Ресурсное проклятие

Оказывается, Москва — один из самых зеленых городов мира. В докладе PricewaterhouseCoopers «Города возможностей», сравнивающем крупнейшие города мира по различным показателям — от экономики до культуры, Москва по проценту зеленых насаждений к общей площади города находится на втором месте после Стокгольма, опережая Сидней, Париж и Нью-Йорк. При этом мы существенно отстаем от них по культурному разнообразию, инфраструктуре для спорта и отдыха и по качеству жизни.

Действительно, согласно официальным данным, в Москве 45 тыс. га зеленых насаждений. В нынешних границах города — это 41% его площади. По планам правительства Москвы, в ближайшие годы количество зеленых территорий должно увеличиться за счет присоединения новых зеленых массивов, озеленения и создания новых заповедников. Эти показатели должны свидетельствовать о качестве жизни в городе, на которое москвичи привыкли жаловаться. Только почему-то зеленые пространства в восприятии москвичей были и остаются дефицитом. В погожие дни в парках не протолкнуться, доходит до очередей. Например, прошлой осенью мне пришлось час провести в очереди в усадьбу Архангельское — будто бы это не парк, а Пушкинский музей, где выставляется Пикассо или Дали.

В экономике подобные явления называются «ресурсным проклятием», когда наличие природных ресурсов  сказывается на качестве экономического роста. Кажется, этот термин можно использовать и для описания московского парадокса: зелени в городе много, а толку от нее мало. Часы и дни мы с однокурсниками института «Стрелка» провели в поисках разгадки парадокса: почему ощущения москвичей не подчиняются непреложным данным статистики и факт наличия гектаров зеленых насаждений не делает Москву более комфортной в глазах ее жителей.  

Зеленые пространства в городской ткани являются противовесом урбанизированному пространству, напоминают о гармонии сельской жизни. Вокруг баланса города и деревни вырастали целые градостроительные концепции. Так, в конце XIX века английский философ и социолог Эбинзер Говард в противовес антигуманным промышленным городам своего времени создал утопию «города-сада», сочетающую преимущества и города, и деревни. Эта концепция нашла многих последователей — следы «города-сада» можно найти и в городах-спутниках Лондона, и в планировке советских академгородков. «Второе дыхание» она получила в конце ХХ века, когда вместе с постепенной деиндустриализацией городов и развитием постиндустриальной экономики градостроители начали смотреть на город глазами человека, стремиться к созданию комфортной для жизни и устойчивой городской среды. В результате такие принципы организации урбанистического пространства, как пешеходная доступность, связанность, зеленый транспорт, многофункциональность, ориентация на соседство, сегодня являются общим местом для любого европейского или американского города.

При таком подходе все более важной становится общественная функция зеленых пространств, они становятся соединительной тканью города. Например, в проекте «зеленые лучи» для Милана запланирована сеть зеленых дорожек и бульваров для пешеходов и велосипедистов, соединяющая центр города с окраинами и опоясывающая периферию кольцом длиной 72 км. Подобные функции закладывались и при планировании Москвы. Но попробуйте пройти или проехать на велосипеде, например, по Северному зеленому лучу (от Лосиного острова до Екатерининского парка), и ваш путь быстро оборвется. А гуляя по бульварному кольцу, половину времени тратишь на пересечение дорог и площадей.

Зеленые пространства Москвы сегодня фактически отрезаны от людей. Зеленые анклавы разделяют, а не соединяют город. Это подтверждает и структура зеленых насаждений.

Почти четверть озелененной территории Москвы представляет собой так называемые «ведомственные зеленые насаждения» — сады и скверы вокруг больниц, вузов, других учреждений, как правило, расположены за высоким забором.

Другая четверть — городские леса, расположенные по периметру города. До огромных и непроницаемых заповедников, таких как Лосиный остров, Битцевский парк или Кузьминки, не всегда просто добраться, а способы рекреации в них очень ограниченны.

Совсем немного, около 6 тыс. га или 13% зеленых территорий, —  пространства, специально предназначенные для отдыха москвичей, а именно парки культуры и отдыха и музеи-усадьбы, которые отданы в ведение недавно созданного Мосгорпарка. И чуть больше 40% озеленения Москвы — пространства улиц, площадей, дворов, открытые скверы и парки.

Завершает картину концентрация зелени от центра к периферии. В зависимости от административного округа, жители спальных районов от двух до пяти раз лучше обеспечены квадратными метрами зеленых насаждений, чем жители центра. При этом все процессы в Москве сосредоточены именно в центре. Вот и получается, что большую часть дня москвичи проводят в бетонной пустыне, не подозревая о наличии прекрасных диких лесов где-то у МКАД.

Ресурсное проклятие зеленой Москвы является очередным следствием понятийного диссонанса между властями города и его жителями. Городские власти продолжают смотреть на Москву в терминах статистической отчетности, расширяя и благоустраивая озелененные территории. А москвичам статистика ни о чем не говорит, они оценивают зеленые пространства с точки зрения доступности и комфорта пользования.

Качественно изменить восприятие москвичей можно, если открыть зеленый ресурс города его жителям. Для решения этой задачи в первую очередь требуется посмотреть на город глазами человека, а не через призму статистики. А рецепты, как сделать зеленые пространства доступными, проницаемыми, связанными, уже давно известны.
 
Увеличить доступность — значит, снять заборы, открыть ворота и отменить плату за  вход. Это первое, что было сделано в новом Парке Горького, и этого, к сожалению,  пока не происходит в отношении многих других парков и бульваров.

Связанность и проницаемость зеленых пространств повысится, когда отдельные зеленые анклавы будут соединены в единые пешеходные и велосипедные маршруты. Такой проект предлагали несколько лет назад выпускники МАРХИ под руководством Юрия Григоряна и Александры Павловой — в проекте «Зеленая река» «Лосиный остров» и Битцевский парк предлагалось соединить единым зеленым пространством на месте промзон.

К этим мерам добавим децентрализацию, о которой так много говорят в последнее время. Развитие новых многофункциональных районов вне центра города высвободит время, которое москвичи тратят на дорогу из спальных районов в центр, создаст дополнительный спрос на активный отдых вблизи от места жительства.

Экономисты считают, что причина ресурсного проклятия — в неразвитости политических и экономических институтов. Кажется, эта метафора применима и для города. Ресурсное проклятие возникает из-за того, что власти и жители города говорят на разных языках и живут в разных системах координат. И как развитие институтов приводит к росту ВВП, так и приближение зеленых ресурсов к потребностям москвичей, несомненно, отразится на их качестве жизни и привлекательности Москвы в сравнении с другими городами мира.