Платону Лебедеву сократили срок тюремного заключения до 9 лет и 8 месяцев. Он выйдет на свободу в марте 2013 года
ИК-14 возле города Вельска, в которой содержится Платон Лебедев
ИК-14 возле города Вельска, в которой содержится Платон Лебедев
Город Вельск, в котором отбывает срок Платон Лебедев, был основан еще в 1137 году. Он построен на стыке рек Вага и Вель. Почему-то его приписали к Архангельской области, хотя до Архангельска от Вельска ехать в два раза дольше, чем до Вологды (до нее 240 км), и раньше Вельск относился к Вологодской губернии.
Главный вход в колонию №14
Улицы Пушкина и Некрасова соседствуют здесь с улицами Карла Маркса и обязательной для всех провинциальных городков Советской, недалеко – микрорайончик с улицами Кошевого и Тюленина. На одном из неофициальных сайтов Вельска сообщается, что «в 1860-х -1940-х годах. Вельск был местом политической ссылки. Здесь отбывали ссылку один из организаторов Морозовской стачки в Орехово-Зуеве П.А.Моисеенко, государственный и партийный деятель П.Г.Смидович, писатель П.А.Бляхин и др. В 1907 г. политссыльные организовали Вельскую группу РСДРП, просуществовавшую до 1913 г». Среди криминальных новостей сайта – сообщение о работе суда Вельска, датированное аж февралем 2011 года. Тогда приговор был вынесен местному жителю, который воровал электричество, подключив свою квартиру к системе коридорного освещения. В целом вельчанин нажег электричества за счет бюджета почти на 10 тысяч рублей, за что получил 2 года в колонии-поселении.
Вообще, в основном среди дел, рассматриваемых Вельским судом, - кражи, угоны и употребление наркотиков.
Развлечься жители города и гости Вельска могут в местном краеведческом музее или картинной галерее. Когда-то в Вельске было колесо обозрения, но его закрыли. Теперь вельчане ездят развлекаться в Вологду, за 240 километров от города.
Река Вель, на которой стоит город, высохла. Над ней высится громадный мост, но сама речка похожа на некий ручеек , змейкой ползущий по песчаному полю. «Раньше река-то судоходная была, лет 20 назад, - говорят местные жители. – Да ведь лес по ней сплавляли… Вот сами бревнами-то реку и засорили».
Колокольный звон, похожий на бой кремлевских курантов, постоянно слышный из окна гостиницы, оказывается сигналом с местной пожарной каланчи. В Вельске есть, тем не менее, Свято-Успенский храм , а еще часовня Кирилла Вельского. Ее, рассказала корреспонденту «МН» местная жительница, установили не так давно в честь святого-покровителя города.
Суд расположен в центре города – на улице Дзержинского, на ней же – небольшие магазинчики, гостиницы, новые торговые центры, в том числе и ЦУМ – его тут открыли в этом году, и теперь местные дети приходят сюда кататься на эскалаторе – они такого чуда и не видали. «Мы уже 20 лет в городе пытаемся вернуть улице Дзержинского старое название - ведь еще Екатерина эту улицу в 1780 году назвала Вологодской, - говорит главный редактор газеты «Вельск Инфо» Константин Мамедов, когда мы проезжаем мимо суда. – Но не получается. Не хотят ничего менять».
«Пусть все идет так, как катится»
Вечером мы с коллегами решаем подъехать к колонии, где отбывает срок Платон Лебедев. Она расположена под Вельском, в местечке Горка Муравьевская. Туда меня везет местный таксист Костя.
- Платон Лебедев? Не, не знаю. Да и откуда, я и телевизор-то не смотрю, - отвечает Костя на мой вопрос, крутя баранку крепкими руками. – У меня работа сутки через сутки, нам тут политикой заниматься некогда.
- Но, может быть, вы в курсе событий, которые происходят в Москве? У нас сейчас, например, идет громкий судебный процесс над девушками-участницами группы Pussy Riot.
- Нет, я про таких и не слышал даже. Мне деньги надо зарабатывать, некогда…
- У вельчан работа-то есть? Удается заработать?
- Я таксую – вроде ничего. Да и заработанное забираю каждый вечер, не надо ждать раз в месяц зарплаты. Рабочие у нас неплохо получают, тысяч 10-15. Еще хорошо тем, кто работает на железной дороге.
- Вот вы говорите, некогда следить за событиями. Политикой вообще не интересуетесь?
- Нет. Нормально у нас все. Я считаю, сейчас все хорошо. Жаловаться особо не на что.
- За Путина голосовали?
- Да, за Путина. А я вообще считаю, что пусть все идет так, как катится. Не надо нам резких изменений. Только хуже будет. Придет неизвестно кто, начнет все менять… зачем это надо? Сейчас вроде бы все нормально.
- А что у вас хорошего происходит?
- Дороги потихоньку делают. Хотя вот тут у вокзала заасфальтировали, а там, - машет, усмехаясь, Костя рукой в другую сторону, - как после войны. Отопление у нас на газ перешло. Несколько лет назад-то котельные на угле у нас работали, так снег у нас черный был. А теперь хорошо.
Он общительный и хороший
С асфальта мы свернули на щебенку, и наконец после поворота поехали вдоль длинного забора с колючей проволокой, за которым торчали вышки. В окошках вышек были видны автоматчики, лица которых сразу повернулись в нашу сторону, а в окошках бараков мелькали фигуры заключенных. Возможно, мы их тоже заинтересовали – не каждый день, думается, к колонии подъезжают автомобили. Но, возможно, нас приняли за родственников заключенных. Во всяком случае, к нашему удивлению, нас запускают через КПП – без всякого осмотра – на территорию колонии-поселения. Она тоже входит в состав ИК-14, соседствуя забором с зоной общего режима, где отбывает наказание Платон Лебедев.
У входа в колонию стоит памятник медведя. Его сделали заключенные. Почему именно медведь никто из местных объяснить не может. Версий две: установлен в знак поддержки «Единой России»; установлен в честь сурового северного климата и местной фауны.
Внутри на территории в отдалении, ближе к лесу, – сложенные в огромную поленницу сосновые бревна. Как уже ранее рассказывали «МН», заключенные здесь работают на лесоповале. Но еще и на деревообработке и в столярке. Мы попадаем на территорию колонии-поселения, которая граничит с территорией общего режима. На поселении заключенные бесконвойные – их не охраняют, они могут свободно перемещаться. Один из них, мужчина непонятного возраста, но кажется около сорока лет, в черной робе, которого мы встретили у облицованного светлым сайдингом домика с названием «Центр приезжих», соглашается рассказать нам, что это такое.
- Сюда приходят родные, которые хотят навестить своего человека. Вот, видите, - заполняют вот такие заявления. И ждут сидят. Вот телефон – им позвонят , когда все одобрено. И они могут идти уже вон в то здание, оно новое. Там проходят сами свидания.
На стендах в домике – продукция, которую делают заключенные. Все из дерева – срубы, деревянные катушки для кабелей, и даже шашки, нарды и деревянные цветы. Но такие произведения делаются на заказ, объясняет наш собеседник.
- Ну а за работу-то вам платят? Сколько?
- Мало, - помолчав, шепчет заключенный. – Сто рублей. В месяц.
- А Платона Лебедева знаете? – интересуемся мы, отправляясь дальше.
- Даа, знаю! – уверенно отвечает мужчина. – Он общительный, хороший! Со всеми ладит. У него нет конфликтов ни с нами, ни с администрацией. На спорт ходит! Ну, мы же тут занимаемся. Гантели есть, турник, бегаем… Тренажерного зала нет, мы на улице занимаемся.
- А сами вы по какой статье сидите?
- По 161-й. Это кража. Но мне домой скоро, по УДО, - лицо мужчины озаряется радостью. - А сейчас уже на поселении, здесь хорошо. Я, вон, могу в лес ходить, чернику тут каждый день собираю! – и он показывает мне свои огромные серо-синие ладони. Это не грязь. Это черничный сок на руках.
Такие заявления заполняют все, кто привозит передачи заключенным колонии №14
Мы не смогли ни узнать, ни угадать, в каком бараке живет Платон Лебедев. Наши машины, отъехавшие от колонии и проезжавшие медленно вдоль забора, снова провожали взглядами и охрана с вышек, и заключенные из окон. Их взглядов мы не могли различить издалека, но, наверное, в них было разочарование – мы не оказались их гостями, их мамами, женами или сестрами, - теми, кого они так ждут здесь.
- Контекст