Дмитрий Петровский

Напомню, Германия — это парламентская республика со своеобразной политической системой. Парламент (бундестаг) здесь однопалатный, а выборы проходят в один тур. Канцлером становится лидер партии большинства (то есть той, что получила больше половины мест). Если же таковой нет — запускается переговорный процесс, прошедшие в парламент силы формируют коалиции — и тут уж чья перевесит. 

Сейчас в бундестаг прошли пять разных партий, ни одна не набрала даже 30%, а потому комбинации возможны самые разные: в том числе такая, при которой победители (социал-демократы, СДПГ, 25,7%) могут остаться не у дел: правящей ныне ХДС достаточно объединиться с «Зелеными» и либералами. Но такое, честно говоря, произойдет вряд ли. А вот коалиция «светофор» — социалисты (красные), либералы (желтые) и зеленые (тут с цветом понятно) — с христианскими демократами за бортом уже куда более вероятна. Еще возможна «Кения», по цветам флага этого государства: красные + черные (ХДС) + зеленые — уверенное большинство.

Словом, вы уже поняли: без «зеленых» теперь никуда. Партия, которая в предыдущих циклах с трудом переползала 5%-ный барьер, превратилась в Königsmacher, «делателя королей», ее позиция — ключевая. В год, когда весь мир трясут войны, в стране, в которой не прекращался миграционный кризис и на улицы выходят тысячи людей с протестами против жестких противопандемийных мер, народ проголосовал за тех, кто во главу своей программы ставит борьбу с глобальным потеплением, за зеленые леса, желтые поля, котиков и козликов. Я утрирую, но не сильно.

Немецкий избиратель растерян. Прошлый цикл Германией правила коалиция ХДС и СДПГ — и во многом для обычного немца это уже давно «одна сатана». Четыре года красно-черной коалиции сделали так, что уже невозможно понять, кто тут правый, а кто левый. Кто спасет страну, а кто сделает только хуже. Одни вроде как обещают поднять почасовую оплату, другие — вроде как снизить налоги, и те и эти несут ответственность за неурядицы последних лет, и те и эти по уши замазаны в коррупционных скандалах. 

И тут появляется партия, про которую, по крайней мере, ясно, что она «за добро». Ведь экологическая ситуация в самом деле портится, климат — в самом деле меняется, а противостоять этому — дело в любом случае благородное. Не знаешь, за кого из отвратительных политиканов отдать свой голос — так отдай его за хороших людей, они-то точно не навредят.

Программа «Зеленых» — действительно во многом об этом. Борьба за альтернативные источники энергии, полный отказ от бензина, солнечные батареи и ветряки. Но это — далеко не все. Зеленые требуют «безопасного интернета», а на их языке это означает блокировку любых резких речей, которые можно понять как hate speech. Они требуют создания «министерства общества», которое будет надзирать за соблюдением норм толерантности. Требуют квот для «третьего пола» (что бы это ни значило) в органах власти. Они хотят вести «феминистическую внешнюю политику», что бы это ни значило (сексист во мне говорит: это когда все страны постоянно ссорятся между собой, но я лучше промолчу). Границы будут широко открыты для беженцев, а строительство и запуск «Северного потока» навсегда прекратятся (да, об этом в программе тоже есть). 

Но это еще не все. «Зеленые» — самые большие враги автопрома, а эта отрасль кормит Германию не одно десятилетие. «Зеленые» — патентованные русофобы (не люблю это слово, но тут оно к месту). На любое политическое шоу на телевидении, где речь идет про Russland und Putin, приглашают «зеленого» депутата. «Зеленые» — самая проамериканская партия Германии, и тут я имею в виду не чистую и бескорыстную любовь к свободе и звездно-полосатому флагу, а сомнительные схемы финансирования и связи с заокеанскими корпорациями. 

Но главный фокус в том, что все это существует как бы мелким шрифтом на последней странице, как у продуктов Apple: покупаешь себе классный планшет, а слежка и передача твоих личных данных спецслужбам идет в комплекте. И люди, голосовавшие за сохранение озонового слоя и Грету Тунберг (где она, кстати?), однажды очень удивятся, узнав, что именно эти милые люди закрыли завод, где они трудятся, а теперь перекрывают и последний кислород в интернете.

На агитплакатах «Зеленых» Германия выглядит как комикс, в котором люди всех цветов кожи и сексуальных ориентаций гуляют с мороженым по зеленым аллеям. Если бы правой «Альтернативе для Германии» можно было рисовать такие плакаты без риска уголовного преследования, то там по улицам ходили бы многодетные молодые немецкие семьи, а люди с более темными лицами ехали бы в зарешеченных автобусах в сторону погранперехода.

Последний вариант страна однажды уже выбрала — мы помним, чем это закончилось. Теперь пришло время для другой утопии. Нам же в России остается только наблюдать и надеяться, что стариканы из ХДС и СДПГ все же возьмут себя в руки, возьмутся за руки и сформируют нормальное правительство. С этими ребятами у нас хоть как-то получалось работать все последние годы.

«Последние дни Талибана» — обложка журнала TIME 2001 года. В том году Джордж Буш-младший объявил о начале операции «несокрушимая свобода» в ответ на 9/11 — атаку башен-близнецов в Нью-Йорке. Прошло ровно 20 лет — и американские вертолеты спешно подхватывают дипломатов с крыши посольства, чтобы вывезти их из Афганистана.

Чуть больше месяца — со дня, как Байден самоуверенно заявлял, что оставляет в Афганистане 300 тысяч прекрасно экипированных солдат, авиацию и сильное, дееспособное демократическое правительство. Чуть больше месяца — и вот уже в резиденции маршала Абдула Рашида Дустума на золотых диванах, небрежно опершись о калаши, расселись колоритные бородачи, а сам маршал, дважды герой демократической республики Афганистан, драпает на нескольких машинах в сторону узбекской границы.

Меньше месяца — и авиация переходит к «Талибану» (запрещена в России), даже не поднявшись с земли. В Мазари-Шарифе талибы прикладами выгоняют из салонов еще советских вертолетов пилотов и пассажиров, местных вояк, которые тоже наладились драпать. Меньше месяца — и в Кабуле, как грибы, просыпаются «спящие ячейки», люди с автоматами появляются на улицах возле президентского дворца. Где та армия, о которой рассказывал Байден, где правительство, где демократия, где «несокрушимая свобода»? 20 лет — как не было. 

Русским радикальное исламское государство у таджикских границ точно не сулит ничего хорошего, но, несмотря на это, мы не можем наблюдать великое бегство без некоторого злорадства. Афганистан — наша национальная травма. Вокруг этого поражения выросла целая мифология с песнями под три блатных дембельских аккорда, фильмами, своим жаргоном («Груз 200», «Афган») и непризнанными ветеранами, поющими те самые песни в электричках. Это наш «момент, с которого все пошло не так». И если Великая Победа 1945 года зацементировала нашу страну в статусе глобальной империи, то с Афгана начался ее закат. 

Сегодняшние события — повод для переосмысления. Постоянно соизмерять себя с американцами — порочная практика, но ведь мир, в конце концов, и познается в сравнении, — и в результате этого сравнения мы видим, что империя номер один справилась с задачей гораздо хуже, чем империя номер два. В той войне за 10 лет мы потеряли около 15 тысяч человек. Силы международной коалиции с 2001 по 2014 год — порядка 11 тысяч. Но после вывода советских войск в 1989 году режим Наджибуллы продержался еще три года.

«Военные силы Афганистана, несмотря на поддержку со стороны Вашингтона, продемонстрировали неспособность обеспечить защиту страны быстрее, чем предполагали в США» — только и сумел промычать Энтони Блинкен.

Эту аналогию можно расширить. Например, Эстония, Латвия и Литва называют годы нахождения в составе СССР «оккупацией». Но выйдя из состава одного Союза, они практически сразу были готовы к вступлению в другой, европейский. Совсем как в известном историческом меме — мы приняли Прибалтику кучкой деревень и средневековых городков, выстроенных шведами и немцами, а оставили индустриализованными государствами с современной инфраструктурой. «Оккупированные» до сих пор живут в советских домах, ездят по советским дорогам и пользуются советской канализацией.

И это — наименьшее, что мы успели сделать. Среднеазиатские республики были построены практически с нуля, и даже их самобытные культуры, которые многие сейчас называют «угнетенными», были бережно отреставрированы и сохранены Советами. «Красная империя» уважала свои колонии и пыталась строить свое присутствие на неком симбиозе собственной идеологии и местных традиций. 

Америка уже в который раз, уходя, оставляет за собой горы дымящихся развалин. Сомали и Гаити, Ливия и Ирак, теперь Афганистан — что вы слышали об этих успешных, демократических странах?

В каждой стране — по крохотному контингенту собственных войск, потому что зачем они, если есть НАТО и американские базы? Разваленную промышленность — потому что зачем «Мерседес» и «Ауди», когда есть экологическая «Тесла», которую изо всех сил проталкивают «зеленые» лоббисты, и заводы в Китае, которые построят все то же самое — но дешевле? А еще — много, очень много «спящих ячеек», которые, спасибо миграционному кризису, теперь в изобилии водятся в каждой из европейских стран. Что скажет будущий госсекретарь, когда эти ячейки встанут в полный рост, а американские вертолеты закружат над городами Европы, собирая с крыш своих диппредставителей? «Военные силы Германии, несмотря на поддержку со стороны Вашингтона, продемонстрировали неспособность обеспечить защиту страны быстрее, чем предполагали в США». 

И пусть они разбираются с этим сами. России же, как наследнице той самой империи номер два, в ближнесрочной перспективе предстоит болезненно присматриваться к тому, что выросло у нее прямо под боком. В долгосрочной же — анализировать этот опыт и постараться сделать так, чтобы то же самое не возникло уже у нас, прямо в сердце нашей страны.

ЦИК снял Павла Грудинина с думских выборов. В эти дни мы узнали, что рьяный сталинист, бывший единоросс, директор совхоза и участник громких семейных скандалов, оказывается, все еще имеет заграничные офшоры (по закону кандидату этого нельзя), а во-вторых, не член КПРФ.

Наружу сразу вылезло все, что только могло вылезти: счета в швейцарских банках, некрасивая история развода, зарубежная недвижимость, темные схемы вокруг земель «Совхоза им. Ленина» и прочее-прочее, что только может вылезти у бизнесмена, внезапно оказавшегося в объективе пристального внимания.

Все это оставляло очень двойственное ощущение. С одной стороны — недвижимость есть, счета есть, развод действительно некрасивый. С другой — в России вряд ли остался хоть один человек, искренне верящий, что у отечественного политика не может быть всего этого. Власть везде идет рука об руку с деньгами, а швейцарские счета, испанские виллы и сложные семейные отношения — всего лишь обязательные сопутствующие. Человека не пускают в высшую власть, он неугоден, и потому система ищет любые способы, чтобы выкинуть его на обочину, — так все происходящее должно было выглядеть в глазах обывателя.

Германию в последний раз подобный скандал потряс в 2011 году, когда в докторской диссертации министра обороны Карла-Теодора цу Гуттенберга нашли признаки плагиата — 15 скопированных отрывков чужого текста. Цу Гуттенберг в те годы был крайне популярным политиком — его прочили в канцлеры, а народ Германии меньше всего волновало, писал ли молодой министр свой труд сам или копипастил из интернета. Однако скандал сделал свое дело: цу Гуттенберга лишили ученой степени, а затем он подал в отставку и навсегда исчез с политического небосклона, оставив массу вопросов.

Кому вдруг стало нужно копаться в никому не интересной диссертации? Почему министра добили — ведь плагиаты находили и до, и после него, но все (включая нынешнего председателя Еврокомиссии Урсулу фон дер Ляйен, которая до этого возглавляла немецкое оборонное ведомство) посты сохранили?

Как и с Грудининым, все это выглядело как расправа системы, которой надо было срочно, под любым предлогом избавиться от случайного, высоко забравшегося человека. Но этот случай был исключительным. Больше с тех времен в Германии не происходило ничего подобного. И чтобы понять, почему, достаточно сравнить политическую систему Германии и России.

Может ли в России, чисто теоретически, любой человек стать главой государства? Ответ — да. Понимаю, что многих это рассмешит, но все же достаточно отвечать не самым сложным требованиям и собрать подписи. Да, президентская кампания стоит очень много денег, эти деньги придется где-то искать, их не дадут просто так и так далее, но все же — это выполнимо. Скептикам напомню случай союзной Беларуси, в которой в выборах участвовал совсем уже случайный человек, Светлана Тихановская — и именно этого человека европейские и американские лидеры сейчас считают избранным президентом.

В Германии это невозможно. Главой страны по Конституции (сейчас многие удивятся) считается федеральный президент, однако де-факто эта должность декоративная — он просто живет в замке Бельвю и подписывает указы. Выбирают его не граждане, а Федеральное собрание — более или менее случайная группа людей, в которую в прошлый раз, следуя политкорректному тренду, включили обязательного трансвестита. Настоящая полнота власти — в руках канцлера, на наши деньги — премьер-министра. Премьер-министр — это глава партии, набравшей большинство на выборах в парламент. И вот тут кроется главная разница.

Лидером партии не может стать случайный человек. Он обязан пройти весь путь от самых низов, избираться депутатом сначала от региональных отделений, проявить себя в хитросплетениях политики, выйти на федеральный уровень. Но и это не главное. Лидером партии не станет тот, с чьей кандидатурой не согласится партийное руководство. Кандидат на федеральных выборах — это человек в любом случае согласованный, рассмотренный под лупой, устраивающий всех: «старших товарищей», лоббистов, спецслужбы. Только тогда он предъявляется народу, и за него можно, наконец-то, поставить крестик в бюллетене. Мы никогда не узнаем, в чем на самом деле была причина экстренного катапультирования Карла-Теодора цу Гуттенберга, но случай этот на то и исключительный — во всех остальных партийный немецкий аппарат справлялся с задачей отстрела неугодных на ранних стадиях.

Германия пришла к этой схеме не сразу, история помнит всякие эксцессы в истории этой непростой страны. Но система отрегулировалась, убрала тайные и не очень презентабельные свои механизмы под обшивку, на которой написано гордое слово «демократия». Случайный человек не займет высокой должности. Умные мужчины и женщины все решат между собой — но народу, конечно, дадут иллюзию того, что это они выбрали.

Открытый сталинист и не слишком чистоплотный предприниматель может появиться из ниоткуда и претендовать сразу на самый высокий пост — при одобрении легковерного народа и одновременно при понимании элит, что такого допускать на Олимп никак нельзя. И система начинает включать защитные механизмы.

Но только в Германии вопрос решился бы парой закрытых партийных заседаний и избиратель просто не узнал бы, что был, оказывается, такой герр Грудинин. В России же все происходит шумно и напоказ, вся механика обнажена, работа фильтров видна, и не каждому приятен вид этой картины.

Грудинину не повезло попасть в шестерни системы, которая в том или ином виде есть в любом развитом государстве. Повезло ли ему в том, что эти шестерни смелют его напоказ, скорее всего, сделав мучеником, — вопрос уже к Павлу Николаевичу.

Это видео сейчас — одно из самых популярных в немецком интернете. Погуглите Armin Laschet lacht, по-русски: «Армин Лашет смеется». Но для тех, кто не в курсе немецких политических перипетий, немного объясню ситуацию. 

В Германии несколько дней подряд происходят затопления, постепенно превращающиеся в библейский потоп. Счет погибших идет на сотни, пропавших без вести — на тысячи. Канцлер улетела в Америку, и без нее в лавке осталось двое старших. Президент страны Вальтер Штайнмайер, декоративная фигура без полномочий, но формально являющаяся главой государства. И Армин Лашет — премьер-министр самой пострадавшей земли Северный Рейн-Вестфалия, глава партии парламентского большинства (ХДС) и кандидат номер один на кресло Ангелы Меркель в одном лице. И вот пока на видео на переднем плане Штайнмайер в камеру произносит дежурные слова соболезнований, Лашет позади него хохочет, как школьник. Что так развеселило возможного будущего канцлера, мы не знаем, но народ в интернете уже требует его отставки со всех постов. 

И как немецкие зрители обалдевают от того, что народный избранник, депутат с 1994 года может настолько потерять человеческий облик, что даже перед камерой уже не пытается изображать приличной случаю серьезности — так мы, жители всего остального мира, смотрим на Германию и не верим. 

Стихия властвует над человеком в государствах третьего мира. В России водопропускные сооружения на Финском заливе возводили с 1979-го по 2011-й, и как Питер не затопило в эти годы — одному Богу известно. Но в самой развитой стране Европы, стране поэтов и инженеров, все должно быть наоборот. Эти домики в районе Арвайлер, стены которых разрушает мутными волнами, стояли здесь не меньше 100 лет и должны были простоять еще 200. Эти диваны и столы, которые вода с размаху разбивает о дамбу, были куплены в рассрочку, пожилые домовладельцы однажды хотели завещать их детям. Эти автомобили отцы семейств мыли из шлангов на своих участках, в их бардачках лежат аккуратные книжки с чеками плановых техосмотров. Немецкий порядок рухнул, и даже у атеиста тут должно бы возникнуть ощущение божьей кары. И в этой парадигме сардонический хохот Лашета — не возмутительное недоразумение, а как раз вполне логичное дополнение картины, вишенка на торте. 

Божья кара не пришла вдруг. Дамба Штайнбах, сдерживающая водные потоки, построена в 1930-е годы и последний раз ремонтировалась в 1990-м. Немецкий инженерный гений удивил всех еще в 1998 году, когда оказался неспособен возвести главный вокзал немецкой столицы в установленный срок — стройка длилась до 2006-го. С главным аэропортом история была еще смешнее и трагичнее: заложенный в 2006 году Berlin Brandenburg International обещали открыть в 2011-м, а открыли к самому концу 2020-го. За это время бюджет был превышен в несколько раз, успел уйти в отставку бургомистр и сменился десяток руководителей стройки. Ходили слухи про коррупцию, проще говоря: все украли, но слухи так и не превратились в уголовные дела — коррупция, как известно, бывает только в России.

Сам Армин Лашет уже успел стать фигурантом коронавирусного скандала — когда вверенная ему земля заказала за €45 млн медицинские халаты у модного дизайнерского дома van Laack, с которым (какой конфуз!) сотрудничает Йоханесс Лашет, сын возможного будущего канцлера. И это я еще молчу о цепи других неприятных совпадений, когда оказывалось, что люди, занимающие государственные посты в системе здравоохранения, одновременно являются акционерами фирм, производящих ковидные тесты и маски. И я не вспоминаю о миграционном кризисе, углублению которого способствовали политики, имеющие связи со стройкорпорациями — теми самыми, которые возводили и до сих пор возводят приюты для «новых немцев».

Мы привыкли к мысли о том, что Россию до 1991 года строили, а после развала Союза начали дербанить, и дербан этот не прекращается до сих пор — в то время как Европа медленно, но верно достраивается и улучшается, а тамошние политики если и воруют, то все же стоят на страже интересов своего народа. 

Но давайте в виде мыслительного эксперимента представим себе, что все наоборот. Что стрелочка повернулась: Россия закончила дамбу на Финском заливе, без помпы и фанфар построила новый аэропорт Пулково и вдвое увеличила столичную сеть метро. Что проедание советского наследия остановилось где-то в нулевых, и маятник медленно, осторожно, но все же пошел обратно. Германия же, в которой не было развала и перестройки, а наборот, было объединение, в какой-то момент начала проедать наследство Конрада Аденауэра, Вилли Брандта и Гельмута Колля. И что если последствия этого проедания не были так катастрофичны, то это просто потому, что задел в предыдущие годы был куда солиднее, чем у СССР. 

Эта мысль странная и парадоксальная, и если подумать об этом — впору рассмеяться, как смеется Лашет на видео или Господь Бог с небес. Но лучше не надо. Лучше посмотрите на плывущие по улицам автомобили и предметы мебели, жилые вагончики и чьи-то надежды. И сразу станет не смешно.

Чемпионат Европы по футболу, финал. В смертельной схватке сошлись две команды из стран, обе из которых известны своими фанатами, а одна даже породила движение футбольных хулиганов. Силы были примерно равны, но в финале одни все-таки наваляли другим. И все, в общем-то, из-за трех игроков, которые не смогли реализовать пенальти, — двое пробили совершенно предсказуемо, а один попал в штангу.

Победителей в родной столице встретили как героев, побежденным же в соцсетях достались оскорбления, а граффити с одним и вовсе удалили со стены. В Сети же начинает гулять фейк — обложка Daily Mail, на которой трое игроков изображены под передовицей «Враги народа». Фейк, потому что на самом деле газета выходила с таким заголовком в 2016-м, и статья была о судьях, способствовавших Брекзиту, — но кому это важно? Картинка пошла в народ.

Нормально? Абсолютно. Футболисты — не ученые, не космонавты и не путешественники-первопроходцы. От того, как они сыграют, мир не станет другим, они не откроют нам новых истин и не сообщат ничего существенного о возможностях человеческого тела. Они здесь, чтобы развлекать нас. Это игры по типу гладиаторских боев с поправкой на нынешнюю травоядную гуманность, но в целом суть та же: победителю слава и почет, побежденному — если не смерть, то уж точно тухлые яйца. За это им платят миллионы, за это их любят женщины и иногда мужчины. Самый опасный зверь здесь — не команда противника, а публика, которая рада вывалять в нечистотах неоправдавшую надежды сборную.

Да что рассказывать — наша команда с позором вылетела с этого чемпионата. Только ленивый не пнул Черчесова, героя Евро-2018. Только совсем уж равнодушный не повозил лицом по столу Дзюбу за его знаменитое «сегодня обкакались». Все как в старой песне Шнурова: «были чемпионы, станете гондоны». Кто запретит разочарованному в лучших чувствах фанату написать пару крепких слов в инсте горе-голеадора?

Всё так — но в случае со сборной Англии были нюансы. Трое игроков, облажавшихся в решающей игре, — Маркус Рэшфорд, Джейдон Санчо и Букайо Сака — все трое были темнокожими, а поток хейта от фанатов носил ярко выраженный расистский характер. Самыми популярными комментариями в их инстаграмах оказались эмодзи с обезьянками. И, разумеется, грянул скандал.

Писавших обидные сообщения теперь ищет полиция. Целый премьер-министр высказал свое негодование и пообещал, что хулиганам запретят доступ на стадионы в ближайшие 10 лет. Словом, за фанатов взялись всерьез, и можно быть уверенными — показательные расправы мы увидим очень скоро.

Футбольные кричалки — как рэп-батл, там еще недавно можно было все. Пока я жил в Германии, я пару раз оказывался в околофутбольных компаниях и помню, как самые благопристойные немцы во время игры их сборной со Швейцарией вопили: «Вы сраные фабриканты часов!» в адрес команды противника. Еще круче было в Голландии, где амстердамский клуб «Аякс» называет себя joden (евреи) или даже super-jews (супер-евреи). Так вот, когда команда выходила на поле, противоположная трибуна вся хором издавала звук «шшшшшшш!». Это, по их задумке, должно было изображать газ в газовой камере.

Околофутбол, как и компьютерные игры, всегда был территорией неполиткорректности. Местом, где мужчины выбрасывали пар и канализовали агрессию. В конце концов, спортивные соревнования и были придуманы, чтобы снизить количество настоящих конфликтов и кровавых войн. Две страны встретились, сымитировали сражение, пока сочувствующие орут с трибун, оскорбляют маму-папу соперника и грозятся с ним сделать все, что на что хватает их воображения. Игра заканчивается, все расходятся до следующего раза. Все живы и счастливы.

Новая этика желает пересмотреть этот принцип. Темнокожих игроков нельзя оскорблять, потому что они темнокожие. Следом за ними пойдут геи и трансгендеры. Эта шкатулка Пандоры еще только-только начала открываться. Можно ли увольнять черных игроков, если они плохо играют? Можно ли выигрывать у них? Пока это ирония, но ведь в каждой шутке есть доля шутки.

Да, наше общество становится более гуманным. Более уважительным по отношению друг к другу. Более инклюзивным. Но на фоне хаоса, на фоне то тут, то там появляющихся стрелков-колумбайнеров, на фоне кучи локальных войн и предчувствия одной большой, которое носится в воздухе, — кажется, что что-то мы все же делаем не так.