Рассмотрение в украинском парламенте законопроекта о региональном статусе русского языка закончилось уличными столкновениями
— Как вы считаете, почему произошла такая бурная реакция на этот законопроект? Почему из-за русского языка друг другу ребра ломают?
— Потому что обсуждается не его лингвистическое содержание — закон оказался в центре внимания именно как политическое высказывание. Кстати, многие мои русскоязычные коллеги, лингвисты, относятся к этому закону неприязненно, они воспринимают его как часть политической игры.
Я не очень внимательно его читал, но у меня нет к нему содержательных претензий. Вполне нормальный европейский закон о региональных языках. Довольно естественно предоставлять особый статус языку при компактном проживании его носителей. Это ведь формально закон не о русском языке, хотя именно русского он касается в первую очередь.
Содержательная лингвистическая проблема здесь одна: насколько повышение статуса региональных языков — и русского прежде всего — повлияет на судьбу украинского языка. Понятно, что в начале становления государства произошло своего рода возрождение украинского языка, а русский подвергся определенной дискриминации, и это можно было понять. Но вот прошло около двадцати лет. Не пришло ли время заново посмотреть на языковую ситуацию?
— А что может случиться? Наверное, вряд ли возможно возвращение того «расклада языковых сил», который был в Советском Союзе, когда русский доминировал.
— Думаю, что украинскому языку в этом смысле ничего не грозит. Он уже закрепился и в политической, и в медийной, и в образовательной, и научной сферах. Тем не менее просчитать все до конца невозможно. Существует и другая позиция, согласно которой на одной чаше весов — права граждан, говорящих на русском языке, а на другой — судьба украинского языка.
— В чем эта гипотетическая опасность может выражаться? Что конкретно может произойти с языком?
— Вообще языки конкурируют друг с другом, вытесняя конкурентов из разных сфер общения. В худшем случае более слабый и менее укорененный в культуре может сильно сузить сферу употребления и даже погибнуть. Но это, конечно, не украинский вариант. В последние десятилетия украинский язык занял ключевое место в украинском государстве.
— Вы были недавно на Украине с «Литературной экспедицией», читали лекции. Вы почувствовали, действительно ли так остро там восприятие этих языковых проблем?
— Мне кажется, что для обычных украинцев ситуация не очень остра. Но это мнение, так сказать, туриста. Например, в Одессе, мне рассказывали о двуязычии почти всех городских школ: родители могут выбирать, в какой класс отдать первоклассника, в тот, где обучение ведется по-русски или по-украински. И далеко не все выбирают русский, то есть примерно поровну.
Но вот в разговорах с украинскими журналистами и писателями я увидел, что отношение к этому закону очень настороженное и негативное. И связано это не с лингвистикой, а политикой. Отторжение вызывает то, кто предлагает закон и как он продавливается в Раде. Вообще среди моих собеседников немногие симпатизировали Партии регионов.
— Ситуация на Украине типична для постсоветского пространства? Ее можно сравнить с сосуществованием языков в Эстонии, Латвии и других бывших странах СССР?
— Языковая ситуация в каждой стране уникальна. Если сравнить Украину и Эстонию, это совсем разные случаи. Русскоязычные украинцы — это все-таки исконные жители этой страны. В странах Балтии говорят о переселенцах, об оккупантах, обсуждается вопрос о гражданстве. Это совсем другое. На Украине так вопрос не стоит в принципе.
Но во всех странах постсоветского пространства надо учитывать один важный момент. Русский язык многими воспринимается исключительно как язык России, то есть язык чужого государства, который, в частности, может использоваться как инструмент проведения российской интересов. Эту мысль постоянно подчеркивают некоторые политики.
Мне кажется, что для существования русского языка в мире эта идея вредна. Русский язык принадлежит всем, для кого он родной, независимо от государственной принадлежности.
Учет прав русскоговорящих в разных странах — это не пророссийская политика, это защита прав своих собственных граждан. Ведь даже то, что я сейчас говорю, можно истолковать, как политическое высказывание, но поверьте — это не так. Только вырвавшись из контекста ожесточенной политической борьбы, можно думать о том, как улучшить ситуацию, в том числе и языковую.