Для тех, кто знает, как функционирует итальянская система правосудия, совершенно очевидно, что Берлускони в тюрьму не сядет, да и избраться в парламент такой приговор ему никак не помешает.
Только из любви к Родине
«Из любви к Италии можно совершать сумасшедшие и мудрые вещи. 18 лет назад я вышел на поле, и это было безумие, не лишенное мудрости. Сегодня я предпочитаю сделать шаг назад, исходя из той же любви, которая тогда подтолкнула меня к действиям. Я не буду вновь выставлять свою кандидатуру на пост премьера, но останусь рядом с самыми молодыми, которые должны вести игру и забить гол», — гласил этот документ, о существовании которого не подозревали даже многие ближайшие сотрудники экс-премьера и бывшие члены его правительства.
А вскоре на телеэкранах появился и сам медиамагнат, который лично зачитал свое «Urbi et Orbi». В послании, проникнутом духом и фразеологией футбольных баталий, угадывался стиль раннего Берлускони, и, прежде всего, его историческое телеобращение к нации 26 января 1994 года, когда он объявил о своем приходе в политику для спасения Родины от коммунистической угрозы.
Все, цикл завершился. Кольцо замкнулось. После того, как Берлускони 12 ноября прошлого года ушел в отставку с поста главы правительства, этот, уже второй по счету, «шаг назад» был однозначно расценен на Апеннинах как окончательный уход Берлускони из политики. Кто-то воспринял это как катастрофу, кто-то не мог сдержать бурной радости, но вывод был один: эпоха Берлускони закончилась. Римская газета Repubblica, как всегда безжалостно, резюмировала это в названии своего комментария «Финальный манифест. Король без трона».
«Все, что было сделано мной в политике, надо бережно сохранить и преумножить»
Не поверили в случившееся лишь считанные единицы. Бывший главный политический союзник Берлускони, основатель ксенофобской Лиги Севера Умберто Босси прямо так и сказал по Станиславскому: «Не верю!» И не стал вдаваться в комментарии. Зато неутомимая предводительница так называемых берлускониевских «амазонок» депутат парламента Микела Бьянкофьоре, оценивая «леденящее душу коммюнике», все равно утверждала, что «Берлускони остается нашим единственным лидером». Впрочем, «настоящих буйных», как всегда, оказалось маловато.
Октябрьский манифест
А что собственно хотел сказать Берлускони? По сути дела, в тексте его «октябрьского манифеста» было всего три месседжа. Первый: я отхожу в сторону, чтобы дать дорогу молодым и позволить всем силам правого центра объединиться вокруг либеральных ценностей во имя победы над левыми. Второй: я прекрасно сознаю, что «технический» кабинет Марио Монти проводит непопулярную политику, но она все-таки принесла свои плоды, что, например, позволило Риму сильнее влиять на процессы в ЕС. Третий: все, что было сделано мной в политике, надо бережно сохранить и преумножить, а для этого молодому поколению правых предстоит повторить «чудо 1994 года».
Лично мне в послании Берлускони послышались и некоторые комичные нотки. Что-то вроде нетленного заклинания отца Федора: «Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя жены». Но были и еще два вполне серьезных обстоятельства, которые настораживали. Во-первых, зачитывая текст обращения по телевидению, экс-премьер заявил, что Монти и его министры в условиях глобального кризиса «сделали то, что могли». При этом он опустил слова «сделали много», которые были в тексте коммюнике. Значит, не смог, не захотел произносить это. Признать правоту и заслуги Монти? Нет, это решительно было выше его сил!
Во-вторых, как-то выпадало из общего почти благостного текста заявления тревожное предупреждение о необходимости противостоять «неоколониальным поползновениям некоторых европейских кругов». Как-то все это мало вязалось с согласием Берлускони на то, чтобы Монти возглавил новое правоцентристское большинство и после выборов опять сформировал национальное правительство. А ведь именно так трактовали «октябрьский манифест» маститые политические наблюдатели. Их поддерживали и знатоки закулисных интриг, которые рассказывали, что Берлускони встретился с Монти в правительственном Дворце Киджи и якобы прямо сказал ему: «Ты можешь возглавить коалицию умеренных сил. Не давай ответ сразу, но я от этой идеи не откажусь!»
«Эти улыбочки Меркель и Саркози были попыткой совершить политическое убийство международного доверия ко мне!»
Впрочем, сейчас это не так уж и важно. Ибо за обнародованием исторического манифеста последовал вердикт миланского суда, который 26 октября приговорил экс-премьера к 4 годам тюрьмы за финансовые махинации и злостное уклонение от уплаты налогов, а также запретил ему в течение 5 лет занимать любые государственные должности. Для тех, кто знает, как функционирует итальянская система правосудия, совершенно очевидно, что Берлускони в тюрьму не сядет, да и избраться в парламент такой приговор ему никак не помешает. Но удар по самолюбию нашего героя был нанесен, несомненно, сокрушительный, тем более, что судьи отметили его «склонность к совершению преступлений».
Жертва заговора
И вот в субботу 27 октября Берлускони созвал своеобразную пресс-конференцию, в ходе которой обрушился на «неожиданное, невероятное и неприемлемое» решение суда. «У нас отсутствует подлинная демократия. Это диктатура магистратуры, магистратократия», — горячился он. В принципе помимо неологизма в этих словах не было ничего необычного. И раньше, как только возникала реальная опасность ответить перед законом, Берлускони неизменно клеймил «полицейское государство» и зарвавшихся «красных судей».
Но сейчас дело приобрело несколько иной оборот. Внезапно основной удар пришелся даже не по ненавистной магистратуре, а по правительству Монти, которое своими решениями «ввело экономику в спираль рецессии», а также «не осуществило конституционные реформы, провести которые оно было призвано». Меры «технического» кабинета Берлускони охарактеризовал как «фискальное вымогательство», вызывающее ужас у итальянских налогоплательщиков.
Дальше – больше. Оказалось, что «техническое правительство на 100% выполнило указания гегемонистской Германии». «Этому надо положить конец, полностью изменив политику, навязанную Италии госпожой Меркель», — подчеркнул бывший премьер, не раз бывавший в контрах с германским канцлером.
Выяснилось также, что речь идет о международном заговоре против Берлускони, который срежиссировали Берлин и Париж. Вспоминая о пресс-конференции лидеров Германии и Франции по итогам Европейского совета 23 октября 2011 года, Берлускони дословно заявил следующее: «Эти улыбочки Меркель и Саркози были попыткой совершить политическое убийство международного доверия ко мне». Иными словами, экс-премьер подтвердил версию Wall Street Journal, согласно которой Меркель позвонила тогда президенту Италии Джорджо Наполитано и потребовала у него в целях спасения евро отстранить Берлускони от власти. А дальше в игру вступили германские банки…
Естественно, и Наполитано, и Меркель такую версию категорически опровергли. Но факт остается фактом: 9 ноября 2011 года пресловутый spread между итальянскими облигациями Btp и германскими «бундами» достиг рекордной отметки в 574 пункта, и три дня спустя Берлускони вынужден был уйти в отставку, конечно же, «из любви к Италии».
«Я остаюсь на поле и намерен отдавать большую часть своего времени моей стране»
«В ближайшие дни мы изучим ситуацию и решим, следует ли сразу отказать в доверии техническому правительству или надо сохранить его, учитывая приближающиеся выборы», — подытожил Берлускони. Итак, менее чем за двое суток раздосадованный экс-премьер совершил политический разворот на 180 градусов. Он подтвердил, что не будет баллотироваться на пост премьера, но одновременно заявил: «Я остаюсь на поле и намерен отдавать большую часть своего времени моей стране». Знакомый сюжет: лидер ушел, чтобы остаться.
«Берлускони превратил свою личную проблему в проблему национальную и представил свою дело, как доказательство неуправляемости страны. Он показал, что его гигантское ego непроницаемо для любых других соображений и озабоченностей. Он поставил вопрос о том, какой будет реакция рынков и инвесторов, когда они поймут, что лидер партии большинства отрекся от правительства техников, объявил войну институтам власти и обрисовал программу, которая вернула бы страну к ситуации 2011 года», — заметил в этой связи тонкий аналитик, бывший посол в Москве Серджо Романо. По его словам, вся Италия оказалась сейчас заложницей Берлускони…
Вместо послесловия
В свое время премьер-министр рассказал группе своих близких сторонников о том, как однажды он пришел к матери и пожаловался ей на то, что его политические противники не прекращают беспардонных нападок. «Представляешь, когда сегодня я шел к тебе, какой-то наглец показал мне средний палец»», — сказал он. «Да, ведь он просто хотел сказать тебе, что ты №1», — ответствовала любящая мама Роза. Похоже, в конце концов, Берлускони сам уверовал в это.
Также в разделе
