— А что, Колька, не махнуть ли нам с тобой к твоему дяде Толе? — спросил своего белобрысого друга черноволосый Борька, разгоняясь на лыжах по скрипучему от мороза снегу под небольшой уклон.
— Давай, — сразу загорелся Колька. — Представляешь, как он обрадуется, узнав, что мы на лыжах пришли?!
Впрочем, цвет волос каждого из ребят разглядеть было непросто. День был безветренный и солнечный, вроде самая что ни на есть «лыжная» погода. Зато на градуснике столбик опустился до –30°. Однако дело было в январе 1972 года, во время зимних каникул. А в те годы какого мальчишку мог остановить подобный пустяк? Даже родители не возражали, заставив только одеться потеплее: не в лыжные костюмы, а в зимние пальто и шапки-ушанки, чтобы не отморозить уши…
Номинально обоим мальчикам было по 13 лет. Но Борька был на 10 месяцев старше Кольки, которому только-только исполнилось 13 и он учился в пятом классе. Зато Борьке, который учился уже в шестом, через полтора месяца должно было стукнуть 14. Несмотря на преимущество в возрасте, Борька по всем параметрам уступал другу в физических кондициях. Колька был и повыше сантиметра на три, и покрупнее. Да и во всех мальчишеских единоборствах Колька безоговорочно одерживал верх.
Это вообще была странная дружба: круглый отличник Борька и закоренелый троечник Колька. Но этому факту было простое объяснение. Оказывается, у обоих пацанов с рождения было неважно со скоростью реакции и координацией движений. Поэтому успехов в спортивных играх, без которых в начале 1970-х не обходился ни один двор, ни одна сколько-нибудь многочисленная ребячья компания, у парней не было от слова «совсем». Да и другие командные игры: салочки, жмурки и пр. превращались для наших друзей в непростое испытание. Поэтому они избегали больших мальчишеских компаний, а почти всегда вдвоем либо втроем, с частенько подключавшимся к ним Колькиным одноклассником Юркой, играли где-нибудь на берегу протекавшей недалеко от дома речки Десны. Или в опустевших зимой казенных дачных поселках, а то и где-нибудь в лесу. Играли в рыбаков, охотников, индейцев, партизан, разведчиков и прочие мальчишеские игры. И получали удовольствие от процесса игры, не думая о том, насколько быстро или ловко им удается очередное действие.
Мальчики успели проехать километров пять, сначала заехав в лес за дачным поселком Академии общественных наук, затем, выйдя из леса, доехали до военного городка, что примыкал к Калужскому шоссе в районе 36-го км. Тут-то Борька и выступил с предложением ехать к Колькиному дяде.
Колька уже не раз предлагал совершить такой лыжный поход. А Борька по своему обыкновению все сомневался: он вообще был осторожным парнем, авантюр не любил. Будучи отличником и решив не одну задачу типа «Из пункта А в пункт Б», он понимал, что от 36-го км до дальнего от них края деревни Десна уже четыре километра. А сколько там еще выходило от деревни до поселка, где жил брат Колькиной мамы, Борька представлял смутно. Но понимал, что никак не меньше километра. С учетом уже пройденных четырех получалось почти десять. Для 13-летних пацанов путь не близкий — норматив взрослого лыжника.
Если бы Борька тогда знал, что от деревни Десна идти предстояло еще больше четырех километров, он бы точно от такой мысли отказался. Но это если бы…
До деревни Десна мальчикам предстояло пройти по снежной целине. На шоссе движение было интенсивное, даже по обочине на лыжах идти было опасно. Ни лыжни, ни пешеходной дорожки вдоль шоссе не было. Этого рассудительный отличник Борька почему-то тоже сразу учесть не догадался. Первым шел Колька. Сначала он пер, как танк, воодушевленный начавшимся воплощением своего давно задуманного плана. Но, даже несмотря на свое превосходство в физической силе, метров через 200 по целине выдохся и пропустил вперед Борьку. Тот тоже с ходу попробовал «рвануть», как Колька, но сразу почувствовал, насколько тяжелее идти по целине первым. Его хватило от силы на 100 метров. Тут-то в его душу и закрались первые сомнения: стоило ли вообще отправляться в такое путешествие. Но поскольку, по его прикидкам, больше половины они уже прошли, не возвращаться же назад! Так они и шли. Намечали где-то впереди очередной ориентир, а затем две трети каждого пути до него впереди шел Колька. И только на последней трети его сменял Борька. Зато мороза мальчики не чувствовали от слова «совсем». В зимних пальто от такой интенсивной нагрузки им было даже жарко.
Наконец добрались до деревни Десна. Тут Калужское шоссе с его интенсивным движением уходило в обход деревни. Поэтому по идущему через деревню старому участку шоссе можно было спокойно ехать по обочине. Да и дорога к реке шла под горку. Уставшие мальчики приободрились, воспряли духом и, подшучивая друг над другом, покатились вниз. После моста через Десну дорога вновь пошла в гору, но до края деревни, где был поворот в сторону поселка, являвшегося конечной целью их путешествия, оставалось не больше пяти минут на лыжах. Борька уже предвкушал скорый конец пути.
Однако, проехав изрядное расстояние, не меньше пары километров, ребята приехали совсем не в тот поселок, где жил дядя белобрысого Кольки, а в небольшую деревеньку.
Борька потихоньку начинал злиться и на Кольку, и на самого себя, хотя виду старался не подавать. На самом деле Колька, конечно, не собирался вводить Борьку в заблуждение. Просто он и сам плохо помнил расстояние от Десны до конечной цели их путешествия: нечасто он ходил пешком по этому маршруту… Ребята уже прилично устали. Да и пить хотелось. Недалеко от дороги увидели колодец с воротом. Набрали воды и принялись жадно пить, несмотря на мороз. От ледяной воды ломило зубы, но жажда была сильнее.
Двинулись дальше. Солнце уже начинало клониться к раннему январскому закату, когда Колька наконец крикнул: «Пришли!», указывая лыжной палкой на тускло светящиеся в сумерках окна пятиэтажек.
Дядя Толя и его супруга и правда обрадовались приходу мальчиков, хотя удивились, как это родители отпустили ребят одних в такое дальнее путешествие, да еще и в трескучий мороз. Ребят накормили, отогрели, дали 20 копеек на два билета от Десны до военного городка. И отправили в обратный путь. Тут уже Борька летел вперед, понимая, что столь позднему их возвращению родители явно рады не будут. А родительские «оргмеры» в те почти уже «стародавние» времена отнюдь не исключали применения физического наказания…
Если бы ребята только знали, что на самом деле происходит сейчас у них дома…
Колька, потративший днем заметно больше сил на преодоление снежной целины, постоянно отставал. Борька и подгонять его пытался, и убеждать, но разговорами силы не вернешь… Наконец добрались до деревни Десна, сели на автобус и доехали до своей остановки. Оставалось всего ничего: каких-нибудь 20–25 минут лыжного хода. Если «на свеженького». А силенок-то уже потрачено было немало… Однако хоть часов у ребят не было, но, по Борькиным прикидкам, часов 7 вечера, как пить дать, уже было. А вышли ребята из дома около 11 утра. Беспечный Колька ни о чем не задумывался. А вот у более рассудительного Бори пятая точка уже чесалась от предстоящего объяснения с родителями… И тут в смекалистой Борькиной голове родился хитрый план.
— Колька, за такую долгую прогулку нам с тобой влетит по первое число! — сказал он другу. — Давай скажем родителям, что катались в лесу, заблудились, вышли к речке Десна, пошли по ней и дошли до деревни Десна. А так как от Десны до твоего дяди куда ближе, чем до дома, мы к нему и пошли. Договорились?
До Кольки при всей его беспечности тоже дошло, что родители будут не сильно рады столь позднему возвращению «блудных сыновей». Поэтому уговаривать его не пришлось. Мальчики прошли примерно полпути до дома, когда впереди в темноте замаячили две неясные фигуры и послышался, не подобрать другого слова, женский вой: «Ой, мы бедные, ой, несчастные!!!» Мальчики недоуменно остановились. Борька шел на пару десятков метров впереди. И когда он подошел еще поближе, одна из фигур удивленным голосом Колькиной мамы вдруг изумленно сказала: «Боря!» И сразу же воскликнула: «А где Коля?!» Боря указал лыжной палкой на приближающуюся Колькину фигуру: «Вон, догоняет». А Колька уже радостно вопил: «Мамочка! Мы заблудились!» Второй из двух безутешных дам, как читатель уже, наверное, сам догадался, была мама Бори.
А события в домах мальчиков, пока они путешествовали, развивались следующим образом. Часам к трем пополудни, когда январское солнце начинает быстро скатываться к горизонту, родители забеспокоились: как-никак, а мороз-то стоял нешуточный… Ближе к четырем, когда начало смеркаться, решили, что пора выдвигаться на поиски мальчиков. Оба отца отправились в лес за дачными поселками, куда зимой вели почти все лыжни. Узнав о пропаже ребятишек, еще пара соседей по дому, надев лыжи, присоединились к поискам. Поскольку сотовых телефонов в те стародавние времена не было, а немногочисленная «поисковая команда» разбрелась по лесу, поиски продолжались долго…
Неравнодушные соседи вернулись с поисков в районе полвосьмого и, подходя к дому, столкнулись с возвращающимися домой в сопровождении мам пропавшими мальчишками. Колькин отец вернулся часам к 11 вечера. Узнав, что ребята нашлись, и выслушав всю историю их «заблуждения», он, однако, не стал прыгать от радости, а сразу поставил вопрос об ответственности и наказании. Но Колька уже знал, что отвечать. «Радуйся, что я жив остался!» — заявил он отцу. Крыть тому было нечем…
Борин отец облазил за ночь весь лес и окрестные поля. Осматривал занесенные снегом стога: вдруг озябшие ребята зарылись в стог, чтобы согреться. Домой вернулся уже утром, часов в пять. Утром Борьку ждал еще более серьезный разговор, чем Кольку. На первый раз вроде пронесло — уставший отец «допрашивал» недолго и поначалу поверил истории про заблудившихся в лесу. Но Борька был отличником не «в чужого дядю». Отец Борьки, хоть и работал простым электромехаником в банно-прачечном предприятии, имел очень цепкий ум. И Борька еще не знал, что через пару «допросов с пристрастием» он «засыплется» «расколется», что не было никакого блуждания по лесу, а была реализация заранее задуманного плана. Но главное было сделано: воспитания отцовским ремнем «по горячим следам» мальчикам удалось избежать.