Зачем священнику штатское?

Про то, что у священников, особенно в Москве, есть хорошие иномарки и что они периодически ведут совсем не церковный образ жизни, уже давно не новость. Реакция церкви тоже вполне предсказуема. После того, как об аварии стало известно СМИ, глава Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Димитрий Смирнов объяснил, что игумен Тимофей в момент аварии  был «как частное лицо». Про печально известного майора Евсюкова, если помните, тоже говорили, что он причинил вред в свободное от своих прямых обязанностей время.

Игумен, конечно, никого не расстреливал, но в ДТП, как известно, люди тоже погибают. Писательница Линор Горалик еще предложила выражение «игумены в штатском» использовать как отдельный термин. Думаю, она права. Мы такое выражение не раз услышим. Причем не обязательно в отрицательном контексте.

Я, например, знаю одного священника в гражданском, и он мне глубоко симпатичен. Знакома с ним уже лет десять. Он (назовем его Сергей Николаевич) — воспитатель в одном из детских летних лагерей. Из года в год он работает только с детьми в возрасте 10-12 лет. У него свой отдельный корпус (что редкость, потому что обычно воспитателей прикрепляют то к одному, то к другому отряду), который разительно — и чистотой, и оформлением — отличается от всех других в лагере. Сергей Николаевич и сам не похож на обычных вожатых и воспитателей. За глаза многие с усмешкой называют его «блаженным», а чаще — «набожным». В общем, на то есть причины.

Сергей Николаевич очень ответственно подходит к обязанностям воспитателя: любит дисциплину и порядок, никогда не повышает на детей голос, а за проступки наказывает долгой поучительной беседой. Он любит употреблять слова «доброта», «верность», «преданность», «милосердие» и «прощение». Они даже выжжены на деревянных табличках и развешаны по корпусу. В пионерском лагере, особенно современном, всем это кажется очень странным и старомодным.

Та же история с названием отряда.  Когда все поголовно называли себя «Классными ребятами», «Крутыми отрядами» и «Супер-детками», у его отряда были названия «Добрый свет», «Сердце милующие» и так далее. Году этак в 2002 отряд назывался «Родниковая правда», потому что  Сергей Николаевич с детьми пытался помешать местным бизнесменам ликвидировать родник возле пионерлагеря. Написали коллективное письмо и в итоге родник отстояли. Знаете, как мы радовались! Не спасенному роднику, а тому, что мы, такие маленькие, смогли на что-то повлиять. Другие дети, понятно, нашу радость не особенно разделяли и порой даже обзывали «правослашками».

А Сергей Николаевич, кстати, никогда никому не говорил, что он православный. Про то, что он священник, вообще узнала только недавно. Он хорошо шифровался. В отряде не стояли иконы, мы не читали библию, мы не говорили о боге. Просто мы много говорили о хороших людях и с помощью Сергея Николаевича узнавали, какие добрые дела нам по силу.

Когда он только начинал работать в лагере (мне тогда как раз было лет двенадцать и я попала к нему в отряд), были, конечно, некоторые перегибы. Сергей Николаевич, к примеру, запрещал нам во время тихого часа играть в карты (мы рубились на деньги) и читать «Гарри Поттера». Как потом выяснилось, он запрещал Поттера потому, что в лагере парочку детей из младших отрядов застукали за варкой оборотного зелья из кузнечиков, а одну девочку сняли со шкафа, когда та уже хотела спрыгнуть с него на метле. В общем, поступал так не потому, что библия скептически относится к колдунам и играм на деньги, а просто исходя из здравого смысла.

Или, к примеру, он заставлял нас писать заявление на то, чтобы пойти ночью мазать мальчишек зубной пастой. Просил на бумаге описать план «спецоперации», после чего ставил свою подпись. Все в лагере об этом знали и подшучивали — мол, у вас там как в тюрьме. Вот только ребята не знали, что Сергей Николаевич просыпался ночью вместе с нами и тоже шел в палату мальчишек с тюбиком пасты «Жемчуг».

В общем, мы его сначала немного побаивались, потом зауважали (особенно когда ему единственному из всего лагеря разрешили вывести детей в поход), а потом он стал нам настоящим другом.

Я не так давно снова приехала в пионерский лагерь своего детства. И, встретившись с Сергеем Николаевичем, конечно, спросила, почему он всегда скрывал, что священник. «Я не то чтобы скрывал, просто не выпячивал этот факт. Говори я  постоянно, что православный, вы бы подумали, что это хорошо. Или плохо. Получается, я бы вам навязал свою религию. Это неправильно, особенно если среди детей оказались бы мусульмане или дети протестантов».

Дети в отряде Сергея Николаевича и сейчас не в курсе, что он священник. Воспитатель знает: вокруг образа священника складываются ложные стереотипы: что он всех учит, как нужно жить, а сам втихаря все нарушает. Мне кажется, сам Сергей Николаевич, пусть и не признается себе в этом, сознательно открещивается от РПЦ, чтобы не потерять доверие детей и их родителей. Ему, как и им, непонятны автомойки и вип-вечеринки под главным храмом страны и дорогие иномарки настоятелей монастырей. Он жалеет девушек из Pussy Riot, как жалел бы провинившихся детей, и стыдится тех, кто яростно призывает наказать девушек.

Думаю, что Сергей Николаевич не один такой «священник в штатском». И чем больше РПЦ себя дискредитирует, тем больше священников будет от нее открещиваться, чтобы окончательно не растерять свою паству.