Наталья Морарь: «Я очень люблю Молдавию и не собираюсь оставлять свой канал. Буду ли я как-то совмещать это с работой в России, я не знаю, по крайней мере, на сегодняшний день нет никаких барьеров, которые могут этому помешать»
— Как вам удалось вернуться?
— В феврале Евгения Альбац в числе других главных редакторов встречалась с Дмитрием Медведевым. Когда они остались наедине, она обратилась к нему с просьбой, чтобы меня пустили. Видимо, слово сдержал.
— Почему президент разрешил вернуться именно сейчас?
— Может, решил сделать что-то перед уходом. Как, например, принять закон о политических партиях. Хотелось бы надеяться, что случится еще что-нибудь, например, выпустят Михаила Ходорковского.
— Вас не было почти четыре с половиной года. В это время вы активно занимались политикой в Молдавии…
— Это неправда. Это какой-то миф, политикой я не занималась. Я журналист, у меня авторская программа на новостном канале, ежедневное политическое ток-шоу. Я очень хорошо себя там чувствую и не собираюсь в Россию возвращаться. Я очень счастлива, что этот барьер снят, что не нужно биться головой об стенку, чтобы просить разрешение на въезд в страну, где у меня основное количество друзей, близких и родных. Но оставаться совсем я не собираюсь.
— Все это время вы наблюдали за происходящим в России со стороны. Что изменилось?
— Сегодня придумала хорошую метафору: я уезжала из путинской России и вернулась в нее. Это, конечно, печально, но это так. Но надеюсь, что что-то изменится. За последние месяцы общество начало просыпаться, конечно, это только начало. Из первого класса в университет сразу не попадают. Не все сразу.
— Почему вы не хотите продолжить заниматься журналистикой в России?
— Я только несколько часов назад прилетела в Москву, сейчас сижу за столом с людьми, которых не видела больше четырех лет. Мне сложно говорить о том, чем я буду заниматься дальше. Я очень люблю Молдавию и не собираюсь оставлять свой канал. Буду ли я как-то это совмещать с работой в России, я не знаю, по крайней мере, на сегодняшний день нет никаких барьеров, которые могут этому помешать.
— Что было самое сложное за это время?
— Не знаю, было много разных моментов, приятных и не очень. Прошла целая жизнь.