Большой брат поможет детям из интернатов

«Московские Новости» провели три дня вместе с участниками программы и убедились в том, что быть волонтером — это не только хорошо, но и весело.

Валя и Ваня

Холодное московское утро, воскресенье, 10 часов. На футбольном поле стадиона «Наука» парни в спортивной форме разгребают снег. Больше вокруг никого — как будто жизнь замерла на километры вокруг. Рядом с полем — двухэтажный домик, в окнах афиша — занятия тайским боксом. К половине одиннадцатого дверь в спортивную секцию открывается. Желающих потренироваться с утра пораньше не так уж много — несколько крепких ребят. Чуть позже подъезжает машина. На бокс спешат еще два парня, один явно постарше, другой совсем  подросток. Они почти одного роста, чем-то похожи внешне. Сразу кажется, что братья. Так оно и есть. Только братьями они стали не с рождения, а года три назад. В рамках программы  «Старшие Братья Старшие Сестры» («Big Brothers Big Sisters»).   

Старший «брат» — Валентин, младший — Иван. Валя и Ваня. Совпали даже в звучании имен.

Ваня живет в интернате на Каховке. У него есть бабушка, он не совсем один на этом свете, но ему всегда хотелось иметь старшего брата. От других ребят в интернате однажды узнал, что есть проект, в котором можно поучаствовать. Стоит лишь заполнить бланк, и через несколько месяцев к тебе в первый раз приедет твой новый брат (или сестра — это уже по желанию).  Ваня долго думать не стал. И теперь у него есть Валя.

Валентину 25 лет, работает в сфере продаж. Красивый молодой человек, модно одет, похож на завсегдатая московских баров. Потом, правда, оказывается, что алкоголь — это не его. Вместо ночных тусовок до рассвета — тайский бокс на другом конце Москвы, каждую субботу и воскресенье в 10 утра. Сегодня первый раз привез на занятия Ваню — «малого», как он его зовет. 

Два часа тренировки пролетают быстро. Ребята уставшие, но довольные. Ваню отметили как «способного». Едем на машине Валентина в торговый центр, в кафе. Ваня, в основном, молчит, зато «старший брат» охотно рассказывает про то, как попал в программу и нашел «Ванька»:

— У меня есть один знакомый, уже взрослый, он мне самому как наставник. Однажды рассказал про организацию —мол, сделай что-нибудь полезное. Начни в кого-нибудь вкладывать. Я это на ус намотал и где-то через полгода начал серьезно задумываться. Не знаю, с чего вдруг. Я же еще был студентом, на пятом курсе. Спонтанно решил вступить в программу. Позвонил кураторам,  прошел обучение. Нам рассказывали про специфику детей из интернатов, что стоит и что не стоит с ними делать. Например, основной совет, который я запомнил, — опасно все время дарить таким детям подарки. Потому что тогда ребенок начинает относиться к тебе потребительски. И получается, что это уже никакое не наставничество, а спонсорство. Хотя я, конечно, небольшие подарки делал.

Смотрю на Ваню — слушает спокойно, как будто говорят не про него. Уминает за обе щеки китайскую еду — «старший брат» любит азиатскую кухню. Его взгляд трудно поймать — Ванек весь в себе, на попытки что-то у него расспросить все больше говорит «не знаю». Замечаю, что он одет в модную толстовку — совсем в одном стиле со старшим Валей. Все объясняется просто:

— Они в интернате не умеют зарабатывать деньги, не умеют работать, ведь им каждый день накрывают на стол, застилают постель, они немножко избалованные. И когда они выходят из интерната, они не адаптированы к жизни. Были случаи, когда ребята по достижению 18-летия выходили во взрослую жизнь и за одну неделю просаживали все свои накопления — а это порядка 300 тысяч. Мы как-то разговаривали с «малым» о работе. Я до этого ездил в Пекин, хотел заниматься продажей одежды, купил там партию, часть распродал, а часть осталась. Я Ваньку говорю — на тебе толстовки, продай у себя в интернате пацанам. Ставь любую сумму продажи, мне 50 рублей с кофты. Я тогда боялся, что он ничего не продаст, расстроится. Через два дня звонит — Валь, привези мне еще, я все продал. Вот эту толстовку себе получил. Он молодец, у него хорошо получается работать, он не транжира, умеет экономить. А еще я как-то Ваню замотивировал выучить английский алфавит, пообещав ему оплатить его труд. Через неделю все выучил, ответил, получил свои 500 рублей.

Раз уж зашел разговор о деньгах, не могу не спросить у Валентина — может ли он развеять слухи о том, что «старшим» участникам программы платят деньги, что это не волонтерство в чистом виде? 

— Все бред! Ничего нам не платят. Только я каждые выходные трачу на еду, кино и бензин. Ванек, с тобой одни расходы! (смеется)
Ваня тем временем по-прежнему молчит, и разговорить его кажется невозможным. «Он по своей натуре молчун. И про девочек ничего не рассказывает», — поясняет Валентин. «Поначалу я даже с куратором советовался — может, что-то не так, может, ему что-то не нравится? Нет, говорят, он всем доволен, все нравится». 

Пытаемся вспомнить первую «братскую» встречу. Валя с улыбкой вспоминает:

— Был какой-то детский праздник. Я, конечно, боялся. Поначалу было странно. Поехали гулять на Воробьевы горы — оба тупили, не знали, как общаться. Я молчу, он молчит. А потом я раз в неделю ездил — и привыкли, все нормально теперь. Как мы время проводим? В кино ходим, гуляем, Ванек в гости ко мне приезжал, с моими родителями познакомился. Иногда ездим в торговые центры, в магазины электроники — «полапать» мобильники, ему нравится. А еще мы всякие тесты на профориентацию проходили. Правда, нам это пока не помогло.

— Вань, а кем ты хочешь стать?

— Машинистом локомотива.

Валентину идея нравится, хотя «есть желание его как-то к себе на работу позвать, пристроить. Хотя бы поначалу».
Сейчас Ване 16 лет, впереди — еще два года в интернате. Каждый год «братья» должны подписывать новый договор в рамках программы. Без него интернат не имеет права выпускать Ваню вместе с Валей.

Пока «малой» допивает общую на двоих бутылку колы, Валентин рассуждает об их будущем:

— Если вступаешь в эту программу — из нее сложно выйти, конечно. У тебя с человеком наладился контакт, сложились отношения. Это же не механические процессы. Хотя программа называется «системой наставничества», я стараюсь быть скорее старшим братом, нежели наставником. Мудрым старшим братом. Стараюсь Ваньку какие-то советы давать. Ближе к окончанию школы буду советовать больше. А когда ему исполнится 18… Будем продолжать общаться. Сможем видеться в любое время, когда нам удобно, а не по расписанию интерната. Пусть с ночевкой ко мне заезжает.
Ваня слушает внимательно, но держится все так же сдержанно. Пора ехать обратно в интернат. Напоследок задаю мальчику вопрос:

— Ну скажи, что ты в Вале уважаешь? Он же для тебя образец, наверное?

— Уважаю в нем то, что он не курит и не пьет. Немногие мужчины такие.

— А сам-то не куришь?

— Нет.

Садимся в машину, продираемся сквозь дневные пробки. Вот мы и в интернате. «Ну что, Ванек, созвонимся. Давай, до следующей недели». Прощаются по-свойски —всего-то на семь дней. Смотрю на Ваню и Валю. Нет, все-таки похожи. Все-таки братья.

Надя и Тимур

Надя сидит в холле каховского интерната и ждет своего брата. Родного «неродного». Ребята задержались на экскурсии. Наконец из коридора появляется Тимур. Ему 13 лет. Первое время ведет себя в моем присутствии немного скованно. Но потом у них с Надей начинается какой-то веселый разговор, и тогда становится понятно, что Тима очень разговорчивый и часто улыбается.

На выходе из ворот интерната Надю с Тимуром неожиданно останавливает охранник — «Вы куда? А разрешение есть? А по какому поводу?». Надя пытается объяснить, что все улажено, и они так ходят гулять каждую неделю. После утвердительного ответа на вопрос «а ты пообедал уже?» охранник наконец разрешает пройти.

Едем в Коломенское. Тима всю дорогу оживленно рассказывает Наде истории: о том, как футбольная команда из их интерната ездила в Сочи, Италию, а теперь поедет в Лондон, о том, как интернатовских подростков водят по крупным компаниям в рамках профориентирования. Узнавать о сфере туризма в пятизвездочном отеле им было «скучно», зато было интересно в Microsoft — «мы там в xbox играли». Скоро пойдут в Sony, «там тоже, наверное, классно будет».

После парка сворачиваем в небольшую чайную. Тима и Надя здесь — частые посетители. За чашкой чая начинаются воспоминания о том, как все начиналось. Надя признается, что услышала о проекте «Старшие братья Старшие сестры» случайно:

— Про программу узнала от своей коллеги по работе. У меня и до этого была идея заниматься чем-то социально полезным. «Хорошим, важным, нужным». И тут мне рассказали. Я поговорила с куратором, начала ходить на тренинги. Надо было кучу справок собрать. Часть людей отсеялась уже на этом этапе. А потом, спустя несколько месяцев, мне принесли анкету — «вот это Тимур, твой брат, он тебя ждет». Я очень обрадовалась, потому что у Тимы интересы были реально похожи на мои — танцы, рисование.

Тимур тоже не прочь вспомнить события годичной давности:

— Я видел, что у других ребят есть старшие «братья» и «сестры», захотел поучаствовать.

— Сам захотел? — удивляется Надя.

— Да, сам. Попросили написать, кого хочу получить. Я захотел сестру, потому что с ней легче общаться, чем с братом. Не знаю почему. Потом я долго ждал. И наконец, мне нашли Надю. Я рад был. Когда в первый раз ее должен был увидеть, волновался, конечно. Не знал, о чем разговаривать. Мы с ней раза три увиделись просто в интернате. Потом  начали ездить по всяким музеям, смотреть ледяные статуи, были на картинге.

— Я почувствовала облегчение, когда увидела Тимура в первый раз. Потому что я совсем не знала, какие они, подростки-мальчики. Хотя у меня все равно было хорошее предчувствие. Тимур вышел на встречу, мы поулыбались, начали болтать. Он принес папку с рисунками. Рассказал, что цирком занимается. Я все время думала поначалу, что надо готовиться к встречам, закупала настольные игры, чтобы было чем заняться. Фотоаппарат приносила. А теперь все естественно.

На вопрос о самом приятном совместном времяпровождении Надя и Тима в один голос называют картинг.

— А еще что делаете?

— В кафе ходим. На Масленицу собирали друзей. Напекли блинов. Мы с Тимуром выбрали самую сложную начинку — с мясом. Тимур сам готовил.

В чайной много настольных игр, и Тимур с Надей ненадолго увлекаются Jenga. Когда конструкция все-таки падает, мы возвращаемся к чаю и теплым воспоминаниям. Мне становится интересно, что же они значат друг для друга, эти не связанные кровным родством брат и сестра. Тимур задумывается.

— Если что-то случается, я вспоминаю Надю, думаю, что бы она сделала в этом случае.
Надю такое признание смущает.

— Надя, чувствуешь теперь дополнительную ответственность?

— Да… Мне приятно. Я не знала. Вообще я хочу в дальнейшем быть человеком, которому Тимур может всегда позвонить в случае чего, посоветоваться. Да, Тимур, чтобы ты знал — ты всегда можешь ко мне прийти! Тима расплывается в улыбке. «Какая гармоничная пара у них сложилась», — думаю я, — «Неужели никогда не ругаются, не спорят?»

— Никогда! Мы не ругались ни разу. Мы неконфликтные.

Надя допивает чай. Кажется, что она — человек-улыбка. Таких позитивных людей в Москве днем с огнем не сыщешь. Тимуру это очень нравится:

— Она всегда веселая. Мне кажется, она даже на работе не грустит.  Мне в ней больше всего нравится то, что она добрая. Очень добрая.

Такое мнение, конечно, лестно. Надя не остается в долгу:

— Тимур как-то с самого начала стал частью жизни. Настолько естественно все это произошло. У меня не было ни колебаний, ни сомнений, подходит он мне или не подходит. Все, у меня есть младший брат. Он, на самом деле, мудрый человек. У него много интересов, которые потом становятся моими. Мы рэп начали слушать вместе, занялись йо-йо. А еще Тимур настолько взрослый для своих лет. Я даже по работе таких людей редко встречаю — таких, которые уже многое понимают в жизни.

«Ну, многое я еще не знаю», — скромничает Тимур.

За окном уже совсем темно. Чай допили, в шахматы поиграли. Пора расставаться. Напоследок Надя поясняет: «Моя цель — просто быть рядом. Человеком, который есть у Тимура. Вот и все».

Ира и Василиса

В окруженный бизнес-центрами «Старбакс» на Бутырском Валу вот-вот должны прийти Ирина и Василиса, две «сестры» в рамках программы «Старшие Братья Старшие Сестры» («Big Brothers Big Sisters»). О Василисе, живущей в Каховском интернате, мне ничего неизвестно, и я ожидаю увидеть девочку лет десяти. За соседний столик тем временем садятся две девушки, озираются по сторонам, явно кого-то ждут. Оказывается, это и есть мои героини.

Василиса уже далеко не ребенок, а семнадцатилетняя девочка, ростом едва ли не обгоняющую свою старшую «сестру». В программе могут участвовать все «интернатовские» — а кто сказал, что в 16-17 лет не хочется иметь старшего друга и наставника?

Мне, конечно, интересно, как получилось, что полгода назад Ира и Вася «породнились». Ирина сразу отмечает, что стать старшей «сестрой» — не так уж просто:

— Я узнала о программе от своих коллег и сначала не имела ее в виду для себя. А потом подумала, подумала... Вроде бы есть время, есть небольшой опыт общения с детьми. Правда, я не знала, что Василиса будет ребенком, который уже и не ребенок почти.  Но тогда я решилась. Полгода готовилась, месяца два собирала документы, проходила тесты, тренинги. И в прошлом году, в апреле, все решилось. Я думала про ребенка помладше, а Василисе 17 лет. Но на самом деле — а почему бы и нет? Я теперь очень рада. Хотя помню, как мы обе нервничали на первой встрече. Но сразу друг другу в этом признались. И перестали нервничать.

Василиса тоже помнит волнение первой встречи с Ириной. Хотя до этого у нее уже были две старшие «сестры». Правда, обеим пришлось выйти из программы — уехали работать в другие страны. Но Василиса не обиделась.

— Я в этой программе уже давно состою, и мне очень нравится. У нас, наверное, половина интерната в ней участвует.  Что было во время первого знакомства с Ирой? Я рассказала ей про свою жизнь, кем хочу стать. У меня мечта с детсада — быть ветеринаром. И сейчас Ира мне много помогает. Я очень ей благодарна.

Сама Ира работает в одной из крупных международных компаний, как раз в бизнес-квартале «Белая Площадь», где мы сидим за горячим шоколадом. Работать в «PricewaterhouseCoopers» — все равно что иметь штамп об отсутствии свободного времени. Однако время на Василису находится.

—Встречаемся почти каждую неделю. А между встречами созваниваемся. Когда видимся по выходным, особое внимание уделяем обсуждению учебы, будущей самостоятельной жизни. Василисе надо будет учиться жить самой. Мы ездим с ней в «Икею», смотрим, как можно обставить дом, сколько это стоит. Я думаю, после того, как она выпустится из интерната, мы все равно будем общаться, просто в другом формате. Василиса станет самостоятельным человеком, сможет сама выбирать время. И у нас уже будут другие дела. Но сейчас все подчинено поступлению в институт. Досуговые дела мы совмещаем с учебой, много занимаемся русским языком.

Василиса согласно кивает. Ира действительно помогает ей в поступлении в ветеринарную академию: недавно записали Васю на подготовительные курсы, обошлось не без трудностей — пришлось улаживать много формальностей с руководством интерната. Теперь для Иры «самым большим достижением будет, если Василиса поступит».

И все-таки их встречи — не только учеба:

— За эти полгода, что мы вместе, было много чего. Ездили кататься на пароходике по Москве-реке. Я знакомила Василису со своим другом-французом — у нее мечта выучить французский язык. Ходили в зоопарк, это близко к Василисиной будущей профессии. Были в конюшне, смотрели и кормили лошадок. Причем на первой встрече в интернате у нас сначала было такое формальное общение, мы просто друг другу про себя рассказывали. А потом нашли общие точки соприкосновения. Я вот тоже люблю животных. Сейчас у нас спокойное, доверительное, постепенно развивающееся общение.

Учитывая, что Василисе 17 лет, становится интересно, как в таком «зрелом» детском возрасте выстраиваются отношения, доверие. Ведь принять факт появления новой «сестры», будучи тинейджером, может быть не очень легко. Василиса отвечает уклончиво:

— Это не сразу получается. Надо в общении побольше рассказывать о себе, больше слушать. Узнавать друг друга получше. Сейчас я могу делиться с Ирой какими-то секретами.

— Ира, а в чем для тебя смысл программы? Что было основным мотиватором?

— Я в первую очередь думала о том, что у меня есть какое-то время, мне нравится общаться с детьми, а своих пока нет. Мне уже есть чем поделиться, что передать. Это был основной мотив. То, что я буду что-то получать от программы — я как-то сразу об этом не думала. Но на самом деле общение с Василисой расширяет и мой кругозор. Было так приятно, например, когда Василиса мне приносила статьи про китов. А у меня как раз есть одна мечта, с этим связанная.

— То есть, когда ты вступала в программу, у тебя не было ощущения, что теперь ты настоящий «хороший человек», волонтер? Не было такого героического пафоса?

— Я думаю, если бы такой пафос был, он бы очень быстро погас на первом этапе. Потому что собрать все документы — это уже непросто. Плюс надо было выкраивать время с работы, чтобы ездить на психологические тесты.

Василиса, в отличие от многих «интернатовских», девушка разговорчивая. Хочется ее обо всем подробно расспрашивать. Прошу Иру в шутку заткнуть уши и интересуюсь у Васи, что ей больше всего нравится в своей старшей «сестре»:

— Она веселая, активная. Всегда может помочь. А еще жизнерадостная и умная.

— Но споры у вас все-таки возникают? 16-17 лет — самое время ругаться со взрослыми.

Ира отвечает за «младшую»:

— Конечно, у нас иногда возникают какие-то трения. Но я этому только рада. Если все хорошо и гладко —значит, скорее всего, есть какой-то недостаток доверия. Значит, кто-то не готов высказывать свою позицию открыто. А мы можем.

— А ты бы советовала вступать в программу всем, у кого есть свободное время? Или только тем, кто серьезно готов к ответственности?

— Мне кажется, это не совсем для всех. Но при этом не надо воспринимать программу как сплошную ответственность. Надо быть более спокойным. Иначе потом любая сложность будет страшно давить. От страха надо избавляться.

— Как отреагировали твои родные, когда ты им сказала, что стала волонтером?

— Очень позитивно. Я сразу им рассказала —и родителям, и родной сестре. Они мне помогали справки собирать. И никаких вопросов у них не возникло. Я им посылаю наши с Василисой фотографии.

За окном прорезалось зимнее солнце. Воскресный день в самом разгаре. Горячий шоколад допит, «сестры» начинают собираться на очередное мероприятие. Вечером надо будет еще успеть позаниматься русским языком. У Иры в сумке — стопка учебников.

Что-то мне подсказывает, что в институт Василиса обязательно поступит.

Илона Филимонова, директор по связям с общественностью программы «Старшие Братья Старшие Сестры»

— Проект «Старшие Братья Старшие Сестры России» является частью международной волонтерской программы «Big Brothers Big Sisters», представляющей собой систему индивидуального наставничества для детей в трудной жизненной ситуации. Программа начала действовать в 1904 году в США, а в России зарегистрирована в 2003 году.  На сегодняшний день поддержка детям оказывается в нескольких городах России. Мы работаем с детьми в возрасте от 5 до 17 лет из интернатов, детских домов, а также с детьми, чьи семьи находятся в трудной ситуации.

В Москве у нас сейчас 148 пар «наставник-ребенок». Каждый год мы проводим  анализ эффективности программы «Старшие Братья Старшие Сестры» в Москве. Исследование проводится на основании опросов волонтеров и сотрудников интернатов и показывает, что 52% детей, участвующих в нашей программе, стали более уверенными в себе, 46% стали более инициативными, у 40% детей улучшилось общее эмоциональное состояние.

Как стать старшим «братом» или «сестрой»:

- Заполнить заявку на сайте www.bbbsrussia.org и ждать, пока с вами свяжется куратор
- Пройти первый этап отбора — глубинное интервью и заполнение анкеты
- Пройти психологическое тестирование
- Собрать справки об отсутствии судимости и о состоянии психического здоровья, а также подготовить три рекомендательных письма от друзей или коллег
- Поучаствовать в специальном тренинге, состоящем из 5-6 занятий, всего около 15 часов
- Познакомиться с ребенком, понравится ему/ей и дать согласие общаться с ним/ней в течение года