Двадцать лет — возраст, когда у фестиваля уже сложились свои привычки и традиции. А было ли что-то, что вы при подготовке юбилейного БФМ решили сделать совсем не так, как раньше?
Пожалуй, в этом году мы особенно старались сделать фестиваль местом встреч. Сделали упор на параллельную клубную программу с разговорами, лекциями и мастер-классами. В этом году у нас не только гости, но и все члены жюри так или иначе в ней участвуют. И это очень здорово, живого общения ничего не заменит. Появился даже новый формат: «поэтический вечер с набросками», его придумал Иван Бондаренко. Очень интересно, как это получится.
В полнометражном конкурсе у вас оказались китайские демоны, пираты и африканский мальчик-солдат. Когда вы выбираете фильмы, что для вас важнее: чтобы каждый был по-своему хорош или чтобы вместе они складывались в какую-то общую картину мира?
Прежде всего мы исходим из качества фильмов, а потом уже смотрим как этот паззл складывается. С полными метрами ситуация другая, чем с короткими, их не так много, так что год может быть урожайным на отличное кино, а может быть и нет. В этом году, например, в фильмах, которые мы получали, был несколько подростковый крен. Мы долго искали детское кино, которое нам бы действительно нравилось. Нашли «Сокровище Барракуды». Но хотелось еще что-то по-настоящему рассчитанное на взрослых — сильное, проблемное, и при этом то, что будет возможно показать нашим зрителям. Тоже нашли — «Каждый сам за себя» и «Аромат Ирака». Еще всегда хочется чего-то необычного, экспериментального, строящееся не на сюжете. Эту роль в какой-то мере, мне кажется, у нас выполняет «История огня», очень стильное кино, с небанальным дизайном и интересными анимационными техниками.
Представим ребенка, который впервые пришел на БФМ и до этого смотрел только привычные мультсериалы. Какими фильмами вы бы могли его удивить?
Мультсериалы сейчас бывают очень хорошие, но я понимаю, что вы имеете в виду. Вообще детей приятно радовать хорошими историями, симпатичным, небанальным дизайном, вот, например, для маленьких у нас есть чудесный немецкий фильм «Полное гнездо» из цикла «Ферма Лены» — смешной и трогательный, с гротескными ассиметричными героями, а для тех, кто постарше — получасовое китайское фэнтези «Алтарь вознесения», где есть и красоты, и экшн, и юмор. А удивлять внимательного ребенка можно фильмами, необычно сделанными, с настоящей травой, цветами, как «Светлячок» или «Неясыть», историей из скрепок и вилок, как «Супермыло» из российской программы или из спичек, как венгерские «Коротышки из коробки». Хорошего хватает.
Среди короткометражек в этом году много и смешного, и страшного. Если судить по присланным фильмам, у аниматоров из разных стран есть общие страхи и общее чувство юмора?
Страхи общие понятно откуда берутся, весь мир в пожаре, всюду кризис, будущее неясно и молодые особенно остро на это реагируют. Чувство юмора, мне кажется, у всех разное, но то, что смешные фильмы есть — радует и удивляет, потому что в последнее время их совсем мало было, казалось, что в авторской анимации люди только мировые проблемы решают. Возможно, теперь люди смеются, спасаясь от страха. Или как в старой притче: если войска пришли в город за налогами, а люди смеются, значит брать у них больше нечего.
В российском конкурсе много студенческих фильмов. Можно ли по ним понять, что выросло уже совсем другое поколение режиссеров? Есть ли что-то, что они делают совершенно естественно, а режиссерам двадцать лет назад даже не пришло бы в голову?
Да, я думаю, сегодняшние двадцатилетние отличаются. Они гораздо свободнее и в дизайне, и в анимации, и в историях, которые бывают совершенно сумасшедшими. А еще в открытости, откровенности рассказов о себе, раньше такого не было.
Двадцать, а тем более тридцать лет назад студенты были куда более скованными. А нынешние молодые росли в свободном и открытом мире. Посмотрим, что будет еще через двадцать лет.
Когда-то компьютерная анимация казалась революцией, а теперь с похожими мыслями многие смотрят на искусственный интеллект. ИИ влияет на развитие анимации? Вам уже попадались фильмы, в которых ИИ помог сделать хорошее кино?
Конечно, влияет. На индустриальную очень, а будет еще больше, на авторскую меньше, режиссеры скорее с ИИ экспериментируют, ищут интересные возможности. Не думаю, что ИИ помогает сделать хорошее кино, кино хорошим все же человек делает. Но ИИ может облегчить выполнение каких-то задач, упростить поиск вариантов. Для абстрактного, экспериментального кино интересно его использовать, такое я видела, и мы на фестивале показывали.
Есть у вас в нынешней программе фильм, ради которого хочется буквально хватать зрителей за рукав и говорить: обязательно посмотрите, не пропустите? Особенно если это не знаменитый режиссер и не обладатель больших фестивальных наград.
Да, у меня есть особенно любимые фильмы в программе, и я могу об этом говорить, я же не член жюри. И большая часть из них как раз снята дебютантами. Как французский «Смирение бога» — триллер, снятый с огромной иронией и невероятно эффектный дизайнерски. Или наш «Девочка и шершень» — такой свежий, смешной и чувственный. Это фильмы хоть и дебютные, но уже с призами. Или студенческий венгерский «УХОдя УХОди» — фантастическая история про отношения, уже с призом Берлинале. Я, как фанат доканимации, заинтригована фильмом молодых американских режиссеров «Кислотный город», где реальные диалоги с нью-йоркскими жителями выглядят как рассказ о жизни на другой планете, всем интересующимся его рекомендую. Вместе с невероятно трогательной и печальной румынской историей про любовь и расставание «Нечто божественное», которую внук снял по рассказу своей бабушки. Кстати, четыре отличных российских фильма, которые вошли в международный конкурс, сняты как раз молодыми режиссерами, которых мало кто знает.
Благодаря онлайн-показам вы познакомились со зрителями, которые живут далеко от Москвы. Узнали ли вы благодаря им что-то новое о своей программе и стали ли иначе ее составлять?
Скорее благодаря онлайн-показам зрители познакомились с нами, мы-то их мало видим, и я не замечаю какого-то специального влияния зрителей из регионов. По тому, кто покупает абонементы на онлайн, мы понимаем, что в основном нас смотрят жители столиц и больших городов, тех городов, куда когда-то ездил БФМ, как, например, Красноярск, Воронеж, или тех, где развита анимация, как Екатеринбург. Я думаю, что с этими зрителями мы вполне друг друга понимаем и вряд ли их запросы отличаются от столичных. Да, мы хотели бы больше ориентироваться на всю Россию и все время стараемся вытягивать на фестиваль фильмы, снятые на нестоличных студиях и в анимационных школах, анимации ведь сейчас учат повсюду. Пока не очень выходит, но мы работаем над этим. Не из-за зрителей из регионов, а просто потому, что это правильно, если мы считаем себя российским фестивалем.
Когда БФМ начинался, вы разыскивали фильмы, которые зрителю больше негде было увидеть. Сегодня возможностей смотреть кино гораздо больше. Ради чего теперь стоит идти именно на фестиваль?
Прежняя задача никуда не делась — у нас зрители видят отобранное кино, не просто лучшее, но и складывающееся в определенную картину мира. Фестивальная программа — это наше послание зрителям. Ну и, конечно, фестиваль — это всегда общение, разговоры, обмен мнениями. И я надеюсь, что даже в онлайн-версии фестивальный эффект работает: зрители собираются компаниями, чтобы смотреть фильмы, обсуждают их, спорят, заряжаются новыми идеями. Это самое главное.