Египетская военная хунта не набралась достаточной храбрости для того, чтобы вопреки площади Тахрир продвинуть в президенты своего кандидата. То ли нехватка тестостерона у высшего командного состава — в отличие, например, от алжирских генералов начала 1990-х. То ли боязнь не справиться с исламистами.
В 90-е годы вся Северная Африка (кроме Марокко) и большая часть Машрика управлялись светскими режимами. «Арабская весна» превратила этот регион в зону абсолютного доминирования политического ислама. Да и влияние монархий Залива: саудовцев, лоббирующих интересы салафитов и Катара, стоящего за «Братьями-мусульманами», не стоит сбрасывать со счетов. Египет разорен, его экономика коллапсирует, финансовые резервы тают на глазах, и без масштабной поддержки «заливников», которую они по определению предоставят только «своим», страна не имеет никаких шансов. Впрочем, она и с этой поддержкой имеет их немного.
Египетским военным, светской молодежи, коптам и женским движениям повезло, что исламская революция в этой стране не имеет такого харизматичного лидера, как аятолла Хомейни. Был бы моложе лет на двадцать шейх Юсеф Кардауи, Египет получил бы в его лице своего «рахбара», и события там развивались бы так же динамично, как в Иране. Пока такого лидера у египетской революции нет. Однако не факт, что он не появится. Кто мог в начале 50-х в том же Египте назвать имя Насера в качестве будущего лидера страны? Кто знал в середине 60-х, что молодой Каддафи станет лидером ливийской революции? Кому были знакомы имена Асада, Хуссейна, Эрдогана, пока они не заняли высших постов в Сирии, Ираке, Турции?
Впрочем, не в том проблема, что в Египте появился президент-исламист, а в том, что все обещания, данные им избирателям, и соответствующие ожидания избирателей, надеющихся на улучшение положения, вне зависимости от того, кто это улучшение обеспечит, не имеют никакой основы.
За год с небольшим, прошедший с момента свержения Мубарака, накопленные им $36 млрд золотовалютных резервов превратились в $15 млрд. Прочее проедено или исчезло в неизвестном направлении. Коррупция времен Мубарака лишь усилилась после того, как исчезло единственное, что ее сдерживало, — сам Мубарак. Генералитет продолжает контролировать минимум 20% ВВП страны — по-настоящему он готов драться с исламистами только в том случае, если они попытаются покуситься на его собственность. Активность инвесторов практически на нуле: кто захочет вкладывать деньги в страну, охваченную революцией? Туризм сворачивается, и формальный приход к власти исламистов только ускорит эту тенденцию. В 60-е Афганистан был таким же туристическим раем для западных неформалов, как Непал, сегодня в это трудно поверить.
Прокормить Египет, являющийся классическим примером сочетания необратимого экологического, демографического и прочих кризисов, не смогут ни США, ни монархии Залива. А сама себя прокормить эта страна, население которой приближается к 90 млн человек, давно не способна. Кроме того, когда будут построены гидроузлы в верховьях Нила, о перераспределении стока которого после падения Мубарака договорились страны, контролирующие эти верховья, Египту будет не хватать воды, и это будет уже катастрофой.
Исламисты шли к власти под лозунгом «Коран — это решение». Как лозунг эти слова замечательно сработали в стране, уставшей от своего «фараона». Но одно дело — свергнуть действующую власть, другое — прийти к власти, и уж совсем третье — власть удержать. Сколько ни говори «халва», во рту сладко не станет. Надежда на чудо прекрасна, но не отменяет массового разочарования избирателей, когда чудо не происходит. Чтобы не быть разорванными оголодавшей революционной толпой, обманувшейся в ожиданиях, ее временные лидеры должны будут бросить ей кого-то на растерзание. В какой последовательности эту роль сыграют копты, олигархи, «враги народа»: либералы, коррумпированные бюрократы или армейские генералы из числа наименее популярных и наиболее намозоливших глаза, вопрос завтрашнего дня. Точно так же, как вопрос о том, когда и как схватятся насмерть исламисты и армейская верхушка, запала которой пока хватило только на то, чтобы объявить нелегитимной нижнюю палату парламента.
Ни одна революция в мире не могла положиться на армию старого режима, которую новым властям неизбежно приходилось перемалывать на фронтах внешней войны (в случае Египта — с Израилем) или войны гражданской. Заверения избранного президента АРЕ в приверженности международным договорам в связи с этим стоят не больше, чем его слова о том, что он будет президентом всех египтян, даже если он свято верит в то, что говорит. Ничего личного. Просто законы революционной диалектики.
Также в разделе
