Весной 2011 года меняться начал парк Горького: там демонтировали аттракционы, поставили шезлонги, организовали прокат велосипедов, а на набережной Москвы-реки открыли пляж. Правда, купаться там все равно нельзя, можно только загорать
Пока внимание московской общественности было занято тротуарной плиткой, парки незаметно стали одной из основных тем городской политики нового мэра. Незаметно в разговорный обиход вошел термин «общественное пространство», все заговорили о развитии городских парков, новых инвесторах и проектах. А если зайти сейчас в любой парк, невооруженным глазом видно: люди в оранжевых жилетах собирают мусор, ремонтируют что-то, сажают цветы, стелят газоны.
Для меня как для москвички все это стало приятной неожиданностью. Просто я постоянный посетитель парков и даже место жительства выбираю, исходя из того, есть ли рядом место для прогулок и занятий спортом. Социологи, правда, считают, что в этом мое отличие от половины москвичей, которые в парки не ходят. Действительно, когда я начинала свое исследование московских парков в институте «Стрелка», моя приятельница вынесла вердикт: «Парки — это скучно. В них все равно ничего не происходит».
За год произошло многое. Началось все с того, что в ноябре 2010 года Сергей Собянин посетил несколько парков, был возмущен их состоянием и дал команду срочно ситуацию исправить. Потом заговорили о том, что в московские парки приходят олигархи: Абрамович займется парком Горького, а Агаларов — «Сокольниками». Вскоре гендиректором парка Горького был назначен соратник Абрамовича Сергей Капков, который ударными темпами стал приводить парк в порядок: расчищать его от аттракционов, сажать газоны, организовывать общепит. Появилась информация о том, что аттракционы перенесут в Фили, а в «Сокольниках» будет «парк фестивалей». В августе при департаменте культуры была создана дирекция по развитию парков, объединившая 14 парков культуры и отдыха и 8 музеев-заповедников и усадеб. Добавим к этому бюджетную поддержку: расходы на парки культуры и отдыха в 2011 году составили 4 млрд руб., а до 2016 года — в среднем более 14 млрд ежегодно. Все для того, чтобы через пять лет московские парки стали, по выражению мэра, «самыми лучшими».
Цель, обозначенная мэром, не нова. Во многих городах мира парки становятся «иконами», главными туристическими достопримечательностями и местом досуга жителей. Среди таких легендарных парков и лондонские королевские парки, и нью-йоркский High Lane Park, построенный на месте городской железной дороги, и новый парк Rio в Мадриде, возникший над одной из крупнейших автомагистралей города.
Значимость парков делает их важнейшей составляющей городской политики. Если бы мы выбирали мэра, парки помогли бы ему заработать политические очки. Однако у московского градоначальника совсем другие избиратели, которые в парки заглядывают редко. Для руководства города парки скорее создают возможность обеспечить быстрый прорыв на конкретном направлении. Бороться с пробками можно долго и безрезультатно. А вот благоустроить запущенное парковое хозяйство, как показывает пример парка Горького, можно и за один сезон.
Но одни только ландшафт и инфраструктура не делают парк настоящим местом притяжения, не превращают простую прогулку в особый ритуал, не делают парк частью стиля жизни.
Парки как часть городской среды сочетают в себе материальные и нематериальные ценности. Инфраструктура и дизайн парка влияют на комфорт и разнообразие досуга в нем. Но нужны история и истории. Нужны события, которые бы обрастали разговорами и слухами. Наконец, нужны посетители, поведение и настроение которых создают облик места. В шахматных клубах должны появиться шахматисты, на площадках для танцев — пенсионеры, а в пунктах проката велосипедов — велосипедисты. И часто бывает так, что спортивный клуб под открытым небом организуется силами местных жителей, без всякой поддержки государства, а поставленная дирекцией парка беседка, напротив, пустует.
Несколько десятилетий назад американский экономист Элизабет Остром посмотрела на город как на систему, в которой каждый горожанин участвует в производстве пространства и влияет на его качество. Ни один самый мудрый мэр или эффективный сити-менеджер не добьется в городе существенных улучшений без поддержки и непосредственного участия жителей. Городская политика предусматривает двустороннее движение «сверху — вниз» и «снизу — вверх», вне зависимости от политического устройства и степени демократичности общества.
Получается, что даже без выборов горожане могут проголосовать за существующую власть «ногами» и действиями. На примере парка, в микро-масштабе, это выглядит так. Можно не ходить в парк, потому что там скучно и неприятно. Можно в парк ходить, самим посещением одобряя качество услуг, предоставляемых городскими властями. А можно активно участвовать в жизни парка: благоустраивать территорию, сажать деревья, организовывать мероприятия. Такие инвестиции — самые ценные. Поэтому в Америке, например, планируя любые изменения городской среды — от двора до парка, городские власти, как правило, думают о том, каким образом вовлечь в этот процесс жителей, создать у них чувство причастности.
Этот подход очень далек от нашей традиционной логики: власть отвечает в городе за все, а жители этими благами только пользуются. В результате и власть благоустраивает город, как умеет, и жители ведут себя по отношению к городу довольно безответственно. Одно дело — обеспечить инфраструктуру, другое — попытаться создать условия, когда сами люди ее постоянно улучшают и развивают. В этом и заключается различие между парком как объектом благоустройства и парком как предметом городской политики.
Вот почему все говорят о парке Горького как об одном из основных достижений нового мэра. При этом ничего не слышно о результатах благоустройства других московских парков.
Феномен парка Горького в том, что впервые в нашем городе на парковое пространство посмотрели не как на совокупность скамеек, деревьев и фонарей, а как на место для людей с разнообразными потребностями и интересами, настоящее общественное пространство. И московская публика, по крайней мере определенная ее часть, горячо откликнулась. Для людей, которые раньше не заглядывали в парки, вдруг стало очевидно, что, по крайней мере, в один парк ходить можно — там есть, что делать, там все время что-то происходит.
Эта, казалось бы, очень простая история, но по своей сути абсолютно революционная. Ведь у нас принято говорить про «город для людей», а строить при этом города для чиновников, политиков и госкорпораций. А в парке Горького получилось почти, как в теории: движение «сверху — вниз» встретилось со спросом «снизу — вверх».
Пока еще рано судить, перерастет ли этот единичный случай в устойчивую тенденцию. Мы не можем предполагать, насколько готовы москвичи перейти от логике потребления к логике сопроизводства городской среды. Революция в городской политике может начаться с парков, если мы сами, москвичи, готовы будем поддержать инвестиции городских властей не только «ногами», но и действиями.
Также в разделе
