Города-старики и города-подростки

Допустим, Санкт-Петербург, несмотря на свое культурное наследие и экономический вес, все-таки очень молодой город. Его метания по поводу своей культурной значимости и исторического облика напоминают поведение 17-летнего подростка. Взять, к примеру, скандал вокруг Охта-центра или дебаты о катке и концертах на Дворцовой площади. Очень похоже на страдания тинейджера из-за  первой любви, праве вставить серьгу в ухо или первых в жизни сколько-нибудь самостоятельных решениях. А с точки зрения по-настоящему взрослого города, повидавшего многое, это сущие мелочи.
 
Вот многотысячелетнюю Севилью, как старого испанского гранда, ничем не удивишь, ей любая суета – как песок на ветру. Такому позволительно даже немного почудить, все равно он делает это красиво и со вкусом. Например, там в самом сердце Старого города строят сверхсовременный общественно-торговый центр, и почему-то никто не возмущается, а наоборот, все радуются новому. А если при строительстве нового дома сносят какой-то «галимый новодел XIX века», никто и бровью не ведет.

В благородном швейцарском эгоисте Люцерне, основанном, в зависимости от того, как считать, то ли тысячу, то ли две тысячи лет назад, на берегу озера, в самом видовом месте строят модерновый дворец конгрессов, радикально меняющий панораму набережной. Но демонстраций с требованиями снести это непотребство почему-то не видно. Зато дворец мгновенно становится главным объектом интереса туристов, опережая скромно стоящий по соседству самый старый деревянный мост в Европе.

Российские по-настоящему древние города: Псков, Новгород, Старая Ладога и т.д., напоминают сидящих на завалинке умудренных опытом, немногословных, в чем-то грубоватых, но обаятельных деревенских стариков-ветеранов. Втянуть их во всякий блудняк типа «креативной экономики» и «современного искусства» конечно можно попробовать, но результаты могут оказаться неожиданными. В лучшем случае, город переварит очередную инициативу без следа, как он переварил за прошедшие века бессчетных завоевателей, реформаторов и «креативщиков». В худшем – отторгнет, пошлет на три русские буквы и даже разговаривать не будет. Если от инновационной инициативы в таком городе останется хотя бы красивый след на набережной, несколько домов или иные подобные кусочки в древней мозаике городского пространства – это будет уже большая победа.

Екатеринбург – этакий молодой четкий уральский бизнесмен: весь из себя конкретный, пытается играть в серьезные игры, старается, чтобы все было «как у людей», то есть как в Москве (остальных он конкурентами не считает в принципе). И благодаря врожденному упорству, здоровью и целеустремленности, лет через 10-15 по качеству городской среды и общему развитию, похоже, Москву перегонит. Он будет с энтузиазмом участвовать во всех новомодных начинаниях, но при условии, что они помогут ему в достижении своей цели, читай – принесут бабки.

Очень странно и неприятно в этом отношении воспринимается Москва. С одной стороны, это достаточно старый город, чтобы получить необходимый жизненный опыт и определить для себя, что хорошо, а что плохо. К тому же – столица с богатой историей «столичности», что обязывает ко многому. С другой стороны, она главный и по сути единственный в стране центр культурных и потребительских инноваций, источник гламура и современного искусства, бросающийся из крайности в крайность и не собирающийся останавливаться. Выглядит это все, в результате, хоть местами и стильно, но в целом нелепо, примерно как почтенная дама в ярком макияже и мини-юбке.
Куда органичнее в этом вопросе Киев с его мелкобуржуазной эстетикой, розовыми рюшечками и непоколебимой верой во внутреннее равенство понятий богатства и красоты. Для него кич в застройке и развитии - вполне естественный стиль. Не учите его жить.

В этой логике, всерьез заниматься радикальным развитием Москвы и иных уже сложившихся взрослых городов не то что невозможно, просто очень сложно. Для них сменить привычные траектории развития – примерно как для взрослого человека все бросить, получить новую профессию, уехать в Магадан и т.п. То есть, в принципе возможно, но требует реального, нешуточного кризиса в развитии. Кто на такое согласится добровольно? Развивать Санкт-Петербург и иные города-подростки (тот же Петрозаводск) и можно, и полезно, но сначала придется переломить их юношеские амбиции, чтобы направить в конструктивное русло. Кстати, в этом смысле объявить Санкт-Петербург городом-музеем – примерно такое же преступление, как запереть подростка в четырех стенах, чтоб «не нахватался плохого».

Иное дело построенные в XX веке новые промышленные города – от атомных городов до Пикалево и Норильска. По сути, это просто школьники. Есть умные, есть не очень, есть аккуратные, есть неряхи, скромные отличники и жизнерадостные придурки, есть перспективные, а есть явные кандидаты в социальную изоляцию. В них пока куда больше от их родителей, чем от них самих. Они пока не готовы к самостоятельным решениям, способны на глупости, нуждаются в поддержке, зато при случае способны свернуть горы. Им нужны не программы социальной поддержки, а собственные, пусть и безумные цели. Не жестокая конкуренция, а нормальные образцы для подражания.

Мораль этой басни проста: развитие городов – как любовь, им заниматься надо. Просто в разном возрасте это пристойно делать по-разному.