Из чего состоит «симметричный ответ»

Я о «законе Димы Яковлева» (он же «антимагнитский закон»), согласно которому американцам запретят усыновлять российских детей.

Когда я говорила в эфире Коммерсант ФМ с автором этой инициативы Екатериной Лаховой, она, уже заканчивая беседу, сказала, что не должны американцы увозить наших детей – цитирую -  «отсюдова», потому что там они не поддерживают культуру и русский язык. И вот это «отсюдова», над которым потом все смеялись, которым все возмущались, для меня стало поводом задуматься: а что вообще есть в словарном запасе тех, кто принимает и поддерживает такие законы? Вот госпожа Лахова, например. Что бы она назвала словом, а что антисловом? Что в активном запасе, а что в глубоком пассиве у тех, кто поддерживает этот законопроект?

Очевидно,  в активе у них словосочетание «симметричный ответ» и выражение «око за око». Правда, употребляют они их без учета значения – точность тут не важна, как не важен циничному журналисту эпитет «беспрецедентный» по отношению к тому, что уже было месяц, неделю, даже день назад.

Наверняка они очень любят местоимение «свой». Он лучше, чем «чужой». И тут даже объяснять ничего не надо – лучше и все. И пусть лучше «своим» будет плохо со «своими», чем хорошо с «чужими».  Точто так же они любят и некоторые другие местоимения, например  «наш» («наше дело», «не вмешивайтесь в наши внутренние дела») и «сами». Они живут внутри этой оппозиции «свой-чужой», в которой чужой, другой – всегда плохой, а свой – всегда хороший.

Среди глаголов их фавориты  - «ужесточить» и «запретить». Это очень хорошие, полезные и действенные слова, они выручают в любой ситуации, когда надо дать (см.выше) «симметричный ответ». Кстати, существительное «ответ» вообще, наверное, одно из самых любимых ими. И когда «ответ» надо дать «чужим», это затмевает все остальные слова.

Ну, например, слова «дети» и «детство», которые оказываются где-то глубоко в пассиве. Или «сострадание». Или даже совсем просто:  «мама» и «папа». Ну подумаешь, сотня-другая детей не возьмет их в свой активный словарный запас в ближайшее время – зато они точно будут знать, что они среди «своих» и точно не забудут русский язык, уехав «отсюдова».  Или слово «надежда» - его на наших глазах вычеркивают из списка.

Впрочем, дети-то их все равно знают, эти слова, просто страдают от наличия означающего и отсутствия означаемого. Когда я приходила в дом ребенка к своему будущему сыну, то много раз слышала, как малыши спрашивали у воспитателей на прогулке: «А это не ко мне мама пришла?» У некоторых из них были заболевания, которые почти не оставляют шанса на усыновление в России.

Депутаты и чиновники не так чувствительны и не так обучаемы. Для большинства из них многие простые слова так и остаются незвестными, ненужными, неэффективными. Толку от них никакого. И смысл учиться, выводить из пассива в актив? Они как русские туристы за границей – думают, что все должны говорить на их языке. И нечего лезть со своими языковыми законами к «нам», в «наш» язык.

В российском обществе для усыновителей всегда готовы фразы-маркировки. Например, восхищенные: «Ты герой!», «Горжусь знакомством!», «Всегда считал таких людей святыми!» и так далее. Одна милая и добрая коллега в порыве даже как-то сказала мне, что таких, как я, надо канонизировать. Или сочувственные: «А что, со своими никак?», «Ну ничего, еще родишь». Все это словесное окружение усыновления, - свидетельство того, что с ним у нас не все в порядке.  Российское общество воспринимает приемного родителя либо как героя Александра Матросова, либо как несчастного, обделенного судьбой человека, не сумевшего завести собственных детей. Для нас усыновление – нечто «из ряда вон», оно не в порядке вещей, мы воспринимаем его не просто как альтернативный способ появления ребенка в семье, а как что-то странное или сверхъестественное. Именно поэтому многим из нас так непонятны действия тех самых американцев, которые добровольно берут в семью чужих, да еще и больных детей. Для них это просто жизнь — никакого подвига. И пока эта ситуация не изменится,  а принятый (не дай бог) закон будет действовать, дети так и будут жить в детских домах «среди своих» в ожидании, когда «свои» созреют.

В общем, правы были те, кто говорил нам в интервью: милосердие – вот сейчас главное антислово.

Пора обновить словарный запас.