Оборонка в кругу противоречий

«Гособоронзаказ» — сейчас это слово столь же популярно, как, например, в свое время «дефолт», «приватизация» или «нацпроекты». Дня не проходит, чтобы о нем и о ситуации в оборонно-промышленном комплексе не вспомнили то на правительственном совещании, то на выездном заседании, то на коллегии министерств и ведомств.

Отчасти этот интерес к ОПК объясняется прошедшей избирательной кампанией. (По разным оценкам, «военный электорат» — служащие силовых структур, работники оборонных предприятий, военные пенсионеры — это 8–10 млн. человек. Их голоса нельзя было игнорировать). Отчасти — деньгами, которые пойдут на перевооружение армии. 23 трлн руб. до 2020 года готовы «осваивать» все и сразу. Однако помимо выборов и денег есть и другая причина.

За последние годы внутри оборонки сложился целый комплекс противоречий, «сотканный» из политических интересов власти, лоббистской борьбы предприятий и карьерных соображений руководства Минобороны. С недавнего времени эти противоречия осложнились политическими амбициями нового вице-премьера Дмитрия Рогозина. Наверное, «люди в теме» — директора предприятий, конструкторы, военные аналитики — могли бы рассказать массу интересных эпизодов «войны всех против всех». Но и журналистских наблюдений достаточно, чтобы понять: отрасль больна и нуждается в хирургическом вмешательстве.

Как-то раз конструктор одного именитого НПО пожаловался мне на конкурента, к которому ушли деньги на разработку перспективной системы вооружения, хотя он этой тематикой «вообще никогда не занимался». Через пару месяцев жизнь меня свела с везунчиком, получившим заказ и сотни миллионов рублей. Я решил блеснуть информированностью и указать на «непрофильную разработку». Генконструктор посмеялся и назвал минимум пять проектов, проваленных «профильным» авторитетным НПО. Правда, об этих проектах (их неудачном старте и финише) не было известно широкой публике, и отнюдь не по причине секретности. Так уж сложилось: одни проекты пиарятся их авторами, другие — остаются в тени. А когда конфликт переходит из отраслевой в публичную сферу, то решается политическими методами.

Так было, например, в прошлом году, когда у Минобороны и ОПК возник спор по поводу ценообразования на подводные лодки. Руководство военного ведомства обвиняло оборонку в выпуске неконкурентоспособной продукции, неспособности модернизировать производство и в завышении цен. Представители ВПК говорили о срыве графиков финансирования работ и контрактования продукции. Сроки гособоронзаказа были сорваны, и в декабре 2011-го в ситуацию вынужден был вмешаться премьер-министр Владимир Путин.

Так было в нынешнем году, когда представители Минобороны заговорили о том, что им не нужен танк Т-90, выпускаемый «Уралвагонзаводом». И снова Путину пришлось дать понять, что «Уралвагонзавод» — это не просто предприятие (пусть даже по производству танков), он играет определенную политическую роль.

Похожая история с закупками вооружения за рубежом. Минобороны уверяет: мы закупаем не вооружение, а только его образцы и технологии. Представители ОПК говорят об отсутствии патриотизма и прагматизма у главного заказчика.

Вероятно, после вступления в должность Путин продолжит проводит в ОПК политику компромисса, при которой все отраслевые конфликты будут разрешаться политически. Но такой компромисс не избавит отрасль от внутренних противоречий. Добиться какого-то прорыва в отечественной оборонке можно, только выведя ее в сферу рыночных отношений. Пока предприятия ОПК существуют под «политическим прикрытием» да еще в непубличной сфере, они так и будут путаться в противоречиях и конфликтах.