги клиенту в долг, а заемщик не может их вернуть, такой кредит называют проблемным. Для разрешения ситуаций с подобными активами в Китае с 1999 года существуют специальные компании (АМС). Они выкупают проблемные кредиты у банков, а дальше сами разбираются с должниками, выполняя во многом функции коллекторов. За обезвреживание «долговых бомб», пока те не «взорвали» банк, их и называют финансовыми саперами.
Первые такие компании создали при Министерстве финансов КНР специально под каждый из четырех крупнейших государственных банков страны. Они отдавали АМС свои самые безнадежные кредиты. Изначально предполагалось, что организации помогут списать проблемные активы, а затем закроются за ненадобностью. Однако компании быстро разрослись: к 2018 году их совокупные активы достигли около ¥5 трлн (примерно $755 млрд). Также на рынке появилось около 60 региональных АМС. Почти все принадлежат местным властям, и лишь немногие, включая Guohou, находятся в частных руках.
Вместо «разминирования» долгов управляющие компании часто брали у банков льготные кредиты, а затем сами выдавали займы под гораздо более высокий процент застройщикам, которые бурно росли, а позже рухнули вместе со всем рынком недвижимости. По сути, АМС превратились в почти нерегулируемые инвестбанки. Параллельно они стали помогать финансовым организациям прятать проблемные кредиты от регуляторов. Незадолго до отчетного дня АМС выкупала у банка плохой заем, а когда проверка проходила, продавала его обратно за комиссию. По оценкам экспертов, к 2020 году в Китае подобным способом спрятали как минимум половину всех проблемных кредитов.
Самой агрессивной из таких компаний была Huarong. В 2020 году она рухнула, а государству пришлось потратить $6,6 млрд на ее спасение. Главу компании Лая Сяомина позже казнили за коррупцию и другие преступления.
Сам термин «долговая бомба» вошел в китайский лексикон еще в середине 2010-х, когда за «разминирование» отвечал куратор финансовой политики Лю Хэ. Пресса называла занявшего впоследствии пост вице-премьера по экономике «человеком-сапером».
Фото: EPA / TASS
Почему финансовое поле Китая «заминировано» проблемными кредитами
В КНР городам и провинциям запрещено напрямую занимать деньги сверх строгих лимитов. Чтобы обойти правило, местные чиновники десятилетиями создавали формально независимые компании (LGFV). Такие организации берут кредиты и выпускают облигации якобы от своего имени, а деньги идут на дороги, метро, парки и другую инфраструктуру, которую заказывает город. Долг при этом не попадает в официальную городскую отчетность.
Масштаб скрытой задолженности оценивают по-разному. Народный банк Китая называет цифру в ¥14,8 трлн (около $2,08 трлн), а МВФ считает, что реальный долг местных платформ приближается к половине всего годового ВВП страны (более ¥60 трлн, или $8,4 трлн).
The Wall Street Journal описывал случай, который произошел в промышленном городе Лючжоу. Там местная LGFV годами занимала деньги на недостроенную линию легкого метро, парк развлечений и гостиницу, которые так и не окупились. Когда средств совсем не осталось, компания призналась горожанам в соцсетях, что не может позволить себе даже снести строительные леса.
Ситуацию усугубляет обвал рынка недвижимости, который много лет был главным источником дохода региональных бюджетов. Города зарабатывали, продавая землю под застройку. Реальные цены на жилье в Китае с поправкой на инфляцию, по данным Банка международных расчетов, к началу 2026 года опустились ниже уровня 2006 года, то есть обнулили два десятилетия роста. Крупный застройщик Evergrande прошел процедуру ликвидации с долгами около $300 млрд, конкурент Country Garden объявил дефолт по облигациям, а даже считавшийся надежным China Vanke в июле сообщил, что его убыток за полугодие может вырасти до $2,2 млрд.
На этом фоне власти Китая в марте установили на 2026 год самый скромный план роста экономики более чем за 30 лет в 4,5–5%, что отражает слабый потребительский спрос и опасения по поводу дальнейшего замедления.
За это время общая сумма проблемных кредитов в китайских банках выросла с ¥3 трлн в 2022 году до ¥3,7 трлн в начале 2026-го, что по-прежнему составляет скромные 1,5% всех банковских активов. Однако если финансовые саперы годами помогали прятать проблемные долги, официальная статистика может показывать лишь верхушку айсберга.
Почему финансовые саперы могут взорваться на долговой мине
Годы манипуляций с чужими долгами не прошли для управляющих компаний бесследно. У Guohou обнаружили операционные убытки, включая долг на ¥13 млрд ($2 млрд), который компания не могла обслуживать. От ликвидации ее спасло стечение обстоятельств: в прошлом году регуляторы перестали выдавать новые лицензии на управление проблемными активами, поэтому лицензия самой Guohou превратилась в ценный актив. Фирму захотели приобрести покупатели, чьи имена пока не раскрываются.
Компания Cinda, одна из первых AMC, в августе предупредила, что ее чистая прибыль за первое полугодие может упасть на 70%, скорее всего, из-за снижения стоимости активов, которые обеспечивают ее портфель проблемных кредитов.
Фото: Cfoto / Keystone Press Agency / Global Look Press
Одну из региональных AMC на северо-востоке Китая ликвидировали еще в 2020 году после выдачи сомнительного кредита местному футбольному клубу. Другие же компании столкнулись с падением кредитного рейтинга и также оказались на грани краха.
Управляющие активами AMC задумывались как последняя линия обороны, однако за годы их работы они создали слишком много проблем для финансовой системы Китая. Аналитики отмечают, что у Пекина остается два варианта: либо напрямую влить деньги в спасение управляющих компаний, либо позволить рынку самому разобраться с плохими долгами, что может привести к волне локальных дефолтов.
Фото обложки: Tian Dayong / Unsplash