Три истории о том, что было потом

В нашей семье нет военных историй, которые можно складно рассказывать детям в школе на каких-нибудь «уроках патриотизма». Вероятно, мои воевавшие родственники не считали, что совершили что-то героическое, о чем можно писать в книжках или хотя бы в газетах. Так, сплошная военнная  обыденность, а чего про нее говорить? Вот никто особо и не говорил. Рассказывали отдельные эпизоды. Некоторые из них я сейчас расскажу вам.

Минута молчания.  Мой дедушка Коля артиллеристом прошел войну, как принято говорить, «с первого до последнего дня», был ранен; тем не менее, можно считать, что войну он пережил относительно безболезненно (насколько здесь вообще уместно это слово). А вот дедушкин брат Петр попал в плен. Сначала он оказался в батраках у какого-то немца, который обращался с ним неплохо.  А потом его отправили в концлагерь, откуда он вернулся уже очень больным человеком — мог, например, ни с того ни с сего потерять сознание на улице. После освобождения из концлагеря Петра года два проверяли на предмет «сотрудничества с врагом», однако ничего не нашли и оставили его в покое. Когда 9 мая по телевизору объявляли минуту молчания, Петр всегда плакал. «Отец так, всплакнет, а дядя Петя просто навзрыд. Рюмку держит, а руки дрожат», — рассказывает мама. Вспоминая эту картину, она тоже нет-нет, да всплакнет во время минуты молчания.

Серебряный крест. В деревне рядом с домом, где жили наши родственники, до войны стояла церковь. А недалеко от деревни был военный аэродром. Во время войны церковь разобрали на кирпичи для каких-то нужд  аэродрома, а серебряный крест из нее то ли специально бросили в колодец, то ли он случайно туда упал. Уже после войны, когда родственники чистили колодец, они нашли этот крест и сдали его в краеведческий музей.

Однополчане. Много-много лет назад, в конце 60-х годов, когда соцсетей не было и в помине, зато в большом количестве имелись справочные бюро, где то ли за две, то ли за три копейки можно было узнать адрес любого жителя Москвы, в дверь нашей квартиры позвонили. На пороге стояли двое мужчин — один в годах, другой молодой. «Николай Тарасов здесь живет? Можно его видеть?» — спросил тот, который в годах. Из комнаты вышел искомый Николай — мой дедушка Коля. На секунду застыл, а потом всплеснул руками: «Иннокентий!». «Николай!» — бросился к нему пришедший. Так больше чем через 20 лет после окончания войны дедушку нашел его фронтовой друг, который приехал в Москву из Красноярска в гости к сыну (это и был мужчина помоложе) и заодно решил найти своего однополчанина. 

Потом дедушка переписывался с  Иннокентием почти 20 лет — до самой своей смерти.