Рамзан Кадыров стал олицетворением национальной политики Владимира Путина
Своим выступлением на форуме народов юга России в Кисловодске кандидат Владимир Путин презентовал собственную программную публикацию по национальному вопросу в «Независимой газете» в рамках цикла статей, в которых предполагается подробно представить свою предвыборную программу. К национальному вопросу Путин обратился во вторую очередь — после того, как в статье недельной давности беседовал о ценностях со средним классом. Правда, ответ на национальный вопрос выглядит как минимум неокончательным.
И во время выступления в Кисловодске, и в программной статье в «Независимой газете» много сказано о распаде страны в 1990-е годы. Тем не менее распад России, пишет он, удалось предотвратить: ровно неделю назад Путин уже пояснил в печати, что это заслуга команды его единомышленников, вчера он упомянул о подвиге народов юга России, в том числе дагестанцев, которые сыграли свою роль в «отражении агрессии международного терроризма и ваххабизма».
Явно с учетом кавказского самолюбия Путин в ряду великих исторических свершений с участием многочисленных российских народов упомянул оборону Брестской крепости, в которой принимали участие уроженцы Чечни и Ингушетии. В то же самое время кандидат старался выдержать баланс. В статье же, опубликованной в «НГ», прямо сказано: «Русский народ является государствообразующим — по факту существования России. Великая миссия русских — объединять, скреплять цивилизацию. Языком, культурой, «всемирной отзывчивостью», по определению Федора Достоевского, скреплять русских армян, русских азербайджанцев, русских немцев, русских татар». На прошлой неделе, во время своей питерской встречи с футбольными болельщиками, которых по совместительству принято считать главными русскими националистами, премьер довольно много говорил о «государствообразующих»: «Если кто-то захочет разрушить Россию, он будет бить именно по национальному вопросу. У нас многонациональная страна, но 80 с лишним процентов — это русские, это этнический фундамент России».
Некоторая двойственность проявилась в представлениях власти о «национальной политике» год назад, после волнений на Манежной, когда стало ясно, что дальше молчать о «национальном вопросе» невозможно. При этом разговаривать предстояло с обоими сегментами общества: с одной стороны русское большинство, внутри которого явно возник запрос на этнический национализм, а с другой — остальные этнические группы, в частности те, которые являются титульными в республиках в составе РФ.
В феврале 2011 года президент Медведев провел в Уфе Госсовет, на котором сначала попытался ограничиться общим призывом «не раскачивать лодку», но потом неожиданно оказался восприимчив к докладам участников и с этого момента накрепко усвоил риторику так называемой гражданской нации — то есть приоритета общего гражданства равноправных и защищенных законом людей над любыми этническими идентификаторами. Например, во время осенней встречи со студентами на журфаке МГУ Медведев, по сути, произнес программную речь на эту тему, которую, правда, мало кто заметил из-за несколько скандальных обстоятельств самой встречи.
Владимир Путин тоже остановился на российской общности: «Нам необходима стратегия национальной политики, основанная на гражданском патриотизме. Любой человек, живущий в нашей стране, не должен забывать о своей вере и этнической принадлежности. Но он должен прежде всего быть гражданином России и гордиться этим. Никто не имеет права ставить национальные и религиозные особенности выше законов государства. Однако при этом сами законы государства должны учитывать национальные и религиозные особенности». Термина «гражданская нация» в этом пассаже нет, и хотя он достаточно ясно объяснен другими словами, в других частях своих выступлений Путин, строго говоря, играет на противоположную тенденцию, говоря, к примеру, о государствообразующем статусе русских.
Путин полагает, что проблемы возникают потому, что люди из менее благополучных регионов мигрируют в более благополучные, но не всегда в состоянии быстро освоить правила этикета, существующие на новом месте.
С другой стороны, коррупция и сбои в работе государственной машины часто мешают государству адекватно и своевременно реагировать на конфликтные ситуации. Премьер предлагает пять шагов для решения национальных проблем: повышение качества миграционной политики, в том числе ограничение миграции, цивилизованные рамки для миграции внутренней, повышение эффективности суда и правоохранительных органов, интеграция и социализация мигрантов посредством образования, а также дальнейшая интеграция на постсоветском пространстве. Интегрировать мигрантов предполагается в том числе путем обучения их «общему культурному коду» и при помощи экзаменов на знание русского языка, истории и литературы. Как интеграция постсоветского пространства сможет помочь решению национального вопроса при неизбежном росте миграции между странами, остается неясно.
В целом, называя довольно очевидные инструменты и параметры регулирования, Путин не упоминает, что они уже в разное время и с разной интенсивностью использовались в российской политической практике последних лет, в том числе и в период его собственного президентства. Премьер критически высказывается по поводу мультикультурализма, стараясь, видимо, следовать европейской тенденции: принятую в течение нескольких лет концепцию внутренней гармонии общества, в котором расцветают все цветы, теперь принято ругать за то, что она порождает в Европе замкнутые и отвергающие любые попытки социальной интеграции сообщества приезжих. Но тут же предлагает свой интеграционный проект, основанный на терминологии поликультурализма, и выясняется, что принципиальной разницы между «мульти» и «поли» нет. Бдительные интернет-пользователи уже заметили, что пассажи о поликультурализме и интеграции через образования созвучны «Проекту концепции развития поликультурного образования в Российской Федерации».
За несколько дней до программного выступления Путина в рамках Гайдаровского экономического форума в Москве был представлен другой доклад о состоянии межнациональных отношений — специалист по региональной экономике из Института Гайдара Ирина Стародубровская анализировала истоки конфликтов, происходящих на Северном Кавказе и связанных с ним. Стародубровская отметила, что источниками конфликтности являются разный демографический рост, который у одних народов интенсивен, а у других отрицателен, а также миграция из менее благополучных регионов и из сел в города. Мигранты отрываются от корней и резко оказываются в непривычной среде, причем социальные лифты, которыми эти мигранты, претендующие на образование и в дальнейшем на соответствующую карьеру, хотели бы пользоваться, далеко не всегда работают. Еще одним фактором риска является, по словам Стародубровской, фактическое разложение государства в целом и привычных для него систем регулирования, что на глазах происходит в ряде регионов Северного Кавказа.
Ответить на эти вызовы, по мысли Стародубровской, помогла бы земельная реформа, которая может, в частности, на Северном Кавказе восстановить привлекательность сельского хозяйства, а также поддержка модернизации снизу — то есть помощь таким локальным проектам, которые успешно работают без опоры на государственные дотации. Для разблокирования социальных лифтов она предлагает вернуться к программе кадрового резерва. Кроме этого, следует модифицировать законодательство об экстремизме, поощрять институты диалога и гражданского общества, а возможно, создать исламские партии в регионах Северного Кавказа.
