Будут ли социально успешные группы уезжать из России, зависит от того, насколько государство начнет вмешиваться в их жизнь.
Контекст
Что тут началось… От жестких комментариев о снобизме до ненормативной лексики. А ведь, оставляя за скобками опрометчивые слова вроде «барыни» и «прислуживают», она права. Но это только часть правды.
Отдыхающая принадлежит к тому проценту населения земного шара, который объехал мир, может позволить себе останавливаться в хороших отелях и сравнивать, какой отдых лучше — средиземноморский или карибский. Доля таких людей весьма незначительна во всех странах; немногие в мире имеют такие возможности.
Что же касается тех, кто не путешествует, а уезжает…
«Уезжают и жители крупных городов, и средних, с высшим образованием и без, — говорит социолог «Левада-центра» Денис Волков. — Более образованные и подготовленные едут учиться, другие, наиболее активные, едут работать и зарабатывать. Число реально уезжающих практически не меняется в наших опросах на протяжении 20 лет и составляет около 1–2%, что вообще находится в рамках статистической погрешности. Примерно такой же процент тех, кто занимается темой отъезда всерьез, — собирает документы, ходит по консульствам и т.д.».
Счастье, когда человеку есть к чему возвращаться, как представителям того самого обеспеченного класса. Многие остаются за рубежом случайно или вынужденно. Просто им некуда возвращаться.
Несмотря на колебания числа тех, кто хочет уехать, число реально уезжающих практически не меняется на протяжении 20 лет
…Александр из Подмосковья — строитель и большой патриот России, два года назад вернулся на родину. Сходил на переговоры в несколько строительных компаний и обнаружил, что его навыки неуместны: в России не строят трехмерных моделей долгосрочного потребления энергии, не просчитывают проекты с точки зрения инсоляции и т.д. Лишь в последний год его начали приглашать на российские проекты консультантом, но постоянной работы в стране по-прежнему нет. Сегодня Александр работает на стройках Канады.
Гульнара приехала из Башкортостана в Америку учиться. Окончила университет. «Я потом вернулась в Россию, — говорит она, — два года помыкалась и обнаружила, что работы нет. Никому я со своим американским образованием и свободным английским не нужна. Ехать искать «лучшей доли» в Москве не хотелось — там таких «понаехавших» тысячи, многие в ужасных условиях, и совсем не факт, что они смогут достичь в столице хороших позиций и уважения. И я вернулась в Америку». Сегодня Гульнара преподает в университете компьютерные технологии, одновременно работает в крупной компании и иногда ездит в отпуск в Россию. «Когда я начинаю рассказывать своим родным и друзьям про жизнь, они говорят, какая же она у тебя насыщенная, сколько ты всего видишь и успеваешь. Я сначала удивлялась, мне казалось, что я в основном перемещаюсь между работой и домом, даже короткий отпуск могу позволить себе крайне редко. А потом они объяснили: «Понимаешь, нам в нашем городе даже пойти некуда… Вот и возвращаемся вечером к телевизору…»
По напряженности «заграничная» жизнь таких людей не уступает московскому ритму. Они встают в шесть утра и возвращаются домой затемно. Они месяцами копят на отпуск, потому что свободных денег почти нет — все уходит на бесконечные страховки, налоги, выплаты по кредитам и т.д. В самом уязвимом положении те, кто находится в стране по рабочей визе: буквально в один день они могут обнаружить, что компания в них более не нуждается, они должны собрать чемоданы и покинуть страну.
Особенно это чувствуется сейчас, когда США и Европа пребывают в депрессии. По мнению российских экономистов, на 5–7 лет перспективы для желающих поработать на Западе, особенно в Европе, весьма расплывчаты. В США кризис ощущается меньше, но и там он есть.
«Еще несколько месяцев назад у меня были прекрасные соседи, — говорит американец Джеремайя, — два турка, болгарин и украинец. Все находились в США по рабочим визам, и все они уехали, потому что визы закончились, а найти работу они так и не смогли…»
Другая социальная группа — люди без образовательных навыков. Состоятельные российские туристы часто не придают этому значения, но вечером многие из их «обслуги» возвращаются в условия, о которых они не могли мечтать в России или странах СНГ. Они ездят на хороших машинах, взятых в кредит, живут в квартирах и даже домах, купленных по ипотеке с рассрочкой на 25–30 лет. Они идут в те же магазины, куда ходит средний класс, и имеют возможность покупать продукты, которые в России им не по карману. Поэтому даже будучи «обслугой», эти люди имеют доступ к значительно большему числу благ, чем их «коллеги» в России и тем более в большинстве стран СНГ.
…Наташа уезжала с Украины в 2000 году с мужем, которого пригласили работать в США. Сегодня она живет в собственном доме, возит на машине ребенка в школу и на спортивные тренировки (к 5.30 утра, потому что занятия в школе начинаются в 7.15) и еще сама работает медсестрой. Родом она из маленького городка, где по-прежнему живет ее старая мать. Как и перед тысячами соотечественников, живущих в Европе и Америке, перед ней выбор: вернуться и ухаживать за матерью, оставшись без работы, а следовательно, без шансов купить лекарства, или тосковать сердцем, видеть родных людей редко, но, оставаясь вдали от них, иметь возможность посылать им деньги, чтобы они могли элементарно выжить.
1-2% россиян реально собирают чемоданы и документы, чтобы покинуть страну. Но их может стать значительно больше значительно больше
Оставаясь невольно или сознательно в чужой стране, эти люди находят новых друзей, уже не мыслят себе жизни на родине (особенно те, кому за 30–40 и кто прожил за границей больше 6–8 лет). И все равно их порой накрывает тихая щемящая тоска: самых близких, с которыми можно побыть самим собой, нет рядом. Это цена, которую во все времена платит первое поколение иммигрантов в любой стране. Будь то Англия середины XIX века, Америка начала XX века или Россия XXI века…
Но все эти стороны иммигрантской жизни остаются за кадром, потому что наибольшее внимание сегодня привлекает третья категория «отъехавших» — дети обеспеченных родителей, отправленные на учебу за границу, или жены, отправленные в Европу наслаждаться жизнью. Последних во множестве можно встретить в Англии, отчасти во Франции, а в последние годы и в Италии, которая облегчила режим приобретения недвижимости негражданам Евросоюза, после чего «обрусели» берега озер Комо и Гарды.
И возможности, и стартовые позиции этой категории «новых европейцев» совсем другие. Но и у них свои заботы.
«Большой процент тех, кто думает об отъезде, среди высокодоходных групп жителей мегаполисов, — говорит Денис Волков. — Отправив туда детей, они и сами не исключают возможности когда-нибудь перебраться на жительство в Европу. Аргументы, почему они не уезжают сейчас, стандартны: сложно, кому мы там нужны и т.п. Поэтому говорить уместнее не о фактах и даже не намерениях, а о настроениях».
Любопытная тенденция проявилась после социальных протестов — число считающих, что «пора валить», не возросло, а напротив, уменьшилось.
«Напряжение временно ослабло, — поясняет Волков. — Да, проблемы не решились, но, во-первых, снизилось напряжение, а во-вторых, во всяком случае в среде тех, кто вышел на площади, появилось настроение, что «надо что-то делать». То есть не «валить», а пытаться самим решать накопившиеся проблемы, породившие протесты».
Хотя протестный пыл почти угас, это не означает, что он исчез вовсе. Более того, в дальнейшем он может выразиться уже не столько в готовности выйти на площадь, сколько в желании просто покинуть страну, разуверившись в том, что здесь можно реализовать себя.
…Сергей вернулся в Россию после почти десяти лет успешной работы в США. Компания открывала офис в Москве и обратилась к нему как к одному из немногих русскоговорящих сотрудников. «Жене тоже предложили работу, а в Штатах она только училась и пыталась получить рабочую визу, — говорит Сергей. — К тому же тут родители, и они не молодеют».
40-летний Сергей является сегодня в какой-то степени лицом того «рассерженного горожанина»: никогда особо не интересовался политикой, комфортно чувствовал себя в российских условиях и не жалел о том, что вернулся. И вдруг он заговорил о том, что происходящее вокруг хотя и не достигло еще критической точки, может «такими темпами» достичь ее «очень быстро».
«В Москве действительно можно в чем-то реализоваться больше, чем на Западе, — считает политолог Алексей Макаркин. — Но мне кажется, определяющим на ближайшее время станет другое: будут ли власти посягать на те сферы, которые креативные слои относят к своей частной жизни. Некоторые считают, что главной ошибкой позднего Советского Союза было то, что там перегибали со «стилистическими запретами»: вот показывали бы Брежнева на рок-концерте (конечно, в роли зрителя) или Пельше, аплодирующего Алле Пугачевой, и все было бы хорошо. А сегодня все можно. Езжайте куда ходите, слушайте чего хотите, ешьте в любых ресторанах, только в политику не лезьте. Такой подход работал годы. Он закончился в декабре 2011-го, когда люди сказали: а еще мы хотим в политику. Теперь все будет зависеть от того, как далеко зайдут сами власти в своих усилиях восстановить спокойствие. Если после какой-нибудь реплики в ЖЖ на религиозную тему к человеку придут и скажут «Пройдемте, гражданин», это заставит по-другому взглянуть на действительность. Если люди обнаружат, что их приоритеты расходятся с общим курсом, они задумаются, не пора ли уезжать. Причем задуматься они могут уже не столько о своей судьбе, сколько о судьбе детей. Приоритетом станет их свободное будущее, ради которого можно поступиться своим».
- Контекст
- Сюжет
