Водные процедуры очеловечивают
— Ну, что он сказал? — первое, что спрашивает мой сын Вася, проснувшись.
— Сад — «ок», цветы — «нот ок», — отвечаю я.
Василий под собственный бубнеж «Почему нот ок? Я же поливал!» идет чистить зубы.
Каждое утро, когда я в пижаме пью на террасе кофе, на наш участок заходит садовник и проверяет траву и цветы в горшках, засовывая палец в каждый. Потом поднимает палец вверх и говорит «ок» или опускает вниз — «нот ок». Я пыталась с ним поздороваться и завести диалог, учитывая тот факт, что он каждый день видит меня в неглиже, но садовник ограничивался только «ок» и жестами.
— Вот, Вася, теперь ты понимаешь, как важно учить английский! А то вырастешь и будешь садовником работать! — назидательно говорила я сыну.
Наверное, это было первое место отдыха, где я в первый же день не завела знакомства с соседями. Мы жили так, как будто нас нет. С трех до шести нельзя купаться в бассейне, общем на четыре дома, — сиеста. Однажды мы залезли плавать в пять тридцать, но пришел садовник и постучал по часам. Сказал «нот ок».
Но даже в разрешенное время мы ни с кем не сталкивались — соседи терпеливо ждали, когда мы наплаваемся и уйдем.
Я начала разговаривать с ящерицей, которая каждый вечер приползала на террасу. Назвала ее Музой Рафаиловной. Муза — потому что по вечерам я работала, а Рафаиловна — в честь дома, который носил имя хозяина.
По парковке я замечала, что соседи у нас в принципе есть. На «Тойоте» явно ездит женщина. Она ставит машину под цветами, в тени. На стеклах солнцезащитные наклейки с принцессами — значит, есть дочь. Рядом со мной, у помойки припарковался наверняка мужской «Мерседес». Всегда чистый, всегда стоит аккуратно задом — чтобы сразу выехать. Я выруливала между «Тойотой» и «Мерседесом» по сантиметру, бодая елки. Жала на сцепление и глохла. Но никто так ни разу не вышел помахать руками и сказать: «Давай, сдавай назад, тут еще целый метр»!
Иногда я видела мужчину в красных шортах и оранжевой рубашке-поло с поднятым воротником. Он держал на поводке крошечную собачку в оранжевом ошейнике. Мужчина кивал мне, а собака даже не тявкала, проходя мимо, как будто я была деревом или кустом. Они выходили к обрыву и смотрели на море. Мужчина, судя по его диалогу с собакой, был англичанином. Он садился на раскладной стульчик, собака садилась рядом со стульчиком, и оба смотрели, как садится солнце.
Была бабуля, которая всегда носила большую соломенную шляпу. Я видела ее на диком пляже. То есть однажды увидела, как она плавала прямо в шляпе, а потом прытко побежала вверх по горе. Я думала, что догоню ее, но бабуля как будто испарилась, только следы на песке остались. Задыхаясь, я шла обратно и думала, что завтра же начну качать пресс или бегать. А то перед бабулей стыдно.
Это было первое место отдыха, где я в первый же день не завела знакомства с соседями. Мы жили так, как будто нас нет
Еще я видела женщину, которая ходила по тропинке между домов. Молча, сосредоточенно, угрюмо. Она вообще никого не слышала и не видела. Ходила туда-сюда — пять метров вперед, пять метров назад. Даже головы не поднимала. Как будто у нее случилась беда.
Тем утром я встала в восемь, как обычно. Встала, пошла варить кофе. Воды не было. Вообще. Ни капли. Не было воды ни на улице в кранах для полива сада, ни даже в туалете. Я мгновенно проснулась. Значит, так — есть две бутылки воды. Васю отправлю с ведром к морю. А пока можно потихоньку набрать воду из бассейна, чтобы в туалете смыть. Потом поедем на пляж в ближайший отель, возьмем гель для душа и там под общим душем помоемся, пока народу мало. Ничего, как-нибудь выкрутимся. Почему-то мне не пришло в голову позвонить хозяину дома, который мы арендовали, или обсудить общую проблему с соседями.
Я разбудила сына. Василий тут же сказал, что читал в журнале, как выпаривать соль из морской воды. Я взяла ведро для мытья полов и пошла к бассейну. Там уже стоял мужчина в оранжевой рубашке-поло. Его собака, воспитанная до подшерстка, совершенно неприлично лакала воду из детского «лягушатника». Мужчина смотрел на нее с ужасом. Он держал в руках точно такое же «помойное» ведро, собачью миску и опасливо озирался. Когда он увидел меня, то сделал вид, что гуляет с собакой, а вовсе не пришел набрать воду из бассейна. Даже начал насвистывать какую-то бравурную мелодию. На тропинке между домами появилась бабуля в надвинутой на глаза шляпе и в темных очках на пол-лица. Она держала в руках кастрюльку. В это же время с другой стороны появилась женщина, которая мерила шагами дорожку. С бутылкой в руках.
Немую сцену нарушил садовник. Он сказал, что в поселке случилась авария, воды нет нигде, кроме одного участка. И сосед — владелец «Мерседеса» и собственного колодца — разрешил нам набрать воду.
— Вы меня понимаете? — спросил садовник, поскольку я смотрела ему в рот и молчала.
У него был блестящий, оксфордский английский. Василий тоже смотрел на него выпучив глаза — как будто заговорила статуя голосом его репетитора по английскому.
Мы набирали воду. В кастрюльки, детские ванночки, тазики, пустые бутылки и ведра. Носили кряхтя и разбрызгивая. Моя дочь тут же залезла в детскую ванночку и запихнула туда собаку англичанина. Английская собака терпела, но молчала. Бабуля попросила, чтобы я ей полила из ведра — умыться. Точно так же, поливая друг другу, умылись все мы. Никто и не заметил, что ведра были «помойные».
— Никогда не думал, что попаду в такую ситуацию, — сказал англичанин, продолжая с ужасом наблюдать за своей собакой, которую моя дочь дергала за хвост и уши.
Женщина, которая никогда не улыбалась, засмеялась, кокетливо прикрывая декольте. Мужчина-англичанин фыркал точь-в-точь как его собака, которая наконец выползла из детского корыта — затисканная и обцелованная моей дочерью.
Мы желали друг другу хорошего дня. Женщина побежала переставлять «Тойоту», чтобы я могла спокойно выехать. Садовник тоном профессора, вещающего с кафедры, сообщал, что к «ланчу» вода появится — авария будет устранена. Василий пошел спрашивать у «Гугла», как будет по-английски авария, насос, колодец, водонапор и поливалка. А хозяин «Мерседеса» протянул шланг и отмыл мне стекла в машине, закаканные птицами и засыпанные сосновыми иголками.
Бабуля в шляпе потрепала за щеку мою дочь, как делают деревенские женщины в южных селах.
Садовник помог дотащить до участка два ведра и, потрогав цветы в кадках и оглядев сад, впервые сказал, что все «ок».
Также в разделе
