«Текст законопроекта, запрещающий пересмотр уголовных и гражданских дел на основании постановлений Европейского суда по правам человека, пока Конституционный суд не проведет свою проверку, исходил не от нас», – заявили в понедельник, 20 июня, «МН» в Конституционном суде РФ. Это предложение в минувшую пятницу внес на рассмотрение Госдумы первый заместитель Совета Федерации Александр Торшин. Пока оно выглядит так, будто Россия вовсе отказывается признавать юрисдикцию Евросуда, что означало бы нарушение ратифицированной Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. А это, в свою очередь, поставило бы под сомнение членство России в Совете Европы. Но в Конституционном суде подчеркивают важность постановлений ЕСПЧ и его роль в судебно-правовой реформе страны и ни в коем случае не собираются ставить себя выше этой международной судебной инстанции.
Пересмотр приговоров по уголовным делам и решений по гражданским делам, говорится в законопроекте, на основании решений ЕСПЧ, как вновь открывшихся обстоятельств, «не осуществляется, если федеральный закон, примененный в уголовном деле, не признан не соответствующим Конституции Российской Федерации Конституционным судом Российской Федерации». Эти поправки предполагается внести в Уголовно-процессуальный и в Арбитражный процессуальный кодекс. Коротко, но совсем неясно.
С первого взгляда создается впечатление, что ни одно из дел россиян, в которых ЕСПЧ констатировал нарушения прав человека, больше не будет иметь никаких шансов на пересмотр. Ведь каждая ситуация, в которой или из-за которой граждане пострадали, связана с законодательством. Но речь идет не о самих законах, они-то как раз ни при чем, речь об их применении.
Если исходить из содержания пояснительной записки к законопроекту, то получается, что российские власти испугались скандального дела военнослужащего Константина Маркина, отстаивающего право на отпуск по уходу за ребенком для военных мужского пола. Испугались настолько, что даже поторопились объявить о принятии Большой палатой ЕСПЧ второго решения в его пользу 8 июня, хотя тогда состоялось лишь слушание. Первоначально в Страсбурге поддержали позицию Маркина. В то же время КС, который также рассматривал его жалобу, пришел к выводу, что военная служба, призванная охранять государственную безопасность, предполагает некоторые исключения из прав для служащих. Но поскольку ЕСПЧ не просто заступился за военного, но и констатировал нарушение в законодательстве, это вызвало бурную реакцию с российской стороны.
КС настаивал на своем решении о специфике военной службы, и об этом прямо заявлял председатель суда Валерий Зорькин. А президент Дмитрий Медведев подчеркивал, что «мы никогда не передавали такую часть своего суверенитета, которая позволяла бы любому международному суду или иностранному суду выносить решения, изменяющие наше национальное законодательство». В пояснительной записке к законопроекту говорится, что хотя Маркин был восстановлен в правах, то есть свой отпуск он получил, но решение, принятое в Страсбурге, имеет хорошую перспективу стать прецедентом, то есть за ним с аналогичными жалобами могут потянуться и другие военные.
В КС восприняли инициативу Торшина неоднозначно. «В представленных поправках есть некоторые идеи, созвучные нашим, – сказали наши источники в суде. – Но речь идет вовсе не о тех случаях, когда действия тех или иных органов власти признаются несоответствующими Конвенции, а только о тех, когда не соответствующим ей признается закон. Тогда КС и должен заняться проверкой такого закона на предмет соответствия его Конституции. Это единственное рациональное правовое зерно в этих поправках».
Кто должен инициировать обращение в КС, пока непонятно. Возможно, тот же человек, кто обращался с жалобой в ЕСПЧ, может быть, эту обязанность вменят Минюсту, но, вполне вероятно, что и сам ЕСПЧ может обращаться к своим российским коллегам с такими просьбами. «Мы надеемся, что эти и многие другие вопросы будут разъяснены в ходе обсуждения законопроекта в Госдуме, – говорят в КС. – Пока же поправки выглядят грубо и топорно. Подобные положения есть во всех странах Европы, но только там выглядит все аккуратнее». В суде подчеркивают важность и необходимость практики Страсбургского суда: «Никто столько не сделал для продвижения идеи Европейского суда, как Конституционный суд. На основании постановлений ЕСПЧ было принято 180 постановлений КС. В том числе, благодаря КС, и ввели в законодательство сам принцип пересмотра дел на основании решений Страсбурга, как по вновь открывшимся обстоятельствам. И ставить Конституционный суд выше Европейского суда – это неправильно».
Директор российской программы Финского института международных отношений Аркадий Мошес ответил на вопрос «МН» о том, насколько серьезно инициатива Александра Торшина отразится на отношениях России и Европейского союза:
— Не думаю, что если законопроект, предложенный Александром Торшиным, будет принят, это сколь либо серьезно отразится на отношениях Москвы и Евросоюза. Имидж России в Европе и так далек от идеала. Поэтому сильно ухудшится из-за этой инициативы он не может.
Ну в очередной раз кто-то из европейцев недоуменно пожмет плечами, кто-то сделает то же самое с раздражением. Но в целом принятие закона будет соответствовать ожиданиям Европы относительно России. Там уже давно свыклись с мыслью, что Москва не хочет сближаться с Евросоюзом на основе европейских норм, а предпочитает заниматься собственным нормотворчеством. Единственным практическим результатом будет попадание сообщения об этой инициативе в графу «принимая во внимание» в очередном докладе Европарламента о России.
Это что касается имиджа. Что же до прагматической стороны взаимодействия РФ и ЕС, то и на ней инициатива Торшина никак не скажется. Сегодня европейцы исходят из того, что при Путине в их страны придет столько же газа, сколько и при более либеральном правителе России. Реальное взаимодействие между Россией и Евросоюзом идет по схеме «газ в обмен на колбасу и люксовые товары». Это сущность взаимоотношений. В таких условиях ликвидация контактов по линии ЕСПЧ ничего принципиально в российско-европейском диалоге изменить не может.