«Новая интеллигенция — это интеллектуалы, которые переросли цинизм»
03 января 14:47 |
— Кто, по-вашему, представляет «новую интеллигенцию»? И что объединяет их с интеллигентами прошлых лет?
— Последние события — следствие того, что интеллигенция вместе со всеми так долго молчала и занималась только своими делами, а вот теперь произошло озарение. Социальная активность — не привилегия интеллигенции. Многие активные люди не могут себя реализовать, находятся в каком-то загоне. Поиски самих себя и конвертировались в гражданскую активность. Но это не совсем про «новую интеллигенцию», это про Россию вообще.
Я читал где-то, что отличительная черта русской интеллигенции — беспокойство по поводу несправедливости. Думаю, именно это объединяет «старых» и «новых» интеллигентов. «Новая интеллигенция», я бы сказал, это современные интеллектуалы, которые неравнодушны к людям, открыты для новых ситуаций, кто перерос цинизм, кто умеет работать в команде и добиваться реализации высоких идей в жизни.
— Немало врачей стараются окончить курсы пластических хирургов и подрабатывать за неплохие деньги. А вы — профессиональный врач-кардиолог, и вдруг увлеклись архитектурой?
— Меня всегда интересовали искусство, архитектура, история России. После окончания РУДН в 2001 году я три года работал по специальности в больнице, в реанимационном отделении и на университетской кафедре. Это было безумно интересно, но я не был согласен ждать до 40-50 лет, когда смогу что-то значить. И я ушёл работать в международную фармкомпанию, с тех пор занимаюсь клиническими исследованиями. Стал много ездить по миру — и в командировки, и в путешествия.
— Почему решили спасать деревянную архитектуру Вологды?
— Мой друг Александр Дуднев родом из Вологды. Десять лет назад я просто поехал посмотреть этот город. Потом мы открыли для себя Русский Север, с тех пор лето без Севера — не лето. Меня там всё поражает — и люди, и воздух, и история, и то, в каком заброшенном состоянии находится там наша прекрасная деревянная архитектура. Реально до этого никому нет дела. Но я тогда думал, что мы как-то поучаствуем по-тихому, начали в Википедии статьи писать. Но по-тихому не получилось (смеется).
— Как действовали поначалу, был четкий план?
Контстантин Гудков
— В Википедии открыли проект «Вологда», появились друзья, вместе написали кучу статей. Я тогда думал, что это комфортный для меня уровень участия — продвижения своей точки зрения. А потом мы познакомились с Александром Змеулом и Натальей Алексеевой — авторами проекта «Дни архитектуры в Москве». Решили, что формат «Дней» — это несложно и весело, предложили ребятам провести фестиваль в Вологде. Еще нас безумно вдохновили Николай Малинин и Юлия Зинкевич со своим проектом современного дерева «АРХИWOOD». Без наших друзей никакого фестиваля не получилось бы.
— Вы всегда были таким активным общественником?
— Я поверил в то, что человек может много, после того, как стал работать в реанимации. А так вообще я очень не любил быть в центре внимания, активности, бурной деятельности. Даже подумать не мог, что буду такими серьёзными общественными проектами заниматься.
Было ощущение неправильности, желание всё поставить с головы на ноги. Мы думали: Вологда такая классная, неужели этого никто не видит кроме нас. Причем даже сами жители.
— Так что же вас так изменило?
— Я увлекающийся человек, люблю движение, эксперимент, мне кажется, по-другому и жить неинтересно. Не могу объяснить пока для себя, как так получилось, что мы оказались со своим фестивалем как бы в начале огромной волны гражданской активности, которая возникла в 2011-2012 годах. Думаю, в этом есть какая-то внутренняя логика истории, мы просто все физически ее ощутили сейчас.
— Какие чувства вами тогда двигали?
— Было ощущение неправильности, желание всё поставить с головы на ноги. Мы думали: Вологда такая классная, неужели этого никто не видит кроме нас. Причем даже сами жители. Ведь то, что памятники разрушаются, и никто этим не занимается, это неправильно. Вот такое ощущение несправедливости было.
— Вы приехали в Вологду — такие красивые, модные и говорите о сохранении памятников. Думаю, для вологжан вы были сродни инопланетянам. О чем вас местные жители спрашивали?
— Люди удивлялись тому, что вообще кто-то что-то вдруг пытается сделать. Никто не верил, что мы сами приняли решение и работаем за идею. До сих пор спрашивают, кто за нами стоит.
— Так и кто же стоит за вами?
— Мы даже делали опрос на эту тему провели в «ВКонтакте». Подавляющее большинство из нескольких сот ответивших сказали, что народ! Вариант ответа «Госдеп США» — всего 20% (смеется).
— Чем вас вологжане удивили?
— Их совершенно не трогало, что с их городом происходит катастрофа. Они как будто себя изолировали от этой ситуации, словно это происходило отдельно от них и они не являлись жертвами катастрофы. Да, деревни опустели, да, церкви деревянные рушатся — главные достижения русской архитектуры. И жители воспринимали это спокойно, как естественный конец. Никто не пытался что-то менять. Я тогда думал, может, это черта русского характера — без сожаления расставаться с материальным, жить без прошлого, вне реальности, только мечтами и мифами?
— Раскройте секрет: как вам удалось вовлечь людей?
— Нашли фирменный подход. Позитивно, креативно и конструктивно. Мы не стали никого ругать. Негатив демотивирует. Мы, напротив, предложили и простым горожанам, и властям работающие решения, красивые выставки, интересное кино, модный дизайн.
Говорили о положительном опыте других городов, где спасли деревянную архитектуру. К примеру, в Томске. Рассказывали, как можно спасти кварталы исторической деревянной застройки, не тратя больших денег. В управлении проектом и организации команды, думаю, нам с Александром очень помог наш опыт в бизнесе, я еще и обучение МВА недавно закончил.
— Есть какие-то ощутимые результаты?
— До осуществления мечты ещё далеко. Но когда меняется настроение людей — это впечатляет! Оказалось, есть столько возможностей что-то сделать в своем городе. Теперь в Вологде местные краеведы проводят бесплатные экскурсии. Молодые архитекторы создали команду АВО! и стали знамениты благодаря тому, что смогли реализовать совершенно новые и современные общественные объекты в городе. И простые вологжане, и журналисты, и чиновники поняли, что деревянная архитектура исторической части Вологды — большая ценность, один из важных брендов города. И что это перспектива для развития туризма.
—Соцсети помогали продвигать идею?
— Да, очень, сначала мы открыли группу в Facebook, но в нее никто не вступал. А вот когда создали сообщество «Вконтакте», то собрали более полутысячи участников. Все-таки ФБ — это столичная социальная сеть. Мы сознательно и непрерывно работаем с сообществом, наша команда, сторонники — это самое ценное, мы хотим, чтобы нам было интересно вместе, мы совершенно открыты, делимся всеми новостями, развлекаем наших друзей, шутим, проводим опросы, конкурсы, встречи в offline, отмечаем вместе праздники.
Наверное, нет такого человека-лидера, который всех объединяет. Вопрос: хорошо это или плохо?
— Вы ходили на митинги?
— Да, причем не в Москве, а в Вологде. Это было 10 декабря 2011 года. Помню, шел на площадь Революции, представлял, что все будет оцеплено отрядами ОМОНа, будут стоять металлоискатели на входе, автозаки. И меня поразило, что там не было полиции — всего пять стражей правопорядка и никаких заграждений. Причем серьезных митингов там уже лет 20 как не проводилось. А тут пришли около трех тысяч человек! А в марте мы с Александром были наблюдателями на президентских выборах. Всё вместе — это удивительный опыт, который дал уверенность в своей правоте и своих силах, я могу это всем рекомендовать, это дорогого стоит.
— Как вы считаете, есть ли лидер у оппозиции?
— Наверное, нет такого человека-лидера, который всех объединяет. Вопрос: хорошо это или плохо? Со временем он обязательно должен появиться, это логичное развитие для политического процесса. По-моему, сейчас очень важно, чтобы внутри оппозиции образовались какие-то направления работы, где бы структурировались идеи и действия. К примеру, любые направления — справедливые суды, охрана памятников, ЛГБТ и так далее. Чтобы каждый понимал, в каком направлении он хочет и может помочь обществу. Может быть, Координационный совет мог быть взять на себя администрацию такой работы.
— Многие говорят о том, что интерес к митингам снижается.
— Конечно. Можно было бы придумать какой-то креатив, новый формат общения. Просто люди устали от одного и того же сценария: пройти из одной точки в другую, послушать выступления и разойтись. Причем некоторым выступающим неплохо было бы за это время поучиться ораторскому искусству, если они хотят донести свои мысли до десятков тысяч человек.