Руководитель психологической мастерской «Точка опоры» Вита Холмогорова
Никто не хотел рисковать
— Уходящий год называют годом рассерженного горожанина и борьбы с ним. После нескольких лет гламура пришло осознание, что нужно заниматься средой обитания, начались протесты, вообще возросла социальная активность. Почему все сошло на нет? Страх перед репрессиями? Отсутствие средств выражения недовольства, кроме площади?
— Люди надеялись, что все произойдет очень быстро: вот сейчас они выйдут, власть переменится и все будет замечательно. Не было учтено множество моментов, которые, впрочем, и невозможно было учесть во время зимне-весеннего всплеска, а можно было увидеть только постфактум. Первый — все оказалось не так легко. То есть сначала народ просто вышел. Это был чистый протест.
— Сначала вышли как бы против. Затем, по весне, уже была попытка сформулировать не только против чего выходим, но и за что.
— Верно, было ощущение, «сейчас мы все сделаем». Но оказалось, что «сейчас» не получится. Второй фактор — оппозиция так и не явила лидера, за которым можно пойти, а затем начался разброд в самой оппозиции. То есть возник разрыв между ожиданиями людей и действительностью. Третьим фактором, сыгравшим на руку власти и способствовавшим затуханию протеста, стала хорошая экономическая ситуация.
«Сейчас заставить человека вновь выйти на улицу может как раз падение цен на нефть и реальная угроза потерять достигнутое благосостояние»
— Это странно. По одной из теорий, с протестами выходят не от голода. Потому что когда совсем плохо, люди думают о хлебе насущном, а не о митингах. А вот когда первые потребности удовлетворены, человек оглядывается вокруг в попытках улучшить среду обитания.
— Оглядывается. Но лениво. Сейчас заставить человека вновь выйти на улицу может как раз падение цен на нефть и реальная угроза потерять достигнутое благосостояние.
Неплохая экономическая ситуация не позволила людям пойти дальше. В какой-то момент они задались вопросом: ради чего ломать копья. И мало кто хотел рисковать, потому что у людей, особенно в столицах и городах-миллионниках, в общем, нормальная жизнь.
— То есть все же не страх стал главной причиной, которая остановила людей? Не кутузка?
— Страха не было, наоборот, на мой взгляд, кутузки многих скорее даже раззадорили. Особенно тех, у кого бунтарство и свободолюбие в крови.
Униженные и уставшие
— Вы сказали, люди вышли с идеей, что «сейчас все изменится». При этом многие весьма далеки от политики, ну знают две-три фамилии, и только. Что конкретно хотели менять эти люди?
— Все произносили одно и то же слово — «унижение». Слово было доминирующим весь сезон зимы–весны. «Мы устали жить в унижении», — говорили люди. Пожалуй, это и стало основным мотивом протеста.
— Но каждый что-то свое вкладывал в это понятие или был какой-то общий знаменатель?
— В общем, власть погубил фейсбук и прочие социальные сети, по которым начала стремительно распространяться информация. Что было в последние годы? Прогосударственное телевидение, с одной стороны, «Эхо Москвы» — с другой. Но радио не все слушают и по-разному к нему относятся, потому что даже в среде интеллигенции нервы не у всех настолько крепкие, чтобы выдержать мрачное нагнетание. Ситуация изменилась полтора-два года назад с появлением и распространением соцсетей и особенно фейсбука. Они позволили получать информацию из первых рук — от очевидцев, пострадавших, участников событий. И открылась ужасающая картина: бесправие, несправедливость, всевластие чиновников. Когда все это хлынуло, люди осознали свое унижение.
«Возмущение и ощущение униженности остались прежними и никуда не ушли. Но появилось чувство "сейчас несвоевременно"»
— Весной, значит, люди не были готовы терпеть унижение, а теперь готовы? Или предпочли спокойную сытую жизнь? Или они уже не унижены?
— Возмущение и ощущение униженности остались прежними и никуда не ушли. Но появилось чувство «сейчас несвоевременно». А кроме того, ведь действительно нет хорошей альтернативы.
— Очень удобный политический аргумент.
— Это не политический аргумент, это закон психологии. Как устроена человеческая психика? Сначала эмоции, лишь потом включается разум. Зимой–весной пошла эмоция — было единение, «мы вместе». А к лету люди стали расходиться по группам и обсуждать. Вот тогда и включился разум: кого на кого мы меняем? Какое шило на какое мыло? Где это мыло и чем оно лучше? И главное — люди осознали, что дестабилизация приведет не к улучшению экономической ситуации, а ударит прежде всего по ним же. Плюс, как я уже сказала, отсутствие лидеров.
— Предположим, был бы лидер. Это уже разум или опять эмоция в виде поклонения, восхищения, ожиданий от этого лидера?
— Думаю, все же разум. Но главное — чтобы этот человек имел конструктивные предложения. Не общие слова «ах, как все плохо», «доколе» и т.д. В этом и была одна из проблем оппозиции: лидеры оперировали лозунгами, которые страна в том или ином виде много раз слышала за последние 20 лет. Люди уже не реагируют на лозунги. Сейчас нужна разумная и очень конкретная программа. А конкретного ничего не было. И люди это увидели, потому что на улицы вышли не идиоты. Это был не народный бунт, не пугачевщина. В общем, вышла интеллектуальная элита страны, разумные люди. И когда включился разум, они увидели: несвоевременно. Еще весной оставалось ощущение: нужно продолжать, даже если посадят, хоть есть за что сидеть. А потом оно растаяло — сидеть стало не за что
Синдром Зои Космодемьянской и ценности стресса
— Большинство тех, кто продолжает бороться, — специфические люди. По структуре личности они такие же, какими были диссиденты.
— Что это за тип личности? Чем он отличается от обычного горожанина?
— Это феномен Зои Космодемьянской. Дело в том, что если говорить о человеческой норме, то обычный человек не может отдать свою жизнь за идею. Инстинкт самосохранения просто не позволит ему это сделать, поскольку расценит как противоестественное намерение.
Но есть люди, для которых идеи выше страха, свободы, жизни. Да, такие люди двигают мир. Но это не норма для всех.
«Сейчас общество впервые за 20 лет выходит на стадию переосмысления и открытия более высоких ценностей»
— А что же с остальными? Прежде отсутствие перспектив и смыслов уходило в гламур, в детей, в отъезд из страны. Во что это недовыраженное или подавленное унижение может выродиться в ближайший год?
— Уже выродилось. В благотворительность и волонтерство! Да, вот в такие хорошие формы, когда человек, преодолевая свой комфорт, делает что-то для других и ради других.
Видимый рост благотворительных проектов имеет, на мой взгляд, три основные причины. Да, фрустрированное унижение нужно куда-то девать. Помимо этого, мы можем говорить о нормальном протекании стресса.
У разных людей стрессовые реакции проходят более или менее одним и тем же образом: сначала шок, неприятие. А уже на выходе из стресса происходит его осмысление, изменение приоритетов, актуализация духовных ценностей.
Сейчас общество впервые за 20 лет выходит на эту стадию переосмысления и открытия более высоких ценностей. Почему? Потому что мы как общество, а общество и человек — это параллельные явления, выходим из стресса, в который вошли с перестройкой и всеми последующими событиями. И вот сейчас, несмотря на кризис 2008 года, несмотря на все недовольство властью, мы психологически стабилизировались и окрепли.
Еще не радуемся, но уже переживаем
— И унижение превратилось в доброту?
— Здесь интересно: русскому человеку по природе свойственно сопереживание и сострадание. Но, на удивление, наши люди не умеют сорадоваться. Если у соседа что-то лучше, возникает зависть, а сопереживать не беде, а именно чему-то хорошему, мы еще не умеем, не доросли до такой высоты. Зато доросли до сочувствия и действий.
Это также психологическая реакция, точнее, даже психофизиологическая. Механизм следующий: мы столкнулись со стрессом, взметнулись эмоции, выросло напряжение. Хочется что-то сделать, чтобы разгрузиться. Поэтому многие люди, например, ходят в спортзал. Что произошло на уровне общества? Напряжение возросло, мы попытались что-то совершить, вышли на улицы. Но ничего не изменилось, и разгрузки не наступило. Тогда человек говорит: я буду делать то, что могу, — помогать старушке, ребенку, бездомным животным. Это вторая причина такого расцвета благотворительности.
— Это будет продолжаться?
— До тех пор, пока люди опять, например, не выйдут на улицы, не начнется, не дай бог, реальная война или какой-то жуткий кризис. В том состоянии, в котором общество находится сейчас, да, это будет продолжаться.
Есть и третья причина такого взлета потребности делать добрые дела: в уходящем году многие жители городов ощутили разочарование в церкви. Все последнее десятилетие люди поворачивались к церкви, искали опоры если не в вере, то в религии. Церковь имела шансы стать тем столпом общества и государства, которое задавало бы непреходящие ценности, высшие смыслы. Однако то, что происходит в последнее время, вызывает у людей разочарование.
— Социологические опросы давали не разочарование, а одобрение. Едва не две трети россиян разделили жесткое отношение церкви ко всяким «блудницам».
— Здесь два аспекта: прихожане привыкли безоговорочно верить батюшке. И когда после воскресной службы священнослужители читают разоблачительные проповеди о нечестивых девицах, люди, особенно в провинции, полагают: так и надо. Но думающий, интеллигентный человек церкви не нужен — к такому печальному выводу пришли многие жители мегаполисов.
«У людей есть неудовлетворенная потребность в духовных размышлениях»
— Мы же не можем под думающими интеллигентами понимать «пусей».
— Ни в коем случае. Реакцию церкви на все происходящие в последний год события многие истолковали как то, что церковь забыла о своем светлом предназначении и превратилась в инструмент власти. А многие люди, особенно не очень крепкие в вере, ассоциируют церковь не только с Христом, но и с живыми людьми. Да, мы идем к Богу, но мы идем и к человеку. Мы не только молимся и слушаем, мы поверяем, разговариваем. У людей есть неудовлетворенная потребность в духовных размышлениях. Поэтому образуются группы, они обращаются к разным социальным фондам. И это также дало дополнительный импульс благотворительности.
Остановись на «зебре», покажи респектабельность
— Еще ряд аспектов доброты, назовем это так, стали заметны в последнее время: на дорогах дорогие машины ведут себя намного приличнее, чем несколько лет назад, когда именно средний класс начал формировать приличия, а дорогие машины продолжали быть нахалами. Что происходит?
— Это вопрос моды. Да-да, сейчас стало модно формально уважать людей! Если раньше показателем благополучия были только деньги и возможности, то сейчас — вальяжность.
— От малинового пиджака через «гелендваген» к остановке перед бабушкой на «зебре»?
— Да! По большому счету это тоже одна из форм нарциссизма. Просто нарциссизм приобрел другое выражение. В том или ином виде остались и «гелендвагены», и малиновые пиджаки. Но прибавилось еще воспитанность и вежливое поведение как признак респектабельности. Эти люди продолжают любоваться собой, но теперь вот в таком проявлении. Впрочем, это гораздо более симпатичная форма, чем малиновые пиджаки
— А вглубь человека это проникает?
— Как правило, нет. Человек в течение жизни по своей структуре не меняется. Эти люди прошли через такое, что структура уже сформировалась.
— Но, может, под воздействием обстоятельств человек поворачивается к жизни разными гранями?
«"Гелендваген в малиновом пиджаке" остановится и, может, даже выйдет из машины и переведет старушку через дорогу. Но если ему перейдет дорогу не бабушка, а такие же, в малиновых пиджаках, он сразу себя покажет»
— Да, человек многогранен. Вообще человек — это потенциал, в каждом заложена как потребность делать и получать добро, так и...
— ... потребность быть засранцем?
— Не потребность все же. Но потенциал, конечно, есть. Дальше зависит от того, как складывается жизненный путь и кем человек становится. Все, наверное, замечали: есть дети, которые уже в детском саду прекрасно врут, придумывают разные небылицы. Такой ребенок может стать аферистом, а может — прекрасным следователем, и это уже зависит прежде всего от среды, в которой предпосылки будут развиваться.
Мы видим, как люди по-разному проявляются в отношениях с другими. Бывает, человек прошел через три брака, и каждый раз, общаясь с ним и его новой женой, будто видишь другую личность. Просто в этих отношениях раскрылись именно такие черты.
— Вроде считается, что человек склонен выбирать одни и те же типажи по жизни.
— Нет, бывает по-разному. Скажем, если есть потенциал депрессивности, то по ходу жизни с депрессивным человеком он расцветет пышным цветом. И наоборот, в следующих отношениях, если встретится человек с позитивной энергетикой, он раскроется совсем с другой стороны и для себя, и для окружающих. В зависимости от среды, семейной, социальной, грани, которыми мы поворачиваемся друг к другу, и начинают сверкать.
Поэтому тот же «гелендваген в малиновом пиджаке» остановится и, может, даже выйдет из машины и переведет старушку через дорогу. Но если ему перейдет дорогу не бабушка, а такие же, в малиновых пиджаках, он сразу себя покажет.
Откройся миру, получи второй паспорт
— Разве во всем мире не так? Полагаете, в Европе наблюдаются другие человеческие проявления?
— Там есть жесткие социальные нормы, которые удерживают от крайностей. Мы люди, выросшие в стране, где беспредел почти норма. Отсутствие законов или их постоянное изменение для нас тоже норма. Что вчера было хорошо, сегодня плохо, и наоборот. Кроме того, в отличие от Европы у нас нет семейных традиций — утрачена культура семейных сборов, праздников, обедов. В Европе газон, который стригся последние сто лет, стригся не только на улице, но и, образно говоря, в семье; сформированы принципы, которым следуют поколения. У нас говорить о поколениях вообще невозможно. Сначала был 1917 год, затем 1937-й. Кого не убили тогда, убили на войне. Позже — три волны эмиграции. От лучших в этой стране избавлялись на протяжении почти ста лет.
— Кстати, об эмиграции. Настроения «валить отсюда» каким-то образом изменились за последние годы?
— Верхушка и часть среднего класса уже имеют второй паспорт, дома или виллы. Жены с детьми или приезжают туда, или уже сидят там.
— Нет, сидят здесь. Там — живут.
— Да уж Люди понимают, что деньги зарабатываются здесь, но все, что нужно было, чтобы «свалить туда», уже сделано. По моим наблюдениям, за последние пять лет большой процент обеспеченных людей и даже представителей среднего класса обзавелся вторым паспортом и жильем за рубежом.
«Что прежде стереотипно считалось главным критерием? Длина ног и размер бюста. Сейчас — интеллект и опыт»
— Как это отразилось на их мировосприятии?
— Они стали намного спокойнее. И это тоже, кстати, позволяет им обращать больше внимания на стариков, сирот, бездомных животных. Потому что когда я спокоен, больше расположен к этому миру.
А вот те, у кого ни паспорта, ни жилья, как тревожились по этому поводу, так и продолжают.
Длинные ноги не предлагать
— Недавно был некий опрос, из которого следовало: и соискатели, и работодатели называют теперь доброту важным профессиональным качеством работника. Что работодатель может понимать под этим словом? Или это лукавство?
— Это опять же тренд — «доброе и вечное». Но, к сожалению, запрос не продуман и не прочувствован, не стал пока внутренним. Иметь доброго человека на работе выгодно. Как правило, это человек, который не умеет жестко отстраивать свои внутренние границы, следовательно, на нем можно ездить, на него можно возложить ответственное поручение, а главное — есть стопроцентная гарантия, что он не украдет, не предаст, не сбежит. В сущности, под добротой сегодня подразумевают то, что раньше назвали ответственностью и порядочностью. Это просто новое название, но не новая гуманистическая ценность.
В профессиональном аспекте любопытен другой момент, и эту тенденцию отмечают все специалисты по подбору персонала. После 2008 года, если требуется устроить девушку на работу секретаря или помощника гендиректора, нужно говорить: ей еще 27, но она уже достаточно мудрая, интеллектуальная и т.д. Раньше разговор был таким: ей уже 27, но она прекрасно выглядит, никогда не дашь этого возраста. Что прежде стереотипно считалось главным критерием? Длина ног и размер бюста. Сейчас — интеллект и опыт.
— С чего бы?
— Гламур уходит, это теперь не модно. Безудержное поклонение розовеньким силиконовым красоткам замещается ориентацией на дело, а не на внешний эффект.
— Почему? Ничего же не изменилось: шальных денег не заработаешь, бизнес не разовьешь, государство не поменяешь. Откуда потребность в профессионалах?
— Период безотчетного швыряния денег прошел. Сейчас мы видим переход от купечества к меценатству.
А они лезут и лезут
— При запросе на доброту люди одновременно говорят, что в воздухе разлита колоссальная агрессия, и триггером может стать что угодно. Видимо, отчасти поэтому так деликатно пытаются реагировать на разные межэтнические инциденты — власти понимают, что может полыхнуть... Но как это соотносится с добротой?
— Это все из сферы человеческих эмоций. Вообще первоначальная функция эмоций — защита. Например, обида защищает чувство собственного достоинства. Когда тебя обидели, что болит? Достоинство.
— Если оно есть
— Да, поэтому мы встречаем так много неадекватно необидчивых людей Стыд защищает интимное, не все пойдут голыми по улицам. Вина оберегает порядочность. Агрессия — функция, которая защищает мое пространство. Если пространство нарушается, человек становится агрессивным. А вот когда негативные эмоции перерастают в проблемы? В частности, когда эмоции захлестывают и оказываются выше возможностей человека их регулировать. То, что сейчас стало много именно агрессии, ответ на очень грубое нарушение личного пространства.
— Что мы понимаем под пространством? Многократно описанные 50–100 сантиметров вокруг тела?
— Совсем нет. Это любые ситуации, в которых я не чувствую себя защищенным. То есть постоянное ощущение нарушения моих границ. В России c уважением к границам личности вообще большая проблема. И такая агрессия — ответ на неуважение. Неуважение государства к человеку, общества к его членам и самих людей друг к другу.
Продолжение беседы и рассказ о том, как изменились за последние годы отношения между мужчинами и женщинами, почему так часто распадаются первые браки и к кому теперь уходят мужчины, а также о новом поколении подростков, выросших на компьютерах, читайте во вкладке «Свободное время» 14 декабря.
Также в разделе
«За полтора года родственники смирились, что внук не рассосется»
Истории молодых мам, которых никто не ждет- Контекст
- Сюжет
