На счет тринадцать

Если на карте России ставить крестик на каждом городе, где умер в последнее время футбольный клуб, то получится самое обширное кладбище в мире. Кострома, Владимир, Брянск, Нижний Новгород, Вологда, Истра, Раменское, Беслан, Ставрополь, Кемерово, Череповец В Ростове-на-Дону пока делают вид, что все, может быть, еще образуется, СКА сделают живительную финансовую инъекцию, благодаря которой клуб, которому в августе должно было исполниться 75 лет, протянет еще хотя бы полгодика. Но в таких случаях надежда всегда живет даже больше, чем футбольные команды.

СКА будет не рядовым покойником. Если он скончается, за его условным гробом на мягкой подушке можно будет пронести россыпь наград, и прежде всего Кубок СССР, завоеванный в 1981 году. А в последний путь команду может проводить солидная делегация именитых футболистов, которые когда-то в ней выступали, — Сергей Андреев, Валерий Брошин, Курбан Бердыев, Олег Веретенников, Александр Заваров, Игорь Ледяхов, Руслан Нигматуллин, Виктор Понедельник, Александр Тарханов Но церемония все равно не будет шумной — 13-й клуб хороним, все привыкли, и процесс отработан до рутинности.

13 профессиональных футбольных клубов из 90, что вообще есть в России. Еще несколько лет назад их было 144. Даже при эпидемии чумы летальность ниже. Но футбольные власти все равно не хотят замечать, что эпидемиологический порог давно остался далеко внизу. И, самое главное, что все эти клубы каждый год проходят диспансеризацию. Специально обученные люди из РФС смотрят, чем дышит клуб, как регулярно и из каких источников питается его бюджет, исправно ли он платит своим игрокам и насколько активен и жизнерадостен на трансферном рынке. В футболе это называется лицензированием.

В последние год-полтора шансов не пройти лицензирование практически не было. У клубов находили нарушения, выписывали им штрафы, но очень редко не допускали к соревнованиям и не заставляли платить по долгам. Зачем, если можно потом за те же нарушения оштрафовать еще раз? Технология была простой и описана еще в старом анекдоте: «Врач мне запретил пить коньяк по утрам, я ему дал сто рублей, и он разрешил». А штрафы, между прочим, при Сергее Фурсенко составляли довольно существенную часть доходной части бюджета РФС, результаты заседания КДК и лицензионных органов модно было публиковать в виде бухгалтерской ведомости.

А тут еще наслоился не слишком благоприятный для футбольных клубов инвестиционный климат, и стресс от перехода на «осень-весна». Бухгалтеры — простые и прямые в своей логике и даже где-то бездушные люди. Им глубоко наплевать на синхронизацию футбольных календарей с Европой, а трансферные окна, которые нам надо было во что бы то ни стало совместить с европейскими, они себе представляют в виде немецких стеклопакетов. А потом какие у клубов первого-второго дивизиона трансферные окна. Это не окна, так — форточки.

И вот у этих простых людей сложной профессии есть бюджет. Бюджету не объяснишь, что футбольный сезон теперь начинается осенью одного года и заканчивается весной следующего. Для бюджета это дикость. Бюджет четко себе знает, что он на год. На нормальный календарный год, который начинается 1 января и заканчивается 31 декабря. На этот календарный год спонсор (у него тоже есть бюджет на год) выделяет средства клубу, на этот календарный год из региональной казны запланирована какая-то финансовая поддержка, на этот календарный год ставятся какие-то задачи и выдаются под них гарантии. Но когда год закачивается, играть остается еще полсезона, и какими финтами все это записать цифрами в столбик, бухгалтеры еще не придумали.

Бухгалтеры, кстати, не могут понять не только это из запутанной футбольной специфики. Не так давно в Костроме делали выбор, какой клуб из двух существующих им порешить. В буквальном смысле этого слова. В городе было сразу две команды — «Спартак» и «Динамо». Власти подсчитали, что денег у них есть только на одну, и предложили им объединиться. Предложение повергло клубы в шок: в голове у них просто не укладывалось, как можно объединить два исторически несовместимых спортобщества. Но если бы затея удалась, у новой команды было бы потрясающее двойное название, а ее соперники были бы перед каждым матчем ошарашены необходимостью участвовать третьими в костромском дерби. Все, впрочем, закончилось проще — в итоге было решено «усыпить» костромское «Динамо».

Можно, конечно, сочувственно и молча покивать головой вслед клубам-покойникам, а про себя подумать, что раз скончались команды, значит, особо никому и не были нужны. Но каждый мертвый клуб — это мертвая детская школа, это мертвый стадион и еще один рассыпавшийся кирпич в фундаменте профессионального российского футбола. Когда их останется так мало, что вся пирамида начнет опасно проседать и грозить обрушением, можно, конечно, снова будет смягчить лимит на легионеров или совсем отменить его. Но это будет уже не российский футбол — чей-то другой. Возможно, итальянский, бразильский или даже хорватский. И гимн России, который сейчас должен играть перед каждым официальным футбольным матчем чемпионата, уже не спасет.