Татьяна Алешичева

Уходящая мода на сканди-нуар

Бум скандинавских криминальных сериалов пришелся на нулевые: тогда были сняты стилеобразующие вещи в этом жанре — датские сериалы «Убийство» (2007) и «Мост» (2011), где боролись со злом полицейские валькирии Сага Норен и Сара Лунд. Обе горели на работе в ущерб личной жизни и не ладили с окружающими — критики окрестили такой типаж «аутичный скандинавский коп». 

С тех пор были экранизированы практически все книжные серии скандинавских детективщиков, объединенные сквозной фигурой сыщика: цикл про Варга Веума норвежца Гуннара Столесена, истории комиссара Валландера шведа Хенинга Манкеля, цикл «Убийства во Фьелльбакке» шведки Камиллы Лэкберг про писательницу-сыщицу Эрику Фальк и так далее. В какой-то момент датско-шведскую гегемонию в криминальном жанре потеснили норвежцы («Маммон», 2014, «Монстр», 2017) и исландцы («Капкан», 2015, «Лавовое поле», 2014). Но потом и они иссякли. Мода на скандинавский нуар на ТВ пошла на спад. 

Теперь скандинавы — увы! — больше не производят таких мощных драм, как эталонные «Убийство» и «Мост», породившие череду ремейков. Добротные сканди-нуары средней руки все еще появляются (в этом жанре отметились даже англичане, снявшие «Фортитьюд»), но сказывается усталость материала — былой ажиотаж угас. Скандинавский детектив больше не на пике моды — свидетельством тому служит курьезный факт, что один из самых популярных персонажей книжного сканди-нуара, легендарный сыщик-алкоголик Харри Холе из Осло, так и не получил собственного сериала. 

Экспансия Netflix в регионы и появление поляков в сетке вещания

Пару лет назад нацелившаяся на завоевание мирового господства платформа Netflix решила потрафить своему международному зрителю и стала привлекать контент из регионов. Подобно оку Саурона, Netflix рыщет взглядом по Европе и находит талантливые творческие команды, вместо голливудской рутины снимающие сериалы про собственные реалии. В 2018 году платформа заключила контракт с популярным американским детективщиком Харланом Кобеном на серию экранизаций (пока их запланировано 14) и наладила производство гибридных детективов.

В каждой экранизации действие романа Кобена переносится из Америки в ту страну, где работает телевизионная команда, — кстати, скандинавы в этом проекте пока не участвуют. Уже вышло три экранизации: английский сериал «Незнакомка» с Ричардом Армитеджем, испанский «Невиновен» с Марио Касасом и польский «В густом лесу» — с мало кому известными у нас польскими актерами. И если первые два проекта представляют собой пусть увлекательную и остросюжетную, но все же стандартную детективную жвачку, то польская экранизация сильно выделяется на их фоне. 

«В густом лесу» — подростковый слэшер встречает Кесьлевского

В современной Варшаве прокурор Павел Копиньский (Гжегож Даменцки) ведет дело об изнасиловании и оказывается под сильным давлением. Отец насильника, влиятельный тележурналист Дунай-Шафранский, хочет, чтобы преступление его отпрыска прокуратура замела под ковер. Положение Копиньского еще больше осложняется, когда он сам становится фигурантом уголовного дела. Полиция находит под одним из варшавских мостов труп, а при нем газетные вырезки. В них речь идет о нынешней деятельности прокурора и о давнем деле с резней в пионерском лагере, где юный Копиньский работал вожатым.

Резня случилась в 1994-м: четверо ребят ночью ушли из лагеря в лес, двоих нашли зарезанными у реки, а двое пропали без вести — сын уборщицы Артур и Камила, младшая сестра Павла. За убийство посадили одного из вожатых, но версия о его виновности не кажется Павлу убедительной. И вот спустя четверть века Павел опознает в убитом из-под моста того самого Артура. Если парень выжил в той давней резне в летнем лагере, не означает ли это, что и Камила до сих пор жива?

В 1980-е, когда в Голливуде бушевала мода на подростковые слэшеры, в странах социалистического блока хоррор отсутствовал как жанр. Сериал дает редкую возможность увидеть, как занятно выглядит типичный сюжет слэшера — резня в летнем лагере — в обрамлении психологического реализма имени Кесьлевского. В этом «социалистическом слэшере» вместо типажей налицо достоверные характеры, а проклятые вопросы бытия важнее детективной разгадки. Детективы Харлана Кобена — не великая литература. Но поляки на свой лад делают из нее серьезное кино, просто погружая детективный сюжет в собственные реалии и обволакивая бытовыми подробностями — важное место в сериале занимает ретро, данные во флешбэках картины пост-социалистической Польши. Здесь напрашивается прямая аналогия со сканди-нуаром, который всегда был очень социальным и трактовал любое преступление как сбой построенной в Скандинавии системы всеобщего благоденствия, оказавшейся фейком. У поляков та же мысль выражена еще тревожнее: преступление — это не какое-то абстрактное зло, а плоть от плоти порочного жизнеустройства, которое все никак не может наладиться после череды общественных потрясений последних 30 лет. 

«1983» — польская детективная антиутопия

«В густом лесу» — не первый польский сериал Netflix. До него на платформе вышла антиутопия «1983», тоже с детективным сюжетом. Если продолжать аналогию со скандинавами, то и они успешно скрещивали антиутопию с детективом — в «Оккупированных» по роману Ю Несбе или, например, в «Валькирии» (ее автор Эрик Стрэнд снял несколько серий «Варга Веума» и тех же «Оккупированных»). 

Действие в сериале происходит в 2003-м: в мире все еще продолжается Холодная война, Восточный блок под предводительством СССР продолжает существовать, а Польша остается управляемым из Москвы сателлитом с тоталитарными порядками. Все это стало следствием разгрома «Солидарности» в 1983-м: тогда в Варшаве, Гданьске и Кракове произошли крупнейшие теракты со взрывами зданий, правительство обвинило в этом оппозицию — и накрыло страну совиными крылами. Привилегированный студент Кайтек (Мацей Мусял) крутит роман с дочкой премьер-министра и в то же время заходит на опасную территорию диссидентства. Он ищет убийц своего преподавателя, некогда вхожего во властные круги. Парень действует не один, а с помощью настоящего сыщика из нуаров Анатоля Янова (Роберт Венцкевич) — это битый жизнью следователь из варшавской милиции, которого все время оттирает от расследования СБ.

Детективный сюжет в сериале довольно путаный, зато антураж колоритный. Правящая партия этой вымышленной тоталитарной Польши запрещает примерно все — от патриотических поэм Мицкевича до «Гарри Поттера». В стране хорошо развиты хайтек-технологии, уровень жизни высок — есть даже бордели, которые держит вьетнамская мафия под прикрытием СБ. Но жить под совиными крылами партийцев — московских марионеток! — уж больно тоскливо. Поэтому молодежь диссидентствует всерьез: тайная организация «Легкая бригада» печатает и распространяет запрещенку и готовит восстание, в то время как армия, кажется, тоже планирует переворот. Фантазируя о неслучившемся будущем, сценаристы наворотили с три короба, зато мы можем увидеть воочию, как выглядит в глазах современных поляков кошмар тоталитаризма. Любопытно, что постановкой сериала занимались исключительно женщины под руководством маститой Агнешки Холланд, которая когда-то была ассистенткой на съемках у Занусси и Вайды, а в 1981 году, после разгрома «Солидарности», эмигрировала из Польши.

«Трясина» — журналистский нуар

Гораздо лучше детективная интрига скроена в «Трясине» — пока самом успешном польском сериале Netflix. В первом сезоне мы снова попадаем в пост-социалистическую Польшу — поляки без устали рефлексируют о недавнем прошлом. В 1984-м в нищую провинцию Гронты приезжает молодой журналист Петр Заржицкий (Давид Огородник), сбежавший от покровительства отца-спецслужбиста. Он тут же оказывается втянут в расследование убийства в лесу, где нашли трупы проститутки и партийного функционера Гроховяка. По следу убийц идет матерый репортер местной газеты Витольд Ванич (Анджей Северин), и напарникам-журналистам в конце концов удается распутать зловещий клубок, в котором криминал намертво сросся с местной властью.

Во втором сезоне уже наступил 1997-й: на руинах прошлой жизни те, кто пооборотистей, строят капитализм, пока остальные нищают. В Гронтах во время «наводнения века» прорывает дамбу, и рядом с ней находят утонувшего школьника. Полицейская из Варшавы Анна Ясс (Магдалена Ружка) подозревает, что пацан вовсе не утонул. Постаревший Ванич и заматеревший Заржицкий тоже втягиваются в расследование преступления, следы которого ведут к новым хозяевам жизни. 

Большинство сюжетов скандинавского нуара было основано на идее скрытых пороков системы: за внешним благополучием якобы стабильного общества зияют незаживающие социальные язвы — они-то и порождают преступления. Социальную несправедливость невозможно «починить», ее последствия можно лишь сладить героическим индивидуальным усилием битого жизнью нуарового сыщика. В основе польских детективов все время видна та же мысль, только тут ни о каком благополучии для всех пока нет и речи.

Что еще смотреть у поляков: «Люди и боги», «Король», «Крук»

Если заглянуть за пределы вездесущего Netflix’а, можно обнаружить еще уйму крепких польских детективов, которые обладают стилистическим единством, как и скандинавские нуары. Это, например, «Люди и Боги» о двух польских солдатах, которые сбегают из немецкого лагеря в 1939 году, за день до оккупации Польши, и становятся подпольщиками Армии Крайовой в Варшаве. Тадеуш Корзеневский (Давид Дзярковский) и Лешек Заремба (Яцек Кнап) получают подпольные клички Оникс и Дагер и с помощью своего боевого отряда, куда они вербуют бесстрашных патриотов, казнят по приказу руководителей Сопротивления немцев и коллаборантов. Это авантюрный сериал, похожий на истерн советской эпохи «Неуловимые мстители»: в самых опасных ситуациях героям долго удается выходить сухими из воды.

В еще одном историческом детективе «Король» речь идет о криминальном мире предвоенной Варшавы 1937 года, которым руководит скользкий бизнесмен Каплица по прозвищу Кум (Аркадиуш Якубик). Социалисты бьются с фашистами, антисемитизм цветет пышным цветом, а главный герой этой истории, чемпион Варшавы по боксу Якуб Шапиро (Михал Журавски), работает сборщиком дани с еврейских лавок у Кума и замышляет при этом сместить того и самому стать бандитским королем. Как и в других польских сериалах, исторический фон дает богатую фактуру для детективной и криминальной интриги.

Михал Журавски играет главную роль и в другом любопытном польском детективе «Крук: Ночной шепот» — это уже настоящий нуар, сюжет которого, кстати, очень легко представить снятым в Скандинавии. Полицейский Крук приезжает из Лодзи в провинциальный Белосток, где он вырос в детдоме. Ему поручено пустячное расследование дела о контрабанде сигарет из Белоруссии. На самом деле Крук и его детдомовский приятель Славек (Цезари Лукашевич) хотят найти и покарать своих прежних мучителей, истязавших мальчиков в детдоме. Но сразу после появления в городе Крука у местного олигарха, крепко связанного с криминалом, похищают любимого внука, и инспектору приходится заняться этим делом. Чего только нет в этом сериале — местный фольклор, мистика, связанная с образом бабки-колдуньи, и, конечно, неизбежная социальная критика, присутствующая практически в каждом польском детективном сериале, — «хозяева жизни» снова оказываются носителями чистого беспримесного зла. 

Как видно из приведенных выше примеров, у новейших польских теледетективов и криминальных сериалов есть собственное лицо: почти все они оперируют разными историческими пластами, все опираются на идею о несовершенстве социального устройства, с которым сражается герой — будь то журналист или коп — но всегда один в поле воин. Когда-то такое же стилистическое единство превратило сканди-нуар в международный культурный феномен — может, теперь пришла очередь поляков? 

В мае прошлого года Нетфликс выпустил комедийный сериал «Космические силы» со Стивом Кареллом, пародию на военщину с очевидным анти-трамповским посылом –  бывший (а тогда еще действующий) президент и правда одно время носился с идеей создания подобных войск.

Карелл сыграл в сериале генерала Нэрда, — карикатурного штабного вояку, которому вышестоящие чины навязывают руководство этим, по общему мнению бессмысленным, родом войск.

Но нас в данном случае интересует совсем другой персонаж  – наблюдатель из России, участвующий в проекте на правах представителя страны-партнера по освоению космоса. Это рубаха-парень по имени Юрий, который просит называть его Бобби. Играет его Алексей Воробьев, который значится в титрах как Алекс Спэрроу.

На первый взгляд это типичный комический русский. Но – удивительное дело! – если бы в сценарии это не было прописано, никто бы и не заметил. Это симпатичный парень с голливудской улыбкой, говорящий без акцента.

Он идеально вписывается в сюжет, ничем не отличается от других штабных и не совершает никаких нелепых действий.

Вполне адекватного русского можно увидеть и во втором сезоне «Кондора» (2020), шпионского триллера, снятого по мотивам легендарных «Трех дней Кондора». Это двойной агент Василий Сирин, который должен помочь ЦРУ разоблачить «крота» в собственных рядах.

Как и остальные персонажи сериала, он играет в шпионские игры, но ничего демонического в нем нет. В этой роли занят родившийся и выросший в Нью-Йорке актер Алексей Бондарь, и выглядит он в роли нашего соотечественника вполне достойно. А главное — в кои-то веки, в нарушение традиции, он играет с «хорошими парнями» на одной стороне.

В эпоху Рейгана двое глубоко законспирированных и отлично вышколенных агентов КГБ Миша и Надя (Кэри Рассел и Мэтью Риз) поселяются в пригороде Вашингтона под видом семейной пары Филиппа и Элизабет Дженнингсов. Идут годы, их «рабочий» подставной брак превращается в настоящий, они обзаводятся детьми и туристическим бизнесом для прикрытия. И все это время ведут двойную жизнь, занимаясь слежкой, саботажем и прочим шпионским промыслом.

Пустив корни на новой родине, но никогда не забывая о старой, Дженнингсы постоянно задаются вопросом о собственной идентичности. Постепенно они становятся американцами не понарошку, а всерьез, в силу своего долгого бытования в чужой культурной среде.

Ни один шпионский сериал раньше не демонстрировал такого нестандартного подхода к теме «свой среди чужих» и таких «плохих русских», вызывающих нешуточное сопереживание.

 «Развесистая клюква» навсегда

Если не считать сериалов, где «клюква» цветет пышным цветом намеренно, в соответствии с художественным замыслом. Например,  в «Великой», где немецкая принцесса при русском дворе первым делом натыкается на неизбежного медведя. Или в эксцентрическом и отчасти пародийном триллере «Убивая Еву», где загадочная наемная убийца Вилланель оказывается законспирированной русской Оксаной из российской тьмутаракани, где время, кажется, остановилось где-то в 1950-е.

Даже в грамотно выстроенных голливудских сценариях русский до сих пор обязательно рифмуется как минимум с водкой. В космической саге «Вдали» (2929), где Хиллари Суонк играет командира экипажа пилотируемой миссии на Марс, ее главным антагонистом в команде становится русский космонавт Миша Попов (Марк Иванир).

Он гораздо опытнее нее, не раз выходил в открытый космос, придерживается патриархальных взглядов и не прочь приструнить заносчивую американскую тетку, которую назначили ему в командиры.

А во флэшбеках из прошлого Миши, в мрачных интерьерах на вид как минимум пятидесятилетней давности и вовсе возникает какая-то «Россия во мгле». Тем не менее, это не картонный и не карикатурный герой, за его развитием следить интересно, и он играет важную роль в сюжете.

В третьем сезоне сериала «Миллиарды» (2018), одного из лучших драматических шоу на нынешнем ТВ, появляется зловещий русский олигарх Григорий Андолов в исполнении Джона Малковича. Он становится «врагом сезона» — главным соперником финансового воротилы Акса в бизнес-войне, изымая из его хедж-фонда полтора миллиарда просто чтобы проучить зарвавшегося спекулянта — не из явной необходимости, а  «по понятиям».

Андолов убивает не за деньги, а за принципы, нежно любит свою маму и дружит с Марией Шараповой. «Дай ему выиграть!» — шепчет он на ухо выдающейся спортсменке, когда сводит ее на теннисном корте с Аксом. И даже этот довольно убедительный образ богатого русского пришел в современный сериал откуда-то из 1990-х  — и без оркестра с балалайкой в русском ресторане все-таки не обошлось.

И никакая прозрачность тут не помогает: берем новейший сериал «Шпионский город» (2020), снятый англичанами и немцами в Чехии – и вот: советские шпионы в Берлине времен Холодной войны произносят русские фразы без акцента, но все еще подымают бокалы на «за», а «на здоровье».

Этот штамп так прочно укоренился в кино, что убеждать нынешних сценаристов в его нелепости, по-видимому, бесполезно – они вынесли его из старых голливудских фильмов и держатся за него, как черт за грешную душу.

За пределами Голливуда

Любопытно, как обстоят дела с русскими персонажами за пределами голливудской традиции. Как свидетельствует недавний британский сериал «МакМафия» (2018), довольно неплохо. Сбежавшего в Лондон от криминальных войн русского олигарха Дмитрия тут со знанием дела изображает Алексей Серебряков.

Малахольного брата Бориса, который по глупости снова развязывает бандитскую войну, сыграл шведский актер Дэвид Дэнсик. Трудности русского произношения ему не дались, но темперамент у него вполне наш. Но интереснее всего тут главный герой, выросший в Англии сын Дмитрия, далекий от криминальных разборок и бандитского менталитета отцов Алекс Годман. Его сыграл Джеймс Нортон, поднаторевший в «русскости» в роли князя Андрея в сериале «Война и мир».

Он хорошо отыгрывает сюжет «кровь не водица» — обангличанившемуся отпрыску чужды дикие методы, с помощью которых принято делать бизнес на родине его отца. Но как только развязывается война мафиозных кланов, и его семья оказывается в опасности, с Алекса слетает лоск и в нем пробуждается хищник.

В скандинавских нуарах русские тоже, как правило, олицетворяют собой криминал. В «Арне Дале» (2011-2015) сунувшегося в Прибалтику с мороза шведского комиссара распинают русские бандиты.

В сериале «Орел – криминальная Одиссея» (2004-2006) доблестная шведская полиция борется с безобразиями русской мафии и спасает детей в Петербурге из пут сексуального рабства.

В «Оккупированных»  Ю Несбе и вовсе представил антиутопию, где русские захватили Норвегию из-за передела нефтяного рынка. Но самое любопытное изображение наших соотечественников можно найти у ближайших соседей — финнов. В сериале «Сорйонен» действие происходит в крошечном городке Лааппеэнранта в получасе езды от русской границы. Напарница детектива Сорйонена по имени Лена — наполовину русская и вдобавок бывший агент ФСБ.

С другой стороны, русская Лена и ее отважная приемная дочь Катя – стопроцентно положительные персонажи, самим своим бытованием в сериале разрушающие стереотип о демонических русских.  

Хорошие и плохие злые

В «Карточном домике», где Ларс Миккельсен изобразил русского президента Виктора Петрова коварным и опасным политиком, но все же не карикатурным злодеем, наряду с ним присутствуют и герои русского сопротивления из группировки «Пусси Райот».

А в австралийском процедурале «Доктор Хэрроу» про будни патологоанатома, выступающего в качестве детектива-любителя, в 2021 году вышел эпизод, прямо отсылающий к персонажам новейшей русской истории – агентам русских спецслужб, которые травят ядом неугодных правительству соотечественников. 

В начале эпизода звучит русская колыбельная про серого волчка, который, того и гляди, ухватит за бочок. А в качестве жертвы агентов-отравителей выступает экологическая активистка Елена Грищенко (ее играет актриса русско-украинского происхождения Лилия Мей), выросшая в крупном промышленном городе, где местный завод планомерно уничтожает окружающую среду. Елена приезжает в Сидней на экологическую конференцию с докладом о преступлениях промышленных олигархов, а новоявленные «Петров и Боширов» пытаются отравить  ее, подсунув в номер гостиницы малину (но все-таки не клюкву!), сбрызнутую чем-то вроде «Новичка». По мысли австралийских сценаристов, русский мир коварен и опасен, но в нем есть как свои негодяи, так и свои герои.

Если попытаться обобщить новейшие тенденции в изображении русских в телевизионной драматургии последних лет, голливудской и не только, картина получится довольно противоречивая,  но совсем не удручающая. Да, основное амплуа русского в чужой драматургии  — это пока еще шпион, наемный убийца или эксцентричный олигарх.

Но не только – потихоньку в дело вступают космонавты, оппозиционеры или, например, программисты вроде Нади Вулвоков из «Жизней матрешки» (2019). По части «клюквы» тоже есть подвижки. Вовсе избавиться от стереотипов, по-видимому, нереально. Но очевидных глупостей в изображении русских все же стало меньше.

В 2010-е годы на пике популярности был британский драматург Джулиан Феллоуз со своим opus magnum «Аббатство Даунтон» (2010-2015). В нем воплотилась мечта о «доброй старой Англии» с ее вышколенными дворецкими, неизменными чаепитиями в пять часов, и ехидными старыми леди, отпускающими колкости невозмутимым тоном. А также важнейшими для того времени вопросами замужества и наследования имущества и поместья, которые двигают вперед интригу и в то же время оставляют у современного зрителя ощущение неподдельного облегчения: какое счастье, что теперь это все позади – все эти вопросы приданого и наследования по мужской линии!

Действие «Аббатства» происходит в эдвардианскую эпоху,  продлившуюся с 1901 года до начала Первой мировой войны – то есть в десятилетие, когда мир застыл на пороге катастрофы и готов был вот-вот рухнуть в бездну. События сериала разворачиваются в фантазийном прошлом, литературном конструкте, сочиненном Феллоузом в подражание классическим английским романам от Джейн Остин до Кадзуо Исигуро, то есть в некой надмирной, небесной Британии, которой никогда не существовало в действительности.  И на которую мы теперь смотрим с умилением – у нас/у них была великая эпоха (а была ли?) 

Викторианская эпоха давала теледраматургам материал для зрелищ в любом жанре. В этот исторический период зародился детектив («Подозрения мистера Уичера», «Расследования Мердока»), расцвели бульварные ужасы («Страшные сказки», «Дракула» с Джонатаном Рис-Майерсом), происходили преобразования в общественной жизни и в области технологий («Викторианская аптека», «Мистер Селфридж», «Дамское счастье»), переосмыслялась роль женщины в семье и обществе («Багровый лепесток и белый», «Доктор Торн», «Чуть свет — в Кэндлфорд»). Милую ностальгию по идеальной надмирной Англии  Феллоуза викторианские сериалы заменили не менее приятным ощущением дистанцирования от страшноватого и неказистого прошлого. Похожим образом работают фильмы ужасов, позволяя нам проживать страшилки, сидя в безопасности в уютном кресле. 

 «Улица Потрошителя» (2012-2016) старалась в точности воспроизвести леденящие душу исторические реалии, от которых так приятно чувствовать себя на расстоянии. Это изобретение фотографии, которое, по мысли авторов сериала, сразу же привело к распространению снаффа, или свободная продажа препаратов опия и морфинов, которыми пользуется нечистый на руку делец, продавая одурманенных британских дев в сексуальное рабство в Америку, и так далее.

В 2009 году на волне викторианского бума на ТВ появился сериал «Современный Потрошитель», построенный на любопытной ревизионистской идее. В первом сезоне сериала поднимается вопрос, можно ли было изловить так и не пойманного Потрошителя, будь на вооружении викторианских сыщиков современные методы – дактилоскопия (Скотланд-Ярд начал использовать ее только в 1901 году), записи уличных камер наблюдения, анализ ДНК? По сюжету в современном Лондоне появляется подражатель Джека, в точности воспроизводящий его зверства, по следу которого идет полиция во всеоружии нынешнего технического прогресса.

Не менее любопытный пример того, как выглядит недавнее прошлое с позиций нынешнего прогрессистского сознания, являет сериал «Жизнь на Марсе» (2006-2007), построенный на сюжете о «попаданце». Манчестерского копа Сэма Тайлера сбивает машина в 2006 году, а очнувшись, он обнаруживает себя в Манчестере 1973 года, времен своего детства.

Тайлер, прибывший в эту клоаку из современного царства политкорректности, немедленно, засучив рукава, берется за перевоспитание коллег и искоренение их замшелых средневековых методов работы.

Любопытно, что российский ремейк сериала «Обратная сторона Луны» (2012-2018) пошел еще дальше. В первом сезоне полицейский Соловьев попадал в некий идеализированный «небесный Совок» 1979 года – не подлинное советское прошлое, а его умильный  приукрашенный вариант, извлеченный из некритичных детских воспоминаний Соловьева.  Во втором сезоне авторы сериала и вовсе отправили попаданца в антиутопию – 2011 год, где Советский Союз продолжает существовать за железным занавесом и живущие при гибридном социализме граждане в целом не бедствуют.

Сюжет о «попаданцах» в псевдо-исторических сериалах всегда позволяет авторам развернуть исторические параллели между прошлым и настоящим по части идеологии или истории нравов и создать любопытные проекции и сравнения. Например, в популярном сериале «Чужестранка» (с 2014 года) эмансипе из 20 века, оказавшись в Шотландии века 18-го, кроме прочего привносит в свою семейную жизнь сексуальные практики современной раскрепощенной женщины. 

Все смотрели четвертый сезон «Короны» о ныне здравствующей 94-летней Елизавете Второй, в котором действие наконец дотянулось до 1980-х годов, и на авансцену  вышли Маргарет Тэтчер и принцесса Диана. Здесь тоже не обошлось без современного ревизионистского взгляда. «Железная леди» в блестящем и гротескном исполнении Джиллиан Андерсон в финале сезона предстала коррумпированным политиком: она тормозит присоединение Британии к международным санкциям против режима апартеида в ЮАР, потому что ее сын имеет в этой стране свои бизнес-интересы.

Диана же, напротив, показана в сериале исключительно жертвой черствости и произвола королевской семьи и заложницей изначально несчастливого брака, и, по-видимому, степень ее беспомощности и виктимности в этой истории несколько преувеличена. Зато в сериале присутствует феминистский пафос (брак не должен быть для женщины ловушкой!), и авторская трактовка совпала тут со зрительскими ожиданиями – именно такой мы хотели видеть королевскую мыльную оперу, события которой многие из нас застали и в действительности.

В прошлом году не отставала от «Короны» по части рейтингов и шахматная драма «Ход королевы» - вымышленная история про выдающуюся шахматистку, отчасти срисованную с Бобби Фишера, где действие происходит в 50-60-х годах.  И снова сериал внедряет в недавнее прошлое нынешнюю прогрессивную повестку, создавая картину искаженных, фантазийных 1960-х.

Это десятилетие в Америке было временем мощных общественных движений – студенческие антивоенные выступления, увлечение подростков практиками нью-эйдж и рок-музыкой, сексуальная революция и всеобщее единение. Но героиня «Гамбита», кажется, существует в другой реальности – она подчеркнуто асоциальна, не вступает ни в какие альянсы,  не жалует  присутствие мужчин в своей жизни, равнодушна к радостям секса  — словом, это человек скорее из нынешнего разобщенного и атомизированного общества.

Она, со своей суперспособностью к шахматам и независимым нравом матерой феминистки и индивидуалистки, прокламирует с экрана нынешние ценности и тоже похожа на «попаданца», ненароком родившегося не в том времени.

По-видимому, популярность сериала зиждилась именно на этой простой идее. 

Под конец прошлого года бурную полемику в русскоязычных социальных сетях вызвала фантазийная костюмная драма «Бриджертоны», где сюжет разворачивается во времена Регентства. В нем можно было наблюдать уже настоящую подмену исторических реалий, которая и вызвала такое брожение среди публики: в полном соответствии с нынешней актуальной повесткой, британская аристократия в сериале изрядно прорежена чернокожими выходцами из колоний – чернокожей на экране представала даже королева Шарлотта, супруга безумного Георга. 

Ничего особенно революционного для внимательного читателя романов Теккерея и Джейн Остин тут нет – и в «Ярмарке тщеславия», и, например, в неоконченном романе Остин «Сэндитон» есть богатые наследницы из Вест-Индии, мулатки, за состоянием которых охотятся алчные женихи. Но все же сериал, являющийся современным фанфиком по мотивам английской классики, откровенно подменяет исторические реалии выдуманными, заставляя своих героев жить и действовать в соответствии с нынешними социальными установками в декорациях Регентства. От такой смены оптики получается любопытный стереоскопический эффект: избранный исторический отрезок служит полигоном для отработки нынешних феминистских и других прогрессистских общественных концепций. 

Коварные слуги строят козни против благородных хозяев в насквозь выдуманной литературной Англии Феллоуза, попаданцы с удивлением глядят на дикие нравы былых эпох, современные детективы пытаются поймать неуловимого викторианского убийцу, обитательницы светских гостиных в эпоху Регентства ведут себя как героини «Секса в большом городе», а  не в такие уж и далекие 1960-е независимая девица, любящая алкоголь и таблетки, ставит замшелому патриархату шах и мат. И мы никогда не устанем смотреть на это, коль скоро несовершенный общественный договор, примитивное технологическое развитие и бульварные ужасы прошлого уже – вроде бы – позади.